Андрей Бородулин – ХИРУРГ: ЕДИНСТВО (страница 1)
Андрей Бородулин
ХИРУРГ: ЕДИНСТВО
Быть добрым – это удел сильного человека. Не каждый способен на жертву, будь то время, душевные силы или последние деньги. Не каждый найдет в себе смелость протянуть руку помощи даже самому близкому, когда темнота подступает к горлу, а в глазах – лишь пустота…
Быть добрым – это не обязательно сражаться со вселенским злом или спасать мир от катастроф. Порой достаточно обнять того, кому сейчас больно и одиноко. Не дать ему упасть в эту бездну отчаяния в одиночку. Не предать, когда от тебя ждут поддержки. Сказать теплое слово сегодня, сию секунду, не откладывая на завтра, которое может и не наступить. Просто быть рядом – вот что порой значит больше всего.
Часть первая "Начало"
Глава первая "Помощь"
Хирург: Я думал, что всё будет хорошо… Я надеялся… Я так искренне, до боли в сердце, верил, что всё будет хорошо… Почему же всё пошло не так?
«Воспоминания»
7:00 утра, четверг.
– Лёшь, просыпайся!
Голос моей жены Кати, звонкий и полный жизни, ворвался в тишину спальни вместе с ослепительными лучами утреннего солнца. Она распахнула шторы, и комната наполнилась светом.
– Ааа… ещё пять минуточек… – прошептал я, уткнувшись лицом в прохладную подушку и натягивая одеяло на голову, пытаясь спрятаться от наступающего дня.
– Нееет, давай уже вставай! А то опоздаешь на работу, люди не ждут! – настаивала она, и я сквозь дремоту услышал её шаги, приближающиеся к кровати.
– Ладно, ладно… – С тяжестью во всём теле,с лицом, ещё хранящим следы сна, я медленно поднялся с кровати. Пол был прохладным под босыми ногами.
– И дочку не забудь в школу по пути завести! Понял? – бросила она уже из коридора.
– Ну, конечно, понял. – Кивнул я, хотя она уже этого не видела, и потянулся к одежде.
«Конец воспоминаний»
– Это моя вина… Это я их отпустил… – Голос мой сорвался на хриплый шёпот. Я сидел на холодной, пыльной земле в грязном переулке, облокотившись спиной на шершавую кирпичную стену. В горле стоял ком, а перед глазами снова и снова проносились тесамые кадры. Вдруг до меня донёсся чей-то голос – старческий, дрожащий, полный отчаяния.
– Помогите! – Звук шёл из-за угла многоэтажки. Казалось, весь мир замер в ожидании.
– Что там ещё случилось?! – вырвалось у меня с раздражением, в котором тут же послышалась усталая горечь.
Я поднялся, оттолкнувшись от стены, и рванул на звук. Мышцы ног, онемевшие от долгого сидения, пронзила резкая боль, но я игнорировал её. Выскочив из-за угла, я замер на мгновение, оценивая картину. Трое парней, чуть за двадцать, с азартом хищников, затравливающих добычу, теснили старика. Один из них, с телефоном в руках, снимал происходящее, приговаривая что-то под смех товарищей.
Я быстро оценил противников, пока они не заметили моего присутствия.
Первый парень, стоявший впереди, сбивал с ног одной своей осанкой. Тёмные волосы, короткая стрижка «ёжиком», спортивное телосложение, выдававшее частые визиты в качалку. На нём был дорогой спортивный костюм. Типичный «джентльмен» местного разлива, привыкший доминировать.
Второй, тот, что вертелся рядом с лидером, сразу читался как подлиза. Его взгляд бегал по сторонам, а ухмылка казалась натянутой. Одежда – светлая, безвкусная, пытающаяся быть модной. Тёмные волосы, лицо юное, наглое.
Третий, оператор, был худым и болезненно бледным. Длинная, почти до колен, серая кофта болталась на нём, как на вешалке, напоминая мантию. Капюшон был натянут на голову, скрывая большую часть лица. По хлипкому телосложению можно было дать лет двадцать, не больше. Создавалось впечатление, что он здесь против своей воли.
– Ну кто ж так делает?.. – прошептал я, сжимая кулаки. По спине пробежала знакомая холодная волна ярости.
– Эй, Костян! Смотри, как он пытается отбиваться! – Сказал тот самый парень в спортивном костюме. Вся троица громко захохотала, продолжая толкать старика. Значит, подлизу зовут Костей.
– Да что вы за люди… ни капли совести! – прохрипел старик, пытаясь прикрыть лицо руками.
– Ха-ха-ха, он ещё и говорить может! Кирюха, ты снимаешь? – обратился второй по имени Костя к оператору. А оператор значит, Кирилл.
– Да-да, продолжаем! – безэмоционально отозвался Кирилл с телефоном в руках, его голос был плоским, как у робота.
В этот момент я вышел из тени. Шаги мои были неслышными на утрамбованной земле.
– Ну, привет, парни. – Мои слова прозвучали на удивление спокойно.
– Чё? Ты это кому, мужик? – «Джентльмен» в спортивке медленно развернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, испытующим. Он не спеша засунул руку в карман куртки и достал небольшой, но блестящий нож. Обычный кухонный, с узким лезвием. Глупое, наивное оружие.
– Это я вам, детишки. – Я позволил себе лёгкую улыбку и сделал шаг вперёд, мой взгляд скользнул по каждому из них.
– Хаа, и с чего это мы «детишки»? Большой и злой дядя в костюме на Хэллоуин! – фыркнул Костя, и все трое снова разразились грубым хохотом, не воспринимая меня всерьёз.
– В костюме на Хэллоуин? Тебе не кажется, что это уже банально? —Я не стал ждать ответа. Резкий выпад вперёд, молниеносный удар ногой по запястью «джентльмена». Раздался глухой хруст, нож с лязгом отлетел в сторону. Не давая опомниться, я развернулся и ребром ладони бью снизу вверх по подбородку Кости. Тот самый приём, отточенный годами – неприятный, сухой щелчок, звук ломающейся челюсти. Костя с глухим стоном рухнул на землю, схватившись за лицо. Старик, шарахнувшись от неожиданности, едва удержался на ногах и поспешно отполз к стене, стараясь не мешать.
– Костян?.. Ты сломал ему челюсть?! Ах ты ж ублюдок! – закричал «джентльмен», слюна брызгала из его рта от ярости. Он оглянулся и увидел, как Кирилл замер в ступоре, с ужасом глядя на происходящее. Это зрелище, кажется, вывело его из себя ещё сильнее. – Выброси ты эту камеру, баран! Валим его! – Кирилл, послушный, как щенок, швырнул телефон на асфальт, и тот разбился с тихим хрустом. Парень схватил с земли обломок арматуры, его руки заметно дрожали.
– Я не уверен, что тебе это стоит делать… – предупредил я, но было уже поздно.
Кирилл с криком замахнулся, но его движение было медленным, неуверенным. Я парировал удар, выхватил арматуру из его слабых рук, сделал короткий разворот и нанёс точный удар по коленной чашечке «джентльмена». Тот с громким воплем рухнул. Не останавливаясь, я с разворота ударил арматурой уже по голове Кирилла. Тот беззвучно осел на землю, зажимая рану.
«Джентльмен», стиснув зубы от боли, резким движением нанес удар кулаком мне в ребра. Я лишь напряг пресс, приняв удар, и даже не пошатнулся. Медленно повернув к нему голову, я посмотрел прямо в его глаза, и в моём взгляде не было ничего человеческого.
– Вот, оно стоило того?.. Спросил я парня в спортивке, он замер в ступоре. Всего на секунду, но в его глазах мелькнул животный, первобытный страх. – Ты вооб… – Я не дал ему договорить. Резкий разворот, удар ногой с подсечкой по шее. «Джентльмен» с тяжелым хрипом рухнул на землю, пытаясь подняться, но его тело больше не слушалось. – Кхе-кхе… я найду тебя, ублюдок… и уничтожу тебя, и твоих близких! – Его слова кольнули меня, как иглой, прямо в сердце. Но я сдержался, не позволил гневу взять верх. Я присел рядом с ним на корточки. Он смотрел на меня взглядом, полным ненависти и боли. Остальные двое лежали и тихо стонали. – А я думал, ты извиниться собрался и всё такое… Ладно, как тебя звать-то? – Он с отвращением отвернулся,плюнув в мою сторону.
– Ну, как хочешь. Думаю, следующей нашей встречи уже не будет. И ты этот урок усвоил. – Сказал я ему и поднялся направившись к старику. Парень лишь фыркнул, уткнувшись лицом в асфальт.
– С вами всё в порядке? Вижу только синяки и небольшие царапины. Жить будете. До дома вам далеко?
– Спасибо тебе! Нет, недалеко, пару кварталов.
– Было бы за что. Я видел, вы и без меня пакетом хорошо приложились одному! – я улыбнулся, помогая ему подняться и отряхивая пыль с его поношенного пальто.
И тут старик изменился в лице. Вмиг исчез образ немощного старикашки, а вместо него передо мной стоял прямой, с гордой осанкой мужчина с твёрдым, мужественным взглядом. – Ну, всё, убрал руки! Не такой уж я и старый! Это я просто имидж держу! – он не выдержал и сам рассмеялся своему же заявлению, и смех его был густым и грудным.
Я поднял его потрёпанную хозяйственную сумку, и мы медленно пошли. Вскоре мы подошли к его дому – обычному двухэтажному кирпичному зданию, потемневшему от времени.
– Ну, вот мой дом. На чай звать не буду! – он окинул мой костюм оценивающим взглядом с ног до головы.
– Ах! Ну, да, оно и верно. – я снова улыбнулся. —Ладно, мне пора идти. Всего вам доброго, постарайтесь не попадать в такие передряги.
– Да уж, понятно. Но ничего не обещаю. Давай, сынок, и ты не болей. – он медленно, но уверенно повернулся и направился к подъездной двери.
Я уже сделал несколько шагов, как вдруг услышал его крик.
– Сынок! А как тебя хоть звать-то?!
Я остановился и медленно обернулся. Мой взгляд был пустым и устремлённым куда-то в землю. Старик смотрел на меня, ожидая ответа, и в его глазах я увидел не просто любопытство.
– Хирург… – тихо, но чётко сказал я.
Старик не проронил ни слова. Он просто смотрел на меня, и, казалось, он почувствовал то, что жило во мне все эти месяцы. Ту самую гнетущую, всепоглощающую пустоту.