Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 36)
Поэтому на этот раз Маркс решил сбежать и тихо, без оглядки пополз к дверце под мойкой. Домовой дождался, когда баюн спрячется, буркнул заклинание и… пупуххх!
Открыв дверцу, Гаврюша достал вместо чёрного пушистого теперь уже белого фарфорового котика, втрое меньшего размера, расписанного под гжель синей и голубой краской.
— К путешествию готов! — с удовлетворением отметил нелегальный волшебник, наколдовал рюкзак и упрятал туда бабушкиного любимца. — Пойми, баюнчик, куда мы без тебя? Здесь скука, старуха твоя занудная и ведро мусорное. Разве старый год
Фарфоровая голова молчала, выглядывая из рюкзака. Егорка осторожно погладил котика по лбу и уточнил:
— А мы надолго?
— Не боись, на пять минут, дело-то пустяковое. Съездим, пригласим, чаю хлебнём, обратно с ними вернёмся. Проще, чем в булочную смотаться.
Заколдованный кот, может, и хотел бы поспорить, но не мог, он чувствовал себя джинном, отбывающим наказание в бутылке. Слышать-то всё слышал и даже видел, а вот рот не открывался…
И вот наконец рыжий чародей-недоучка со своим семилетним подопечным, оба при полном зимнем параде, стояли на балконе и смотрели, как на Москву опускается снег. Гаврюша в замшевом тулупчике и огромной для него шапке-ушанке громко произнёс только что срифмованные слова заклинания:
— Эй, здорово, тётка Стужа! Остекляненные лужи и из шариков мужик — наш дворовый снеговик! Бабушке Зиме привет, изо льда кило конфет. Нам хотелось бы успеть и до деда долететь! Починить ему забор и убрать лопатой двор, накормить икрой, вареньем, если надо — сбить давленье. Только вот для этих целей нужно, чтоб мы полетели. Дайте ж нам чего-нибудь, и отправимся мы в путь!
Снеговик, вылепленный на днях старшими ребятами, неожиданно ожил. Отрастил себе длинные руки и короткие ножки. Взял он дворницкую метлу и расчистил ею оконца запорошенных луж. Ветер подхватил тучку весёлых снежинок, поиграл с ними и прямо в воздухе вылепил волшебный снегоход, который стал медленно подниматься к балкону второго этажа.
Снегоход из снега!
— Вот чудо так чудо. — Егорка изо всех сил тянул подбородок, стараясь выглянуть из-за перил. — А бензин этой штуке нужен?
— Этой штуке нужен я! — важно ответил Гаврюша, разглядывая подплывающий к балкону волшебный транспорт. — Эй, кот, расписной живот, погляди, на чём кататься будем!
Домовой развернулся рюкзаком на улицу, чтобы фарфоровый Маркс тоже оценил магические способности заведующего хозяйством. Егорка улыбнулся и в порыве шалости щелкнул пальчиком по кошачьему носу.
Гаврюша повернулся обратно, потёр замерзающие ладони и поторопил мальчика:
— Лезь давай, я подсоблю!
Он помог Егорке перебраться с балкона на снегоход и, кряхтя, принялся перелезать сам. Рюкзак тянул назад. Гаврюша пыхтел, кряхтел и разглагольствовал:
— Где магия вмешалась, там… да что ты будешь делать!.. и капли бензина не потребуется, и водительского удостоверения! Э-э-эхххх! Я хучь и без диплому, а дело чародейское оченно хорошо знаю! Ай!!! — Задрав ногу, Гаврюша изо всех сил пытался перевалиться через перила, но рост его был маловат для такой высоты. Домовой рухнул навзничь, буквально чудом не разбив фарфорового кота. Баюн в рюкзаке успешно потерял сознание…
— Может, ты наколдуешь лесенку или расколдуешь Маркса? — вышел с дельным предложением Егор, тихонько сидя в волшебном снегоходе, зависшем на высоте второго этажа.
— Вот ещё! — фыркнул рыжий домовой и упрямо попытался во второй раз. — Маркс от нас мигом под кровать уползёт, и поминай как звали!
— А без него нельзя?
— Можно. Но скучно.
И тут, словно чёртик из табакерки, учуяв запретную Гаврюшину ворожбу, выскочил из кладовки скрипучий и больной Кондратий Фавнович Козлюк.
— Всем стоять!!! — проорал инспектор, вваливаясь на балкон, как ржавый робот-полицейский.
Гаврюша балансировал на перилах и размахивал ручонками, пытаясь удержать равновесие. Фарфоровый баюн вытаращился на Кондрашку, не имея возможности и пискнуть. Инспектор издал боевой предупредительный вопль:
— Ага-а-а! Попались!! Всем оставаться на местах!!! — Закусив зубами волшебную палочку, словно конь удила, он стал засучивать рукава мантии, усыпанные застиранными звёздочками. — Сифяс я с фами рассфрафлюсь рас и наффсегда!
Гаврюша ухватился за сиденье снегохода, оттолкнулся, прыгнул и… наконец-то оседлал его! Кондратий Фавнович, грозно мыча, вцепился в ближнюю лыжню, больно ударился коленкой о балконные перила и седьмым чувством понял, что схватка безнадёжно проиграна.
В этом крайне затруднительном положении, молотя ногами в воздухе, думая только о том, как бы сохранить волшебный жезл и не сверзиться, он мёртвой хваткой держался за снегоход, резко набирающий высоту.
У Егорки аж дух захватило, как лихо и весело, с присвистом и прибаутками, его бесшабашный друг вёл машину среди снежных облаков. Это было похоже на знаменитые американские горки, которые сами американцы называют русскими. Вверх-вниз, резкий поворот, торможение, скольжение боком, уход юзом, верчение на одном месте — песня, а не полёт!!!
Если бы они ехали на машине, то потратили бы кучу времени. Если самолётом, то в десять раза меньше, а на волшебном снегоходе друзья добрались до окрестностей города Великий Устюг за какие-то десять минут.
Домовой ловко вывернул на известную ему полянку в заснеженном лесу. Во время приземления снегоход тряхнуло, и Кондрашка, покрытый льдом с колпака до туфель, сорвался вниз. Он воткнулся ногами в сугроб по самую грудь, а руки его так и остались поднятыми вверх. Снегири сразу оценили инспектора — на каждый скрюченный палец села птичка, итого получилось десять. На носу и волшебной палочке их тоже немало устроилось.
— Вижу Деда Мороза! — закричал Гаврюша, потянул руль на себя и посадил снегоход. — Вот он обрадуется! Мы с ним, Егорка, да-авние знакомые.
— Слышишь, Маркс? Прилетели! — доложил мальчик фарфоровому коту и протёр ему морду тёплой варежкой. Из снегохода они с Гаврюшей выбрались одновременно и дружно побежали вперёд, к могучей фигуре в синем тулупе с блёстками.
Среди сугробов, на пеньке, сидел Дедушка Мороз — настоящий, с вьющейся белой бородой. Только вот синяя шапка валялась в ногах, посоха не было вообще, а вместо внучки рядом стоял белый северный олень, который тяжело вздыхал, глядя на печального хозяина. Гаврюша подобрал шапку, отряхнул и заботливо водрузил на законное место.
— Спсиба! — от души кивнул дед, не замечая гостей, и обнял рогатого за шею. — Спсиба, друг!
— Кхе-кхе-кхм! — прокашлялся домовой, снимая рюкзак, и подмигнул встревоженному Егору. Тот осторожно отступил на шаг назад. — Доброго здоровьица, Мороз Колотунович! — поклонился Гаврюша и подал знак мальчику сделать то же самое.
Егор выдавил тихое "здрасте" и осмелился подойти.
— Не плачьте, дедушка! — попросил мальчик, сел на корточки и снизу вверх заглянул в опухшее лицо. — У вас что-то случилось?
— Чёчилось… — признался дед и всхлипнул.
Гаврюша мигом вынул из рюкзака фарфорового Маркса и сунул Морозу в руки.
— Погладьте котика, — предложил Егор, — и расскажите нам всё. Мы поможем, честное слово!
Дед Мороз на автомате начал гладить кота и, о чудо, стал приходить в себя! Его олень меж тем раздувающимися ноздрями понюхал воздух и чужие следы на снегу. Потом поднял морду и увидел что-то похожее на дерево — Кондрашкины руки в снегирях. Сгорая от любопытства, рогатое животное отправилось на разведку.
Так Егор, Гаврюша и заколдованный кот выяснили, что стряслось у дедушки две беды. По весне уходящего года встретила внучка Снегурочка свою любовь, да не лесного, не деревенского и не столичного жителя, а турецкого подданного из города Стамбула!
Чистокровный турок и богач был красавцем и льстецом, каких свет не видывал. В два счёта растопил он девичье сердце, позвал замуж, она сразу и согласилась. Ну и свинтила с новогодних праздников к супругу в жаркую Турцию, на море, халву и шаурму…
Остался у дедушки троюродный племянник Борька, лет которому по обычным человеческим меркам стукнуло сорок. Широкий мужчина, с пивным брюхом, только что без хвостика и пятачка. Да и ответственности в нём с гулькин нос. То есть никакой!
Короче, племянник этот непутёвый Снегурочку заменять отказался. Самолично убёг в Москву, нашёл себе певицу Аньку из провинции, сольное-народное, дал объявление в газету и пошёл с ней по квартирам дедморозить. Внешность колоритная, бороду прилепил, и готов Дед Мороз, а Аня у него, понятное дело, Снегуркой приплясывала.
Уж какие там заработки, нам неведомо, но… Исхитрился этот подлец ещё и посох волшебный украсть! А куда дедушке без посоха? Вот и сидел он в лесу, горькой баловался, покуда наши спасители его не нашли…
— Эхххх, младёшь… нептёвая! — Дед Мороз горько вздохнул и высморкался в снег. — Как звать-та тебя, мальчк?
— Егор Красивый.
— Хвасты-ть нехорошо. Симпатишный, энто да! А то сразу — красивый…
— Это фамилия такая. У нас вся семья Красивые, и папа, и мама, и сестра Глаша.
Дед Мороз почему-то хотел оспорить и это заявление, но тут за спинами гостей взревел олень. Егор с Гаврюшей обернулись и увидели, что зверь стоит совсем рядом, сжимая в зубах волшебную палочку.