Андрей Бондаренко – Купчино, бастарды с севера (страница 4)

– Это он и есть, искомый объект, – уверенно поворачивая автомобильный руль, проворчал Сомов. – Гнилое местечко, доложу я вам. Мутное и подозрительное донельзя. Потенциальное пристанище всяких там маньяков, вурдалаков и вампиров…

Пыльная ухабистая дорога привела старенький майорский «Опель» к ржавым воротам, одна из створок которых лежала в широкой канаве, заполненной до краёв буро-чёрной водой и различным мусором.

«Странное дело», – непонимающе передёрнул плечами Пашка. – «Говорят, что в нашей любимой России – окончательно и бесповоротно – победил рачительный капитализм. Мол, кругом сплошная частная собственность… Почему же данный недостроенный объект окончательно заброшен и не охраняется? Может, это какой-то государственный заказ? Например, второй корпус купчинского роддома? Мол, вороватый частный подрядчик получил сто процентов предоплаты и, долго не раздумывая, подло свинтил в неизвестном направлении? Вполне реальная и жизненная версия, вполне… Так, въехали в ворота. А куда дальше? Свежая колея ведёт направо…».

«Опель» подъехал к полукруглой бетонной арке, ведущей во внутренний дворик. Возле арки были припаркованы два полицейских сине-белых «Форда», рядом с которыми нервно покуривала парочка молоденьких сержантов-водителей.

– Привет, орлы! – покинув машину, бодро поздоровался Сомов. – Что тут у нас?

– Трупы, господин майор, – машинально пряча дымящуюся сигарету за спину, доложился один из сержантов. – И человечьи, и собачьи…

В тёмном проёме бетонной арки, беззащитно вывалив на сторону длинный розовый язык и злобно скаля тёмно-жёлтые зубы-клыки, лежала большая чёрно-пегая овчарка. Мёртвая, понятное дело. На шее собаки располагался широкий кожаный ошейник, густо усыпанный пирамидальными солидными шипами, а неподвижные круглые глаза отливали равнодушным балтийским янтарём.

– Крохотная бурая дырочка наличествует посередине лба. Кровь сочится ало-чёрным ручейком, – отметил Пашка. – Меткий стрелок, однако, нам попался… А ты, сержант, судя по характерным ухваткам, демобилизовался из армейских рядов совсем недавно?

– Так точно. Полтора месяца назад.

– Ну-ну… Господин подполковник во внутреннем дворе?

– Так точно.

– Ладно, докуривайте, служивые…

Перешагнув через собачий труп, Сомов прошёл под арку.

Внутренний дворик, в котором явственно попахивало пороховой гарью, оказался достаточно просторным, но от души захламлённым разнообразным строительным мусором: полусгнившими деревянными рамами, кучами битого стекла, пустыми банками из-под краски и беспорядочно разбросанными цилиндриками чёрного битума.

Подполковник Назаров стол возле тёмно-бежевой двери, помеченной красным крестом, и, слегка наклонившись, с любопытством осматривал мужское неподвижное тело. Ещё несколько сотрудников РУВД равномерно рассредоточились по двору, занимаясь, судя по всему, изучением других трупов.

– Прибыл по вашему приказанию! – подойдя, доложил по установленной форме Пашка.

– О, Павел Сергеевич! – протягивая руку, обрадовался Тощий бастард. – Приветствую! Очень даже кстати. Ведь, данный недостроенный объект, если я ничего не путаю, находится на подведомственной вам территории?

– Ничего не путаете, – покладисто подтвердил Сомов. – На вверенной мне территории. Виноват, – про себя же он отметил, что рукопожатие у Назарова крепкое, а взгляд внимательный, пристально-изучающий и цепкий.

Приоткрылась дверь с красным крестом, и из неё появился молоденький тщедушный лейтенант.

– Вот, и Потапов! – продолжил, широко улыбаясь, излучать неземную радость Тощий бастард. – Завершил осмотр помещения? Молодец! Давай, Потапов, обрисуй господину майору обстановку. Вам же, как-никак, вместе работать по этому делу. Сомову – как руководителю отделения полиции, на территории которого и произошло данное преступление. А ты, лейтенант, будешь курировать ход расследования в качестве представителя Районного Управления. Давай, излагай. Обрисуй, так сказать, общую картинку, но, не выпуская из вида ключевых деталей.

– Разрешите, я сперва вызову экспертов? – предложил Пашка. – Типа – для пользы дела?

– Эх, майор, майор, – неодобрительно покачал головой Тощий бастард. – За кого вы меня принимаете? За провинциального мечтателя и чукотского недоумка? Напрасно, честное слово. Всех уже вызвали. И местных, и районных и прокурорских… Приступай, Потапов, к докладу.

– Значится так, – солидно откашлявшись, принялся излагать лейтенант. – Обнаружено три мёртвых человеческих тела. Два принадлежат, вернее, принадлежали при жизни молодым людям крепкого телосложения, от двадцати пяти до тридцати лет. Третий, – указал рукой на труп, лежавший под ногами у подполковника, – уже в годах. Был…, – громко сглотнул предательскую слюну. – Никаких документов при покойных не обнаружено. Возможно, их унёс с собой неизвестный убийца. Имеется ещё немецкая овчарка в ошейнике с шипами. Застреленная… По оружию. Рядом с одним из трупов обнаружено чёрное короткоствольное ружьё, предназначенное для стрельбы «усыпляющими» ампулами. Такими, как правило, пользуются зоологи и прочие учёные, занимающиеся изучением животного мира. В правой ладони второго трупа зажат пистолет марки «Глок» израильского производства – с пустой обоймой, пуля в стволе отсутствует. Но, судя по характерному запаху из ствола, можно с уверенностью утверждать, что совсем недавно из этого пистолета стреляли… Смерть всех пострадавших наступила от огнестрельных ранений. Хотя. Не знаю… На лице пожилого покойника имеются какие-то странные рваные раны, которые я не могу однозначно идентифицировать…

– Лезвия бельгийского метательного ножа, проникшие глубоко в мягкие лицевые ткани, – предположил Назаров. – Одно, похоже, пробило пострадавшему правый глаз, от чего тот и вытек. Как считаете, майор?

– Вполне может быть, – согласился Пашка. – Эксперты потом определят более точно… Кстати, про мёртвую овчарку. Я видел пулевое отверстие на её лбу. Пули, выпущенные из «Глока», встречаясь с твёрдой костью, оставляют гораздо более серьёзные дырки.

– Молодец, Павел Сергеевич. Наблюдательный… Лейтенант, а что ты обнаружил за дверью, помеченной красным крестом?

– Что-то похожее на классический притон, Глеб Петрович. Одна комната оборудована под ресторанный кабинет: свежие цветы в вазонах, стол под белоснежной скатертью, вилки-ножи серебряные, несколько бутылок с вином, шампанское в мельхиоровом ведёрке, салаты и холодные закуски… Вторая комната – нечто среднее между спальней и фотостудией: широченная кровать под кроваво-алым балдахином, видеокамеры, фотоаппараты, треноги с мощными осветительными лампами. А ещё там много разложено – на специальном низеньком столе – этих…, ну, всяких сексуальных причиндалов. Кнуты там и…, прочее…

– Как же всё красиво складывается, – довольно потирая ладони, плотоядно усмехнулся Тощий бастард. – Редкостная удача, право. Будет о чём докладывать вышестоящим персонам… Что, подчинённые, так удивлённо посматриваете на меня? До сих пор не въехали в тему? Не узнаёте знаменитого душегуба? – указал пальцем на труп у себя под ногами. – Майор? Что можете сказать про покойного?

– Пожилой лысый дядечка неопределённого возраста, – неуверенно забубнил Сомов. – Наверное, уже за пятьдесят. Характерная чеховская бородка, залитая кровью. Рядом валяется лохматый чёрный парик… По одежде. Бархатная тёмно-синяя тужурка, цветастый шейный платок. Скорее всего, принадлежал к так называемой богеме. Лицо изуродовано лезвиями бельгийского ножа. Скончался, надо полагать, от выстрела в сердце. Может, от двух…

– Это всё?

– На данный момент – всё. Надо снять отпечатки пальцев. Может, тогда и удастся установить личность пострадавшего.

– Ну, с отпечатками пальцев – любой сможет, – высокомерно хмыкнул Назаров. – Впрочем, и я не сразу сообразил, что к чему. Интеллигентная бородка, цветастый шейный платок, кровавые безобразные шрамы на физиономии… А потом сопоставил одно с другим. Переварил информацию о порностудии, расположенной за дверью с красным крестом… Короче говоря, Потапов, дёрни-ка мертвеца за бороду. Смелее дёргай! Сильнее! Ты же, как-никак, лейтенант полиции, а не кисейная тургеневская барышня… Оторвалась?

– Так точно, товарищ подполковник! Грим. То бишь, театральная бутафория.

– То-то же, коллеги. А теперь что скажете, господа сыщики? Признали кровавого злодея?

– Степан Хряпов, кличка – «Пегий», – смущённо шмыгнув носом, доложил Пашка. – Личность известная. Уже года два с половиной, как находится во всероссийском розыске.

– Неужели, сам Пегий? – восхитился Потапов. – Ну, надо же! Про банду Пегого в Интернете часто пишут всякое. Даже волосы на голове – от прочитанного – иногда становятся дыбом…

– Почему замолчал, лейтенант? Рассказывай, рассказывай. Не тушуйся. Мы с майором с интересом послушаем интернетовские байки.

– Ага, сейчас… Значится так. Методы работы банды Пегого заключаются в следующем. Молоденькая смазливая девчушка, порой несовершеннолетняя, заманивается в укромное местечко и исподволь, под вкусную трапезу, пичкается хитрыми препаратами, полностью отключающими рассудок и многократно повышающими сексуальную активность. После этого снимается трёх-пяти часовой порнографический фильм. В завершении означенного действа несчастная девица усыпляется навсегда, а её жизненные органы профессионально извлекаются и помещаются в специальные контейнеры – для нужд трансплантологии. Комплексный, высокодоходный и практически безотходный бизнес, так сказать… Не знаю, может, история с извлечением органов является нездоровой выдумкой? То есть, банальным преувеличением?