Андрей Белянин – Взять Чумазого! (страница 27)

Из лифта мы попали напрямую в пищеблок, который занимал весь этаж. На первый взгляд уютная столовая клиники напомнила мне родную столовую ночградской академии, в которой я питался много лет подряд. По периметру стояли те же наглухо прикрученные к полу круглые столы да стулья. У дальней стены размещалось окошко выдачи. Одна разница — в Ночграде на мне был китель со звёздами, а тут…

Я с досадой оглядел больничную одежду.

Меж тем к окошку выстроилась живая очередь. От былого «колонного» построения не осталось и следа. Черти, опережая друг друга, толкаясь и шумя, занимали места в очереди к окошку выдачи. Зазевавшись, я снова оказался последним в новой очереди к окну. Ну почти последним…

Немного странноватый чёрт, искоса поглядывающий по сторонам, видимо, решил и вовсе не занимать очереди. Он просто уселся за один из столов с совершенно отстранённым и удручённым выражением рыла. Уж не знаю, возможно, нечистый не был голоден или решил не толпиться вместе с остальными, но вёл себя рогатый крайне подозрительно.

«Да это ведь тот тип из палаты реанимации», — озарило меня.

Несмотря на то что я лишь мельком видел его рыло в тот день, оно хорошо запечатлелось в моей памяти. Может, потому, что нечистый вёл себя неадекватно, если уж чёрта наглухо привязали к койке…

С другой стороны, могла ли довести его до такого состояния терапия с ужасными побочками? Ну а что, могла, и запросто. Я решил не заморачиваться ненужными мыслями. Да и что мне за дело до какого-то странного чёрта, когда в воздухе стоял ароматный запах пожаренного тухлого мяса. Тухлятина была в сегодняшнем меню, а я, как и все, был весьма не прочь подкрепиться.

Стоя в конце очереди, я нетерпеливо поглядывал на окошко выдачи, откуда начали выдавать завтрак. Черти отходили от окна и занимали места за столиками, держа в лапах картонки с благоухающими котлетами и стаканы с настойкой болотного цвета. Очередь понемногу двигалась.

Забрала свой поднос и молодая чертовка, на которую я сразу положил глаз. Она же прихватила порцию для чёрта, который продолжал игнорировать очередь и сейчас безудержно раскачивался взад-вперёд, будто маятник. Нет, с ним явно было что-то не так.

Когда подошла моя очередь, я подозрительно посмотрел на мутную зелёную жижу в стакане, в которой плавали комочки чёрного цвета. На всякий случай понюхал настойку, но не обнаружил ничего необычного.

Немного замешкавшись на выдаче, я поймал на себе строгий взгляд Висконского. Не хотелось новых разбирательств, и без того наши отношения повисли на волоске. Поэтому я молча взял положенную порцию и направился в зал, где уселся за один из немногих свободных столиков. Раз уж в министерстве были в курсе происходящего, а клинике Лисича выдали лицензию, то ничего противозаконного здесь не могло происходить.

Но эта жижа… Складывалось впечатление, что не так давно я видел этот мутновато-зеленоватый цвет. С мысли меня сбил отвратительный писк, который издал подвешенный под потолком таймер. Начался обратный отсчёт времени. На всё про всё нам было отмерено ровно пятнадцать минут.

Решив не заморачиваться, я пододвинул к себе тарелку с хорошо прожаренной котлетой из тухлятины, глубоко вдохнул ноздрями аромат. По крайней мере, готовили здесь так, как надо. Наверное, в этом повара клиники Лисича давали фору поварам из академической столовой, которые превращали мясо в угли, скрипевшие на клыках.

Тем более удивительно, что от котлеты воротил пятак бедолага, смахивающий на законченного безумца. Мне же не терпелось скорее откусить кусок.

Я огляделся, ища столовые приборы, но, помимо куска картона, имитирующего тарелку, на столе не оказалось ничего. Здесь не было вилок, ложек и ножей — трапезничать предлагалось лапами, разрывая мясо когтями. Возможно, персонал клиники перестраховывался, памятуя о пресловутой побочке.

За своими размышлениями я потянулся к котлете, однако насладиться своей порцией мне никто не дал. К моему столику неожиданно подсела та самая молодая чертовка, которую я заприметил ещё в стационаре.

— Занято? — улыбнулась она, игриво скалясь клыками.

Не дожидаясь ответа, девушка опустилась за стол и положила на столешницу картонку с котлетой.

— Нет, свободно, можете садиться, — запоздало выдавил я.

— Славна. — Она игриво протянула мне лапку. — Славна Боянич. Тут я прохожу под номером два, если угодно!

Я поспешно пожал протянутую лапу чертовки.

— Деян Видич. Мой номер пять, если для вас это что-то значит.

— Ну, наверное, не зря придумали все эти номера? — Она повела круглыми плечами, которые даже под больничной одеждой смотрелись очень привлекательно. — Вы здесь недавно, так? Не видела вас раньше.

Я замялся, не зная, как ответить на её вопрос. Вдруг поймал себя на мысли, что понятия не имею, сколько пробыл в клинике. Никто толком не ответил, сколько времени я нахожусь здесь. А это ещё один вопрос, который стоило задать доктору-баггейну, но не сейчас…

— В столовую спустился в первый раз, это точно, — сформулировал я свой ответ. — А вы в какой палате, Славна?.. Два!

— Верно, — охотно согласилась чертовка. — Номера на больничной одежде совпадают с номерами палат.

Я закивал. Именно так я и думал. По крайней мере, выглядело вполне логично, учитывая, что я носил пятый номер и лежал в палате под номером пять.

— Каждому пациенту в клинике присваивается свой индивидуальный номер. У меня это два, у вас пять и пятый номер палаты, — заверила она.

В сказанных ею словах не было ничего особенного, но я слушал её заворожённо и даже забыл о котлете, которая всё время нашего разговора остывала на картонке. В отличие от меня Славна уплетала свою котлету за обе щеки.

— Вы, наверное, проголодались, Деян? Так подкрепитесь, если не хотите доедать холодное мясо в палате.

— В смысле? — переспросил я.

Она указала коготком на табло, на котором осталось восемь минут.

— Когда время истечёт, нас выведут из столовой.

Что и требовалось доказать — время на таймере было временем, отведённым на утреннюю трапезу. Я покосился на котлету. Несмотря на голод, о еде теперь думалось в последнюю очередь, но Славна всё же настояла, чтобы я всё съел.

— В следующий раз будут кормить завтра в это же время, — поведала она. — А остатки завтрака принесут в палату.

От удивления я приподнял бровь.

— Здесь нет обеда и ужина.

— То есть кормят всего один раз в день? — изумился я.

— Такие вот порядки, — живо согласилась чертовка и рассмеялась. — Даже и не знаю, за что наша богатенькая нечисть отдаёт такие деньги, чтобы попасть сюда!

Вот именно. Я был полностью солидарен с таким замечанием. Если же дела обстояли так, как говорила Славна, то неужто находились нечистые, приплачивавшие огромные деньги за непонятно какую терапию в клинике Лисича?

— А как вы оказались здесь? — в свою очередь, поинтересовался я.

— Заблудилась в горах, — неохотно ответила чертовка. — Сюда меня доставили спасатели, а доктор Висконский и медбратья подняли на копыта…

Я выразительно кивнул. Выходит, Славна, как и я, оказалась в клинике через реанимацию и лечилась бесплатно.

— А кто из этих нечистых платит за пребывание в этих стенах? — спросил я, оглядывая столы с чертями.

— Наверняка никто не знает, народ здесь неразговорчивый, вы первый, кто согласился со мной поболтать, — заверила Славна.

Девушка доела остатки котлеты, с аппетитом слизала жир с картонки и подмигнула мне. Вильнув хвостиком, она направилась к окошку. Я заметил, что пациентам, закончившим трапезничать, выдавали очередные пилюли. Антибиотиков здесь было столько, сколько я не видел за всю свою жизнь.

Я выдохнул — жаль, что разговор получился скоротечным. Что до меня, то я с удовольствием поболтал бы со Славной ещё. Увы, время на таймере поджимало. Не знаю, шутила ли чертовка, когда говорила о том, что следующего приёма пищи придётся ждать двадцать четыре часа, но я решил не ставить эксперименты и принялся за котлету.

Вонзив клыки в хорошо прожаренное мясо, я тут же выплюнул кусок обратно на стол. Фарш был абсолютно свежим! Да уж, я поспешил с выводами о мастерстве местных поваров и оклеветал поваров из собственной академии. Всё познаётся в сравнении, как говорится.

В животе заурчало — есть то, что лежало на картонке, расхотелось. А я ещё удивлялся, что странный чертяка, до сих пор раскачивающийся взад-вперёд, не притрагивается к еде. Такими котлетами только травить бродячих псов, но никак не кормить пациентов. Хотя Славна всё стрескала, извращенка она, что ли?!

Я огляделся, ища доктора Висконского, но оборотня уже не было в столовой. Хотелось спросить у баггейна — это вообще что? У каждого свои гастрономические вкусы и пристрастия, но хотел бы я посмотреть, как такую котлету съест сам Висконский. Я вздрогнул — мне вновь вспомнилось, с каким удовольствием мясо ела Славна, слизавшая с картонки жир. Может, котлета досталась не из той партии? Возможно…

«Успокойся, Деян», — скомандовал я сам себе.

Не стоило пороть горячку. Что-то смутно подсказывало, что именно из-за своей излишней взбалмошности я застрял здесь. Гулко выдохнув, я поднялся и направился к окошку, у которого снова собралась живая очередь из чертей. При мысли, что на этот раз мне придётся по-настоящему заглатывать пилюли, становилось не по себе.

Глава 17

Глюки или реальность?