Андрей Белянин – Взять Чумазого! (страница 25)

Я не мог больше слушать весь этот бред и перебил оборотня:

— Повод? Вы все здесь считаете, что у меня нет повода?! Всю ночь надо мной издевались в комнате с белыми стенами, а теперь вы делаете вид, что ничего не произошло? — отчеканил я. — Наутро я просыпаюсь, и на мне нет ни единого следа от этих ужасных пыток! Как не было следа после того, как в меня выпалили в упор из автомата и…

Я запнулся, потому что баггейн расплылся в улыбке, покачал головой и принялся водить пальцем из стороны в сторону. Это показалось мне совершенно неуместным.

— Так вот, вы не дали мне договорить, Деян. Слушайте. — Улыбка в один миг исчезла с его морды. Врач резко стал серьёзным.

Если честно, настолько серьёзным, как сейчас, я оборотня ещё не видел. Баггейн сложил лапы, переплёл пальцы и, закинув ногу на ногу, обхватил своё колено.

— Кажется, я объяснял вам причину этих явлений!

— Хотите сказать, что это галлюцинации?

— Ничего не хочу сказать, я лишь констатирую факты, — отрезал доктор.

— Бред… — Я мотнул головой, не желая воспринимать эти слова.

— Можете называть это бредом, но именно поэтому вы находитесь под нашим пристальным наблюдением, — устало заявил Висконский.

Я заткнулся, поэтому он продолжил:

— Будучи профессиональными медиками, мы старались минимизировать последствия и делали всё, чтобы вы проходили реабилитацию в комфортных условиях, с минимальными рисками для собственного здоровья. Но, увы, даже с теми высокими медицинскими технологиями, которыми располагает наша клиника, любая терапия обладает рядом побочных действий. Реабилитация не всегда проходит беспроблемно. Сейчас я могу это признать. Те лечебные средства, которые вы принимали, имеют свою побочку, и сегодня они проявились, воздействуя на подсознание…

— Хочешь сказать, у меня едет крыша? Так? — Я перебил Висконского, теряя последние капли самообладания.

— Хочу сказать, что это нормально при тех исходных, которые мы имеем, — равнодушно пожал плечами лопоухий оборотень. — Не стоит этого бояться. Да, это стоит иметь в виду, но не более того. Всё под контролем, и в скором времени побочные явления нивелируются.

Значит, точно галлюцинации. Всё снова сводилось к неким загадочным побочным эффектам от проводимой в клинике терапии. Я тупо уставился в пол.

Как ни хотелось верить в слова доктора, но увы — белая комната со стеклянной капсулой существовала, и никто, включая Висконского, не мог меня в этом переубедить.

— Сегодня ночью меня подвесили за запястья в стеклянной капсуле и поливали химикатами, — прошептал я. — Как такое возможно?

Я обессиленно опустил лапы. Что толку было от моих слов? Вновь выйти из себя и накинуться с кулаками на баггейна так же, как на упыря? Я знал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Видя, как я удручён, врач вновь взял слово. Он говорил вкрадчиво и убедительно:

— Деян Видич, будь всё взаправду, на вашем теле непременно остались бы следы. В нашей клинике работают специалисты своего дела, и подчас здесь случаются чудеса целительства, но даже нам не под силу вещи, о которых вы говорите. Поэтому ещё раз взгляните на запястья — на них нет следов насилия. А знаете почему?

Возможно, он рассчитывал на очевидный ответ, но вопрос повис в воздухе. Поэтому Висконский, несколько смутившись, продолжил:

— Всю ночь вы провели в своей палате, наш персонал…

— Полагаешь, что ваша клиника прямо-таки кишит профессионалами? Это ты хочешь сказать? — наконец взорвался я. — Чхать я хотел на ваш персонал и на эту клинику! Я провёл эту ночь непонятно где! И я всё выясню…

— У вас шок, пациент… — Доктор со свистом набрал полные лёгкие воздуха. — Но что вы скажете, если я предоставлю вам неопровержимые доказательства своих слов?

— Доказательства? — Я уцепился за слова доктора-баггейна, как за спасительную соломинку. — Если у вас есть какие-то доказательства, то я требую предоставить мне их немедленно! Ага?!

Казалось, что под моим напором Висконский сядет на мель, загнав самого себя в тупик. Я полагал, что баггейн попросту блефовал и ему нечего будет отвечать. Однако мои слова отнюдь не выбили оборотня из колеи.

— Что ж, мы готовы доказать, что вам требуется незамедлительное лечение, — кивнул он и со всей своей невозмутимостью достал из кармана медицинского халата небольшой планшет. — Раз вы хотите доказательств, Деян Видич, они у вас будут. Обычно я не позволяю подобных манипуляций со стороны своих пациентов, но вы особенный чёрт и к вам требуется особый подход. Для меня же, как для вашего лечащего врача, главное ваше спокойствие, иначе я никогда не добьюсь нужной динамики в терапии.

Баггейн заклацал когтями по сенсорному экрану. Меня раздирало любопытство. Хотелось скорее увидеть, о каких доказательствах шла речь.

— Пожалуйста, вот, смотрите!

Я выдернул планшет из его лап. На экране застыло видео палаты. Судя по расположению картинки, скрытая камера висела под потолком, аккурат напротив моей койки.

Я нажал на треугольник воспроизведения, замерший посередине экрана. Мельком бросил взгляд на встроенные в камеру часы: 22.33. Тридцать три минуты назад в больнице дали отбой. Так вот, я видел стоящую посреди палаты койку, а на койке не без труда узнал спящего себя.

— Проматывайте смелее, — порекомендовал Висконский.

Пришлось принять совет, и я нажал на кнопку ускоренного воспроизведения. Несколько минут пялился в экран, смотря на скорости «32». Затем, когда ничего не менялось, но менялось время, подкравшееся к полуночи, я включил перемотку на «64». Час пролетал за одну минуту, всё было как было…

Я вцепился в планшет, ожидая момент, когда в палату зайдёт толпа мучителей в масках, но время неумолимо бежало вперёд. Ровно пять минут спустя часы на видео показывали уже пять утра. На экране же всё оставалось статичным. Ничего не происходило.

Ровно в половине шестого ко мне в палату зашёл медбрат-упырь. Я переключил скорость перемотки на «8» и с выпученными глазами наблюдал за происходящим на экране. За тем, как я проснулся, как накинулся с иглой на санитара…

— Заберите. — Я вернул Висконскому планшет.

Врач с усмешкой выключил видео, сунув планшет обратно в карман чёрного халата.

— Теперь вы спокойны, Деян? Вы убедились, что провели ночь в своей палате? — в лоб спросил он.

Я не ответил. Отвечать было попросту нечего. Внутри скребли кошки.

И вместо ответа я медленно покачал головой. Не покидало ощущение, что всё это один сплошной обман и оборотень умело водит меня вокруг пальца. Что же не так?

— Знаешь что, с меня хватит, Висконский! С меня достаточно всей вашей клиники. Я не хочу спорить, не хочу ничего доказывать, мне нужно просто убраться отсюда. Немедленно!

На удивление, оборотень выслушал всё до конца. Он не пытался меня перебить, успокоить или выразить своё недовольство. Когда я закончил, доктор-баггейн внушительно прокашлялся и печально вздохнул.

— Боюсь, это невозможно, Деян, — вдруг сказал он.

— В смысле, невозможно? — переспросил я.

Признаюсь, слова оборотня выбили меня из колеи.

— Увы, — подтвердил Висконский.

Я нахмурился, силясь переварить его «невозможно», звучащее по-особенному зловеще.

— И что это значит?

— То и значит, сейчас вы не можете покинуть клинику доктора Лисича.

Естественно, что я тут же потребовал у оборотня объясниться. Напомнил о нашей вчерашней договорённости и о том, что я не могу больше пребывать здесь. Как офицер жандармерии, я имел право перевестись в своё ведомственное учреждение.

— Повторю, это невозможно, Деян, если, конечно, вы не хотите неприятностей на службе, — покачал головой баггейн.

— Никаких неприятностей не будет! — Я сорвался на крик, но запнулся, понимая, что мои слова ни на кого тут не действуют. То есть вообще.

Я подскочил на койке и принялся снимать больничную пижаму. Почему бы не выписаться из клиники без всяких на то разрешений?! Сложнее всего, когда ты талдычишь одно и то же из раза в раз, а никто не понимает или делает вид, что не понимает твоих слов. Некоторое время врач молча наблюдал за мной, а потом сказал:

— Дело в том, что ваш перевод заблокирован и выписка сейчас невозможна. Клиника доктора Лисича уже послала официальный запрос в Ночград.

— Заблокирован?! — повторил я шепотом, не желая верить собственным ушам. — Но как же…

— Знаю, что вы хотите сказать, офицер Видич, но вы утверждали, что являетесь настоящим жандармом, а следовательно, — он пожал плечами, — мы не имели права тянуть с уведомлением МВД Чербии. Вот и написали туда, не дожидаясь, когда нивелируется побочный эффект.

— Всё правильно, ну и?.. — Я закивал, соглашаясь с его словами.

Если предположить, что всё это было правдой, то тем более не могло быть так, чтобы в собственном ведомстве отказывались от одного из лучших жандармов. В конце концов, наш госпиталь строился именно для полицейских чертей, так почему пришёл отказ?

Всё это наотрез отказывалось помещаться в моей голове. Более того, я категорически не верил ни единому слову этого доктора. Да и откуда могла взяться вера его словам после событий минувшей ночи? В «нереальность» которых меня ткнули рылом…

— Прочтите сами, Деян, — холодно сказал Висконский.

Словно предугадывая мою реакцию, утомлённый долгим разговором оборотень протянул мне сложенный пополам лист. Я недоверчиво взял бумагу, развернул и пробежался глазами по строкам. После посмотрел на доктора и снова перевёл взгляд на текст.