Андрей Беспалов – Разлом (страница 4)

Он снял со стены два тренировочных деревянных меча и один из них протянул Леону. – Начнём прямо сейчас, с азов. Стойка. Хват. Как стоять, как двигаться, как чувствовать оружие как часть себя. Забудь всё, что ты думал, что знал. Здесь ты рождаешься заново. Сейчас. На этом самом месте.

Следующие несколько недель стали для Леона сплошным испытанием на прочность.

Леон взял тяжёлый деревянный клинок, чувствуя его шероховатость под пальцами. Это был его первый, неуверенный шаг. Шаг из пустоты прошлого в суровое, но ясное настоящее. Путь воина только начинался.

Деревянный меч в руке Леона казался непомерно тяжелым и неудобным. Он неуверенно сжимал рукоять, повторяя стойку, которую только что показал Каэлван: ноги расставлены, колени слегка согнуты, клинок на уровне груди.

– Не напрягай запястье. Расслабь руку. Меч – это продолжение твоей воли, а не кусок дерева, который ты тащишь, – голос Каэлвана был ровным, безразличным, как у мастера, наблюдающего за работой подмастерья.

Леон кивнул, пытаясь сделать, как сказано. В этот момент Каэлван, не меняясь в лице, сделал молниеносный выпад. Его тренировочный меч со свистом разрезал воздух и со звонким стуком ударил Леона прямо в грудь.

ТХУФФ!

Удар был точным и сильным. Леон с подавленным стоном отлетел назад, едва удержавшись на ногах. Боль разлилась жгучей волной по ребрам. Он посмотрел на Каэлвана с удивлением и обидой.

– Ты ждал команды? – Каэлван не двигался с места. – Враг не будет ждать, пока ты приготовишься. Боль – лучший учитель. Она научит тебя быть готовым всегда. Стойку.

Леон, стиснув зубы, снова принял боевую стойку. На этот раз его взгляд был прикован к Каэлвану, а пальцы вцепились в рукоять так, что кости побелели.

– Так лучше, – бросил Каэлван. Он начал медленно обходить Леона по кругу. – Королева говорит, ты ничего не помнишь. Ничего? Ни солнца над головой? Ни вкуса воды? Ни лица друга?

– Нет, – выдохнул Леон, стараясь не упускать из вида движение наставника.

– Пустота. И… чувство потери. Будто что-то важное украли. – Чувство потери… – Каэлван будто про себя повторил. – Это можно использовать. Можно превратить в злость. В концентрацию. Но не сейчас. Сейчас ты должен быть пустым сосудом. Готовым принять знание. СЛЕДИ ЗА РУКАМИ!

Последние слова прозвучали как хлыст. Каэлван снова атаковал, нанося серию быстрых, но несильных ударов по корпусу. Леон запаниковал, замахал мечом, пытаясь парировать, но пропустил три из четырех ударов. Дерево больно отпечаталось на его боку и предплечье.

– Ты смотришь на мой меч. Ты видишь только клинок, а не воина, – Каэлван остановился, его дыхание было ровным. – Смотри на плечи. На центр тяжести. Куда движется тело, туда движется и оружие. Плечо дрогнуло – готовься к удару. Пятка приподнята – жди подката. Ты должен читать противника, как открытую книгу. Они продолжили. Леон пропускал удары, спотыкался, его форма ломалась. Каэлван без устали поправлял его, его голос был спокоен, но каждое слово било точно в цель.

– Расслабь плечи. – Не клонись вперед. – Дыши. Разве можно драться на задержке дыхания?

Но потом случилось нечто. Каэлван сделал выпад, целясь уколоть его в плечо. Леон, повинуясь внезапному инстинкту, сделал не шаг назад, а резкий уклон в сторону и короткий, рубящий удар снизу вверх.

ТКУК!

Его меч встретился с запястьем Каэлвана, приостановив атаку. Наступила секундная пауза. Каэлван медленно опустил меч. На его обычно непроницаемом лице промелькнуло нечто, похожее на одобрение. – Хорошо. Не ожидал. Инстинкт есть. Его нужно отточить. Но это – основа.

Он снова принял стойку. – Снова. На этот раз попробуй не просто уворачиваться. Попробуй предугадать. И запомни это чувство. Чувство, когда ты попал. Оно важнее тысячи промахов.

Королева Лианна шла по сияющему беломраморному коридору своей цитадели, её серебристое платье мягко шуршало о каменные плиты. Несмотря на юный возраст – ей едва исполнилось двадцать четыре – её движения были полны недетской тяжести. На её пальцах, помимо тонких серебряных колец, на мизинце правой руки был простой, почти потускневший обруч из бледного золота – единственная личная вещь, уцелевшая после гибели её матери. Лианна взошла на трон в шестнадцать, осиротевшей девочкой, и с тех пор носила его всегда, как тихое напоминание о цене, которую её семья заплатила за власть. Рядом с ней, соблюдая почтительную дистанцию, шагал капитан Рейнард, его лицо было озабоченным.

– Ваше величество, – наконец нарушил он молчание, тщательно подбирая слова. – Позвольте задать вопрос. Лианна слегка повернула голову, давая ему разрешение беззвучным кивком.

– Вы… уверены в этом парне? В этом Леоне? – Рейнард выдохнул. – Он появился из ниоткуда. С неба. Мы ничего о нём не знаем. Его история о потере памяти… это слишком удобно. Что если он… посланник? Лазутчик Имира? Его козырь, подброшенный нам в самый нужный момент?

Королева остановилась у высокого арочного окна, смотря на парящие внизу облака. Её профиль был спокоен.

– Твои опасения понятны и обоснованы, капитан. И я их разделяла, – её голос был тихим, но весомым. – Поэтому, прежде чем привести его к себе, я приказала провести полное сканирование. Не просто осмотр. Диагноз ему ставил лично доктор Кай.

Она обернулась к Рейнарду, и в её глазах светилась непоколебимая уверенность. – Травмы, которые он получил, несовместимы с жизнью. Разбитый череп, повреждения внутренних органов, которые могли возникнуть только при падении с колоссальной высоты. Его мозговая активность соответствует тяжёлой ретроградной амнезии, вызванной черепно-мозговой травмой. Это не история. Это медицинский факт. А технологии нашего нейросканера не подделать. Ими невозможно обмануть. Он действительно ничего не помнит.

Она сделала паузу, давая капитану осознать сказанное. – А что касается доктора Кая… – на её губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. – Он лечил ещё мою мать. Он служит трону дольше, чем мы с тобой живём на свете. Его преданности и профессионализму нет цены. Если он говорит, что парень чист – я верю ему безоговорочно.

Рейнард молча выслушал, его скепсис постепенно таял под весом железных аргументов. – Прошу прощения, ваше величество. Я позволил осторожности взять верх над разумом.

– Осторожность – это хорошо, капитан. Она держит нас в тонусе, – Лианна вновь тронулась в путь. – Но сейчас нам нужна не только осторожность. Нам нужна вера. И новый инструмент. Этот юноша… в нём есть что-то. Что-то, что заставило Имира выбросить его прочь, как мусор. А Имир никогда не избавляется от того, что может иметь хоть какую-то ценность. Возможно, именно это «что-то» и поможет нам найти слабость нашего врага.

Она вошла в свои покои, оставив капитана размышлять над её словами. Дверь закрылась, а уверенность королевы в странном незнакомце осталась непоколебимой, подкреплённой не интуицией, а холодной, железной логикой и авторитетом старого доктора.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели в стенах лачуги, пылинки танцевали в золотистом свете. Юко медленно открыл глаза. Головная боль отступила, сменившись глухой, но терпимой ломотой во всём теле. Прошло уже несколько дней с того рокового вечера, как он свалился с неба. Он попытался сесть и с удивлением обнаружил, что укрыт лишь тонкой простынёй, а под ней… абсолютно голый.

В этот момент скрипнула дверь. В проёме появилась Лиора с миской дымящейся похлёбки в руках. Увидев, что он проснулся, она улыбнулась. – О, ты пришёл в себя! Как самочувствие?

Юко инстинктивно потянул простыню выше, озираясь по сторонам с полным недоумением. – Где я?.. Как я здесь оказался? – его голос был хриплым от неиспользования.

Лиора, заметив его смущение, сдержала улыбку и указала на аккуратно сложенную на табурете одежду – простые, но чистые штаны и рубаху из грубой ткани. – Твоя старая одежда вся была в крови и разорвана в клочья. Пришлось её выбросить. Это – моё, но, думаю, сойдёт, – сказала она, отворачиваясь, чтобы дать ему одеться.

Юко быстро, хоть и скованно из-за боли, натянул одежду. Она была немного великовата, но вполне сносна. Он вышел на небольшую, покосившуюся веранду лачуги.

Там, на самодельном деревянном стуле, сидел старик Элван. Он курил скрутку из ароматных трав, и дымок медленно уплывал в густую зелень леса. Услышав шаги, он обернулся.

– О, очнулся, юноша, – его голос был хриплым, как скрип старого дерева, но в нём слышалась доброта. – Навели же вы паники на нас вчера. Травмы были ужасающе серьёзные. Думали, и не вытянем.

Юко молча подошёл и слегка поклонился, движения всё ещё осторожные. – Спасибо вам. Очень… Очень выручили. Останусь в долгу.

– Долги потом, – махнул рукой Элван. – Имя-то у тебя есть? Меня зовут Элван.

– Юко.

– Юко… – старик как бы продегустировал имя. – Крепкое имя. Ну, Юко, рассказывай, как тебя угораздило с неба свалиться да ещё в таком виде?

В этот момент из лачуги вышла Лиора. Она тихо прислонилась к косяку двери, слушая. – Ты вылетел из ниоткуда, – вступила она в разговор. – Прямо перед нашей повозкой. С такой скоростью врезался в старое дерево, что аж кора летела во все стороны. Прочертил собой борозду в земле. Мы все онемели.

– Да уж, – кряхнуя, подтвердил Элван. – Барни, тот что повозкой управлял, аж вожжи выронил от неожиданности. Мужик он суровый, но не бессердечный. Увидел, что дело серьёзное, что ты весь в крови, без сознания… даже не спорил. Помог нам загрузить тебя в повозку и погонял лошадь что есть мочи, чтобы довезти сюда живого.