Андрей Белый – Первое свидание (страница 5)

– Как нежный свет снегов нездешних, Как духовеющий завет, Как поцелуи зовов нежных, Как струи слова Заратустр, — Вставал из ночи темнолонной… Я помню: переливы люстр; Я помню: зал белоколонный Звучит Бетховеном, волной; И Благородное собранье,[11] — Как мир – родной (как мир весной), Как старой драмы замиранье, Как то, что смеет жизнь пропеть, Как то, что веет в детской вере…

2

На серой вычищенной двери Литая, чищеная медь… Бывало: пламенная вьюга; И в ней – прослеженная стезь; Томя предчувствиями юга, Бывало, всё взревает здесь; В глазах полутеней и светов, Мне лепестящих, нежных цветов Яснеет снежистая смесь; Следя перемокревшим снегом, Озябший, заметенный весь, Бывало, я звонился здесь Отдаться пиршественным негам. Михал Сергеич Соловьев, Дверь отворивши мне без слов, Худой и бледный, кроя плэдом Давно простуженную грудь, Лучистым золотистым следом Свечи указывал мне путь, Качаясь мерною походкой, Золотохохлой головой, Золотохохлою бородкой, — Прищурый, слабый, но живой. Сутуловатый, малорослый И бледноносый – подойдет, И я почувствую, что – взрослый, Что мне идет двадцатый год; И вот, конфузясь и дичая, За круглым ласковым столом Хлебну крепчающего чая С ароматическим душком; Михал Сергеич повернется Ко мне из кресла цвета «бискр»; Стекло пенснэйное проснется, Переплеснется блеском искр; Развеяв веером вопросы, Он чубуком из янтаря, — Дымит струями папиросы, Голубоглазит на меня; И ароматом странной веры Окурит каждый мой вопрос; И, мне навеяв атмосферы, В дымки просовывает нос, Переложив на ногу ногу, Перетрясая пепел свой… Он – длань, протянутая к Богу Сквозь нежный ветер пурговой! Бывало, сбрасывает повязь С груди – переливной, родной: Глаза – готическая прорезь; Рассудок – розблеск искряной!