Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 8)
— Как это мило! Твоя правда, любим, — чуть не прослезился Котофей, незаметно передаривая конфету кошке-официантке. — Счастливого пути, парни!
Картаво мурлыкая под розовый нос «С Интейнационалом восстанет йод людской…» и высоко задирая хвост, Маркс повёл друзей сложно сплетённым клубком переулков, улочек, переходов и задних дворов. Где-то вдалеке ухали филины — ночной патруль на довольствии у леших. Всегда кто-то должен следить за порядком…
— Гаврюша, а конфета за кота-баюна — это не слишком мало? — не удержавшись, шёпотом спросил мальчик. — Если я расскажу маме, она может нас обманщиками назвать…
— А без обмана да хитрости и русской сказки нет, — уверенно ответил домовой. — Иван-царевич, к примеру, тот ещё воришка был. Яблоки молодильные спёр, Елену Прекрасную умыкнул, жеребёнка у Яги свистнул, кто он после этого?
— Пират?
— Русский народный герой!
Совсем близко в чёрном небе угукнул пролетающий дозором филин. Все трое замерли. Кажется, на этот раз пронесло, но дальше, боясь разоблачения, двигались молча.
В любом, даже самом серьёзном заборе найдётся фальшивая доска, бревно или камень, прикрывающие вход (или выход, с какой стороны поглядеть). В частоколе, охраняющем Баюн-центр, было то же самое. Маркс нащупал нужный столбик, надавил плечом как следует, открылся проход в пять брёвен, и вот вам пожалуйста — свобода!
Правда, оставалось последнее препятствие — покрытый льдом ров. Никакого мостика поблизости не было, и опасность заключалась в том, чтобы перейти замёрзшую реку с берега на берег. Егорка вспомнил, как по дороге сюда домовой предупредил его ни в коем случае не выходить на лёд. И вот вам нате! Чего сторонились, на то и напоролись.
— А что там? — решился спросить мальчик. — К-кто там живёт, под водой?
— Знамо кто, водяной! — нервно ответил Гаврюша. — Я разве не говорил? Да он зимой сонный и соображает плохо, не бойся. Пройдём по-тихому, кота первым запустим, потом ты, а я последним пойду.
— Почему последним? — спросил Егор, пытаясь оценить степень риска.
— Так ведь я самый тяжёлый, — объяснил бородатый приятель — Вдруг меня лёд не выдержит? Представь, что будет, если я первым пойду и провалюсь? Тогда все пропадём!
— Гаврюша… — Мальчик обнял домового. — Знай, что бы ни случилось, ты настоящий друг!
— А то! Ну что, Маркс, слышал? Тогда вперёд!
Впервые за весь их путь кот перестал мурлыкать (вместо «мур-мур-мур» у него выходило «муй-муй-муй») и мягко, осторожно ступил на гладкую, холодную поверхность. Уши его превратились в локаторы, улавливая малейший звук, самый тихий шорох и скрип. До середины реки он крался, а затем припустил что есть мочи, и вот уже сидит баюн на другом берегу и гордо вылизывает… заднюю лапу.
— Я знаю, ты храбрый и смелый! — подбодрил первоклассника домовой. — Иди и ничего не бойся. Главное, не останавливайся. Встанешь — пропадёшь.
Егор почти не дышал, так ему было страшно. Сделал один шаг, второй, третий, четвёртый… Вот и середина, и сердце так стучит, словно на волю просится. А вдруг водяной их услышал? Вдруг нарочно ждёт самого большого, толстого и вкусного из них? Нет, уж лучше ни о чём таком не думать. Егорка зажмурился и тоже припустил со всех сил к противоположному берегу.
Тишина. Лёд не тронулся. Никто из проруби не выскочил, за ногу не ухватил, в речку не уволок.
Мальчик погладил довольного Маркса и помахал Гаврюше рукой. Домовой храбро ступил ногой на лёд, и… в морозном воздухе раздалось слабое потрескивание. О нет!
Лёд ломался под тяжёлым Гаврюшей, как свежая вафля, с каждым новым шагом громче и веселее. Рыжий домовой сплюнул и побежал изо всех сил. Его маленькие ножки мелькали так быстро, что казалось, будто бы он катится, а за его спиной росла полоса развороченного льда…
— Держись! — крикнул Егор, храбро вставая на самый край берега и протягивая другу руку.
Чудом ему удалось дотянуться до Гаврюши. Кот пришёл на помощь, и общими усилиями они выдернули домового на берег, когда тот уже был готов соскользнуть в воду.
— Ай, спасибо! От всего Берегового Братства, — с чувством пропел рыжий «флибустьер» и добавил: — А теперь закройте уши, голубя вызывать буду!
— Это как? — тут же заинтересовался Егор. — Ты ведь сказал, что они каждый час пролетают, как по расписанию.
— Это рейсовые, а мы частника тормознём, — пояснил домовой и сунул пальцы в рот.
Кот свернулся клубочком и прикрылся лапкой, мальчик надел капюшон и зажал уши ладонями. Домовой набрал полную грудь воздуха и свистнул — громко, лихо, с переливами, как Соловей-разбойник.
Однако первыми на шум прилетели филины. Грозные птицы-наблюдатели покружили над головами беглецов и, поняв, что к чему, понеслись докладывать лешим о происшествии. Надо было поторапливаться. Привычные к темноте кошачьи глаза заметили новое движение над редкими макушками ёлок.
— Товайищи, большой, жийный, питательный голубь мийа летит пйямо сюда. Жаль, слишком большой, мне с ним не спйавиться…
— Ты мне не вздумай птицу портить, — грозно предупредил Гаврюша. — Бежим навстречу. Гули-гули-гулюшки! Цыпа-цыпа-цып!
Он бросился по тропинке, петляя между стволов деревьев, а от реки неожиданно раздался жуткий рёв:
— Я вам покажу, как меня будить! А ну, скинулись по валенку, контрабандисты! Плати таможенную пошлину-у!
— Водяной, — чуть спал с морды кот Маркс. — Бежим, товайищ!
Егорке было ужасно любопытно посмотреть, какой он из себя, водяной, но обернувшийся Гаврюша поймал мальчика за руку и потащил вперёд. Следом за ними топал ножищами разбуженный водяной. В темноте его практически было не видно, зато хорошо слышно. Водяной хлюпал, как вантуз, фыркал, как конь, и брызгался во все стороны, отряхиваясь, словно ньюфаундленд, а ещё он стонал, повизгивал и выражался, как прапорщик на плацу.
Кто такие прапорщики, как они выражаются и что такое плац, Егор плохо себе представлял, но ему казалось, что это бабушкино сравнение так и липло к водяному. Несколько раз житель стоячих вод поскальзывался и падал, кряхтел, ругался, падал снова, отчего Егору даже стало его жалко.
— Дяденька водяной, мы не нарочно! — крикнул во тьму юный добытчик волшебных животных. — Идите спать, пожалуйста!
— Кто вы такие-то? — донеслось из ночи. — Валенки где?
— Все свои, — не останавливаясь, бросил ему домовой. — А лишних валенок нету, обломись!
— Гаврила, ты, что ль?
— Он самый.
— А чего тогда бежишь-то?
— А я теперь завсегда по лесу бегаю, вот, молодёжь к здоровому образу жизни приобщаю. Давай с нами, рыбошлёп пучеглазый!
— Не-э… А свистел-то зачем? — Судя по громкому шмяку, водяной всё-таки побежал, но снова шлёпнулся.
— Думал, присоединится кто, — вконец оборзел Гаврюша. — Коллективно меж ёлок круги нарезать куда веселее, а?
— Тьфу ты, ёкарный бобёр! — выругался усталый водяной. — Кузьмич?
— Чего?
— Не свисти так больше, рыба пугается, и у меня сердце не железное.
— Ладушки. Спокойной ночи!
Больше их не преследовали. Водяной просто сполз по обледеневшей тропинке вниз, запутался в камышах и стих…
На свободную полянку по сигналу домового наконец-то спустился голубь, правда, в темноте чуть не зашиб всех троих своей корзиной. А далеко за рекой, над частоколом Баюн-центра слышались странные звуки, напоминающие волчий вой и рёв самолётных турбин.
— Ведьмы на вениках за нами гонятся, — тревожно пояснил Гаврюша. — А ну, сизый мерин, лети в небо высокое, страну далёкую, туда, где сказки нет, а есть Интернет, где машин полно и с попкорном кино!
Троица только-только успела занять места в корзине, домовой взялся за вожжи, а преследователи были уже близко. На тёмно-синем бархате чистого неба чётко выделялись воинственные силуэты сторожевых ведьм, похожие на упёртых байкеров, в длинных юбках. Бабки отчебучивали потрясающие фигуры высшего пилотажа, собираясь вместе в один жужжащий улей и разлетаясь в стороны, будто искры. Восседали они почему-то не на классических мётлах, а на коротких вениках, будто на мотороллерах.
Голубь беспокойно замолотил крыльями в воздухе, унося корзину с нашими героями куда подальше. Хоть перед ведьмами он и был ростом с Горыныча, но стаи старых кусачих мошек на дух не переносил. Понимал своими птичьими мозгами реальную опасность…
Егорку поразило то, что на каждой старухе была надета каска с мигалкой, а у многих имелись современные громкоговорители. И впрямь сказка на месте не стоит. Наверное, многие из этих мест в несказочный мир наведывались. Там подсмотрят — здесь наколдуют. Пусть не совсем то, зато внешне похоже и функционирует, а чего ещё надо?
Поначалу ведьмы на вениках здорово отставали, но потом дали газу, и на всю округу были слышны их грозные требования, адресованные в основном голубю:
— Тормози, окаянный!
— Жмись к земле!!
— Крылья за спину!!!
Самое страшное началось, когда их догнали и, выражаясь «пиратским» языком, попытались взять на абордаж.
— Все арестованы! — проорала первая же старуха, которой удалось их догнать и вцепиться руками в край корзины. — За превышение скорости и неподчинение сотрудникам правопорядка у вас будет конфискован незадекларированный кот! Чек на его покупку есть?
— Нет, — честно признал Гаврюша и храбро укусил ведьму за палец.
Та взвыла благим матом, а Маркс помог в две лапы выдернуть из-под неё летательный аппарат. Старуха со свистом спикировала вниз, навстречу ёлкам, а веник остался в качестве трофея за отвагу.