Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 4)
— А, что вы понимаете! — махнул он рукой и поменял костюм на кричащие джинсы поп-звезды, рубашку с вырезом до пупа и бейсболку в звёздах. — Вот, пожалуйста, современнее некуда. Устраивает?
— Ну, не знаю. Бабушка говорит, что по телевизору один разврат, а ты сейчас прям как из телевизора…
Домовой недовольно сел прямо на пол, и тут до него дошло:
— Фу-ты ну-ты! Вот заболтал, сорванец! Она ж не увидит ни шиша.
— Почему? — Егор обошёл вокруг нового знакомого. — Я же тебя вижу.
— Ты другое дело, видит только тот, кто в меня верит. — Гаврюша с отвращением стягивал пёстрые тряпки. — Вот ты веришь, что я есть?
— Конечно! — И в подтверждение сказанного мальчик ткнул домового пальцем в другую щёку. Тот уже вернулся в старую рубашку и вздохнул посвободней.
— Правильно, а бабушка ни в жисть не поверит, ибо я — порождение волшебства, которое у вас сказкой зовётся.
— Волшебства? — Егорушка задумался. — А бабуля в рекламу верит. Мама говорит ей, чтоб не верила, а она всё равно верит и всякие магниты лечебные по радио заказывает… И сказок много знает…
— Ну, ты, брат, сравнил меня и рекламу! Я, между прочим, в отличие от вашей рекламы, без малого триста лет по свету околачиваюсь, всех бабушек нынешних в пелёнках слюнявыми видел. Я не то что первый телевизор, первую лампочку лично включал, а ты мне говоришь…
— А пиратов видел?
Простой вопрос немного смутил хвастливое порождение волшебства. Оно почесалось и сообщило:
— Пиратов, пожалуй, не видал. На Руси как-то больше разбойники да взяточники приживаются. Но если ты хочешь…
Облик человечка сию секунду поменялся, и кухня исчезла, и воздух стал другой, и пол закачался. Егор и Гаврюша с героическими лицами гордо стояли на палубе грозного фрегата. Высоко на верхушке мачты колыхался «весёлый Роджер». Вокруг суетилась команда, кто-то предупреждал об опасности и показывал на линию горизонта.
Их преследовал корабль британской торговой компании, готовый вот-вот открыть пальбу из чёрных бортовых пушек. Герои обнажили шпаги, а когда началась стрельба, не испугались, бросившись к борту и подбадривая остальных. Англичане неумолимо нагоняли, ветер был на их стороне.
— Возьмём противника на абордаж и всыплем по первое число! — смело предложил Егор, в то время как вся команда в ужасе разбегалась. Некоторые прыгали за борт, хотя куда уплывешь в океане…
— А и впрямь, Егорка, покажем супостатам, на что способен русский пират! — проорал Гаврила Кузьмич и показал врагу длинный-предлинный язык. Мальчик сделал то же самое, но длина его языка не шла ни в какое сравнение с возможностями домового.
Британцы храбро пришвартовались к пиратской посудине, с гиканьем и выстрелами они перебегали, перепрыгивали и перескакивали на палубу. Пиратская команда трусливо подняла руки, сдаваясь на милость победителя. И только два отчаянных храбреца, одному из которых только-только исполнилось семь, а другому почти стукнуло триста, встретили военные силы Британии — спиной к спине, готовые сражаться до конца!
Они приняли неравный бой, но скоро поняли, что силы врага перевешивают, а собственные безвозвратно уходят.
— Забаррикадируемся в капитанской каюте! — Егорушка потянул домового за собой.
Друзья помчались, отбиваясь и отбрыкиваясь от настырных британцев. Дверь почему-то была очень похожа на входную дверь их квартиры. Каюта открылась, и на пороге появилась бабушка. Море пропало, вместо неба навис знакомый потолок. Исчез Гаврюша…
— Здравствуй, внучек! Чем занимаешься?
— Ой, привет, баб! У нас тут такое творится! Вся команда струсила и попряталась, только мы с Гаврюшей бились как настоящие герои!
— Что ты ел? — строго спросила Светлана Васильевна. — Чем кормила тебя моя дочь? Кашей, надеюсь?
Приезд бабушки Вал Валыч называл прокурорской проверкой. Егорушка не знал, что это такое, но чувствовал, как папа при этом робеет и сжимается.
Бабуля быстро повесила пальто, переобулась и уверенно взялась за своё хозяйское дело, больше не задавая вопросов. Вымыв руки, мамина мама унесла на кухню огромный шуршащий пакет, из которого стало появляться то, что Егор очень любил: стопка ещё горячих блинов, термос с шиповником, банка ежевичного варенья, два пластиковых контейнера с первым и вторым блюдами и здоровущий кусок пирога с мясом.
Мальчик внимательно наблюдал за процессом извлечения продуктов, вспомнив, что сегодня он так и не успел позавтракать. Да и когда? На них же напали англичане! Он угнездился на стуле на коленках, опираясь о стол руками.
— Ну-ка, сядь нормально!
— Бабуля, покорми Гаврюшу тоже, пожалуйста! Он будил маму утром, но не добудился!
Бабушка разгладила пакет.
— Это что за Гаврюша такой маме спать не даёт? Я ничего не пропустила?
— Бабуля, ты столько всего пропустила! — Мальчик вцепился в пирог, прожевал большой кусок и продолжил: — Во-первых, он ужасно старый, зовут его Гаврила Кузьмич, но я должен называть его Гаврюшей, а то он обижается.
— Старый, говоришь? — Взгляд у бабули тоже сразу как-то постарел. — И давно живёт у вас этот… Кузьмич?
— Давно, только он раньше прятался, а сегодня слопал мой завтрак и попался!
— Завтрак твой слопал?! — Светлана Васильевна опять превратилась в само внимание. — А потом что?
— Показал мне свои наряды…
— Что?!!
— Пиратский ему в самый раз. — Егор отхлебнул отвара шиповника, налитый из термоса, и ободряюще погладил окосевшую бабулю по пухлой руке. — Расслабься, он добрый, говорит, что тебя ещё в пелёнках видел.
От таких откровений бабушка чуть со стула не упала.
— Да что ж это такое творится без моего ведома?! — не удержалась она, краснея от ярости. — А отец твой куда смотрит? Дал бы ему по морде разок, как мужик! Гаврила Кузьмич хренов!!! Да как таких земля носит, в платье он при ребёнке переодевается?!
— Баб, успокойся! Папа просто ещё ничего не знает.
Светлана Васильевна нервно пригладила свои негустые крашеные волосы. Руки её дрожали, а губы кривились в безмолвных проклятиях. Маленький Егор впервые видел столько противоречивых эмоций в одном взгляде…
— Папа не верит в Гаврюшу, хотя я всем говорил.
— Да этот твой папа-шляпа, — бабушка готова была заплакать, — сказала бы я ему… Ну ничего, я матери скажу… Где он?
— Папа?
— Да на что сдался мне твой папа?! Он что есть, что нет его. Кузьмич этот где?
— В квартире должен быть, но видят его только те, кто в него по-настоящему верит.
— Сектант, значит, — тихо сказала пожилая женщина и прижала внука к себе. — И давно они тебя голодом пытают, кровиночка моя?
Егор слышал, как стучит её большое сердце.
— Бабуль, Гаврюша — это обычный домовой.
Глава третья,
За окном тянулась ночь, часы показывали двенадцать.
— Вы посмотрите, посмотрите! — Бабушка продемонстрировала экран тонометра сперва маме, затем папе. Все трое сидели в гостиной, двери с полупрозрачными стёклами были закрыты. — Сначала подскакивает выше некуда, теперь падает ниже низшего! Недолго мне осталось, ох недолго…
Александра Александровна заёрзала в кресле и нервно отвернулась.
— Мама! Я тебе сто раз уже предлагала вызвать «скорую»!
— Ах, оставь! — Светлана Васильевна подала запрещающий знак ладонью и откинулась на спинку захваченного ею дивана. — Всем известно, из больницы одна дорога — на кладбище.
Вал Валыч нервно растирал колени, в нём боролось три сильных желания:
первое — таки вызвать санитаров, чтобы увезли больную в указанном ею направлении;
второе — превратиться в торшер или плинтус и сыграть скромную роль декорации;
третье — сбежать в спальню, накрыться одеялом и спать до полного убытия тёщи на её законную жилплощадь.
Но каждый раз, решаясь на побег, папа слышал железный приказ: «Сиди!» Жена и тёща отдавали его по очереди, неизменно ласковым тоном, но суть от этого не менялась.
Итак, беседа с Егором ужасно встревожила бабушку — вызвала приступ гипертонии, сбила сердце с привычного ритма и лишила несчастную сна. Едва чета Красивых вернулась с работы, как героическая пенсионерка сразу увела их в гостиную, прикрыла двери и потребовала от каждого подробного отчёта о странностях детских фантазий и посторонних мужчинах в доме.
Первым не выдержал Вал Валыч, он рвал и метал, и никакие двери не могли загасить его зычный гнев, рвущийся на волю. Ишь чего захотела! Отчитывайся тут перед ней! Мало ли чего Егорка напридумывал? У мальчика детство вовсю играет, он может не только Гаврюшу, но и чёрта лысого придумать. Что же теперь, в каждой его фантазии реальных людей видеть?
Нормальный мальчик, активный, умный, с развитым воображением. Одно море в ванной чего стоит! Слишком развитым? Чересчур? Патология? Кто бы говорил о патологии! Вот досужая старух… бабушка! Всё вам надо, да всё вам не так и не эдак! Что?!! Это я не мужик?! И двое детей не аргумент?! Ну, знаете ли, если мы перешли на личности, то уж вы вообще…
Когда инициатива была перехвачена мамой, бабушка уже потеряла дар речи, рухнула на подушки и стонала примерно час. За это время мама с папой поужинали и получили от сына более-менее внятные объяснения странного поведения Светланы Васильевны. Они решили пойти извиниться и превратить скандал в шутку.