Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 14)
Толстые губы быка нервно дёрнулись от плача ребёнка. Нет, этот жалкий маленький человечек не раздражал его. Кто он перед ним? В конце концов, У Мован мог прямо сейчас просто съесть его вместе с его юной неопытной матерью.
Повелителя демонов раздражало другое: конечный пункт полета – Индия. Эта страна всегда угнетала его. Сейчас он прилетит и вновь будет вынужден мазать лоб коровьим помётом и принимать абсурдные почести и подношения. Нет уж, лучше оставаться инкогнито. Сделать это не столь уж легко, как кажется. На этой святой земле светлое начало так и струится из ненадёжной плоти серебристым светом. И как скрыть этот свет, который давно уже погребён во тьме?
А всё он – паршивая обезьяна! Это из-за него У Мован вынужден мотаться по миру. Этот жалкий конюх Небесного дворца снова создаёт ему проблемы, хотя, казалось бы… Гениальный план Мована должен был сработать! Если бы…
Если бы полоумный Хануман не поселился на горе Цветов и Плодов. Если бы два демона не катались по Индии в повозке рикши, если бы он мог разгадать коварные планы своей прекрасной жены, если бы он знал настоящие мысли Укуна, если бы…
Пройдя таможенный контроль, демон-бык вышел из здания аэропорта и поймал такси. Больше никаких посредников. Глупая собака натворила таких дел в Саратове, что он чуть не погиб. Никому нельзя доверять. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Кто это сказал? Не важно, как звали этого мудрого человека. Важно лишь то, что теперь У Мован сам решит все свои проблемы. И первая из них – обезьяна…
Сунь Укун сидел у погасшего костра, заваленный кокосами. Кто-то из местных распознал его по хвосту, и уже через четверть часа вся деревня принесла ему подношения.
– Говорю же вам, почтенные жители этого чудесного места, кокосы нужно подносить Ганеше, а я – Хануман! Я не смогу устранить препятствия на вашем пути, даже если вы принесёте мне все кокосы мира! Поймите, неразумные, ваши препятствия и есть путь!
Крестьяне молча переглянулись между собой и ушли. Но очень быстро вернулись с верёвками, грубо сплетёнными из каких-то растений, и побросали верёвки к кокосам.
– Нет! Подношения верёвками тоже не помогут! Я не тот бог!
Индусы непонимающе качали головами и улыбались в ожидании неминуемых милостей от бога. Хромая старушка, протиснувшаяся через толпу, поставила перед капризным божеством глубокую глиняную тарелку с пшённой кашей.
– Мата, я не хочу эту кашу! Я не люблю пшено, у меня от него изжога! – Сунь Укун решительно отодвинул от себя сомнительное угощение. – Лучше скажите, не видели ли вы желтоволосую женщину, которая вчера была со мной? Я не могу найти её с самого утра, а ведь мне уже нужно возвращаться к Раме… – Он подумал несколько секунд, а потом всё же запел:
Собравшийся народ легко подхватил всем известную мантру, сначала просто раскачиваясь из стороны в сторону, а потом перейдя к танцам.
Сунь Укун счастливо танцевал вместе со всеми, когда какой-то маленький мальчик слегка дёрнул его за хвост.
– Дядя Хануман, я знаю, куда пошла женщина с жёлтыми волосами.
– Куда же? – присев на корточки, спросил Укун.
– Она пошла ночью на озеро. Вот тут она ехала на спине. – Он показал на примятую траву в нескольких шагах от них.
– Ехала на спине? – удивился царь обезьян. – Уж не выдумал ли ты эту историю? Как она могла ехать на спине? Она человек, а люди ходят на двух ногах, разве тебе это неизвестно?
– Известно, дядя Хануман. Та красивая женщина ехала на спине, потому что её тащил крокодил.
– Крокодил?.. – Китаец уселся в траву и задумался. – А куда он тащил её и зачем? Он не сказал, почему тащит куда-то эту женщину?
– Он тащил её в сторону озера, дядя Хануман, – охотно ответил мальчик. – А зачем, я не спросил. Папа и мама не разрешают мне разговаривать с крокодилами.
– Твои родители очень мудрые люди, – задумчиво пробормотал Укун. – Но что, если этот крокодил послан Буддой или Рамой, и тогда женщина сама виновата…
– Да-да, дядя Хануман, папа говорит мне, что любая женщина всегда сама дура виноватая!
Вот тут Сунь Укун нахмурился. В чём-то отец мальчика, конечно, прав: а нечего было рождаться женщиной, когда можно было родиться мужчиной, или коровой, или, допустим, камнем. Родилась женщиной – сама виновата, кто её просил?
Но вдруг этот крокодил всё же послан демоном? Почему бы тогда не найти его и не выяснить все вопросы? В конце концов, если золотоволосую съели, то, возможно, это ей на благо? Она начнёт своё перерождение с мыши и, быть может, сумеет стать полезной Раме? Или Будде? Или ещё кому-нибудь, разве конкретика так важна?
Он встал, ещё раз спел мантру Раме, чтобы люди заново пустились в пляс, а сам тихо направился тропинкой между кустиками к озеру.
Оно оказалось не так уж далеко, меньше получаса прогулки под набирающим силу солнцем, поднимающимся к самому центру неба. Крокодилы лежали на берегу, на песке, в иле и в воде, замерев, как мёртвые. Но на самом деле были очень даже живыми. Они ждали добычу. Или уже отдыхали после плотного завтрака белокурой женщиной…
Сунь Укун не сомневался, что был замечен ими. Их драконьи глаза ничего не выражали. Их тела не двигались. Но все знают, как обманчивы эти рептилии. Царь обезьян встал на большой камень и крикнул:
– Крокодилы! Я – Хануман! И я пришёл поговорить с вами!
Несколько секунд ничего не происходило, но потом один из крокодилов повернул голову и слегка шевельнул хвостом.
– Зачем прислужнику Рамы говорить с такими, как мы?
– Я хочу спросить про светловолосую женщину, которую один из вас ночью утащил от моего костра.
– Что же ты хочешь знать о ней? – после короткого раздумья спросил крокодил.
– Где она?
– Преждевременный вопрос, Хануман. Прежде тебе бы следовало спросить, жива ли она. – Крокодил приоткрыл пасть, закатил глаза и беззвучно рассмеялся. Остальные собратья поддержали его дружным смехом.
– Эта женщина – моя спутница. И я хочу забрать её у вас, – дождавшись, когда зубастые пасти захлопнутся, продолжил Укун.
– Забрать из наших кишок? Сможешь собрать её по кусочкам?
– Я Хануман, а не глупец, крокодилы. Я знаю, что вы не тронули эту женщину. Неужели вы отошли бы так далеко от воды ради такой маленькой и худой добычи? Местные жители, опившиеся самогона и окуренные травами, сами приходят в ваши пасти, соблюдая порядок, подчиняясь карме и становясь вашим пропитанием. Вы забрали женщину, потому что она нужна вам для другой цели. Быть может, кто-то приказал вам забрать её?
Крокодилы молчали долго. Сунь Укун начал скучать в затянувшейся паузе и бросил в воду камешек.
– Не бросай камни в наше озеро, Хануман, не мути воду. И поищи себе другую женщину, – наконец выдохнул главный крокодил и демонстративно отвернулся.
Конечно, это хорошая идея – забыть про ту странную женщину и пойти служить Раме. Но ведь она спасла его, откопав из сугроба в снежной стране. Привела в свой дом, кормила своей едой, показала, как распускаются волшебные цветы в ночном небе. В конце концов, это именно он перенёс её сюда. И обещал вернуть домой сегодня же. Значит, он ответственен за неё и должен её найти. Иначе нарушается путь…
Сунь Укун спрыгнул с огромного валуна, на котором стоял, обхватил его руками, поднял и забросил в самый центр озера. Брызги застоявшейся, нагретой солнцем воды окатили его с ног до головы. Одного крокодила раздавило насмерть, а другому, кажется, раздробило хвост – по крайней мере, он вопил на всю округу, беспомощно дрыгая лапами, но никак не мог выбраться из-под огромного камня. Небольшое озерцо обмелело. Остальные рептилии нервно расползлись во все стороны.
– Что ты наделал?! – грозно закричал главный крокодил, хищно щёлкая зубами. – Зачем ты обмелил наш дом? Зачем ты убил нашего брата?!
– Я хочу забрать свою женщину. И если вы не отдадите мне её прямо сейчас…
– Да нет её у нас! Он забрал её перед восходом солнца!
– Кто?
– Ракшаса!
– Направление? – холодно улыбнулся Великий Мудрец, Равный Небу.
Главный крокодил указал хвостом на север…
– Ах, моя дорогая, знали бы вы, как это всё прекрасно! – послышалось вдали за деревьями.
Сунь Укун на мгновение замер, а потом продолжил двигаться как можно тише, чтобы ничем не выдать своё присутствие.
– Вы, россиянка, аспирантка, блондинка, и в этой глуши! Да что в глуши?! В Дели тоже практически не встречаются культурные люди, с которыми хоть о чём-то можно поговорить! Все бегут врассыпную, крича: «Демон! Демон!» А образованные люди смеются, тыча мне пальцем в пупок. Ну демон – и что? Раз я демон, то неужели непременно надо вести себя, как варвары?!
Огромный чернокожий ракшаса наклонился, поправив короткие чёрные штаны, зачерпнул из кастрюльки белую жидкость глубокой деревянной ложкой, налил её в глиняную чашку и подал кому-то. Царь обезьян не видел кому, так как обзор закрывал причудливо изогнутый ствол дерева. Да ещё и надоедливый хамелеон оттопырил хвост в надежде сойти за ветку. На ветку он, конечно, не стал похож, но зато очень мешал и раздражал неслабо.
– Ну послушайте, Ракшаса, ведь ваша слава идёт впереди вас, это тоже хорошо. – Блондинка взяла чашку руками и осторожно понюхала напиток.