Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 35)
Гаврюша почувствовал себя героем: ему таки свезло расколдовать последнюю царевну. В смысле это он верил, что свезло…
А вот сама царевна, девушка видная, с округлостями, лазоревыми глазами и гордо вздёрнутым носиком, считала себя самой несчастной на свете. Высокая, нарядная, в кокошнике с жемчугами, стояла красна девица на цыпочках и рыдала, боясь взглянуть на кирпичные стены, а тем паче — на улыбчивого Гаврюшу.
Что ж за терем ей достался? Ни дать ни взять — нора крысиная. А спаситель и того хуже — крохотный, чумазый, да ещё вшивый небось?!
— Да чего ты плачешь, глупая? — Домовой плюнул себе на ладошки и пригладил рыжие вихры, типа так красивее.
— Ааааааааааа! Не хочу за тебя замуж! Аааааааааа! Позор-то ка-ко-о-ой!
— Отчего ж позор? Я мужчина о-го-го! — искренне не понял Гаврюша. — Не гляди, что ростом мал. Как говорится, мал, да удал! Я не панельный-подвальный, а натуральный русский домовой!
— Не хочу домового! — Царевна с размаху ударила кулачком по панели, заменяющей стол. — Всё едино, ты нечисть рыжебородая! Принца хочу заморского, горячего! Чтоб меня на руках носил, ревновал страшно и брильянтами осыпал! Мне гадалка обещала-а! А ты… а ты… от горшка два вершка, наступишь и не заметишь, как овдовела-а-а!
Тут дверь подвала распахнулась, и на пороге появился Сахип в оранжевой спецовке.
— Вах! Женьщина мана! — воскликнул он, не видя домового, снял и сгрёб в кулак вязаную шапочку. По лицу его растеклась стыдливая улыбка. — Краси-и-ивый мана!
— Это кто? — всхлипывая, спросила у Гаврюши царевна.
— Принц заморский из суверенного Узбекистана! — с обидой ответил домовой и убежал из подвала несолоно хлебавши. Сердце, конечно, не разбилось, но потребность в женитьбе сама собой отпала лет на двести…
Царевна утёрла слёзки, выпрямила спинку и с надеждой посмотрела на дворника. Тот застенчиво отвёл взгляд и шаркнул сапогом. Кажется, здесь зарождались самые настоящие чувства, а обсыпание бриллиантами это так, это метафора. Кто сказал, что у простого дворника не может быть сказочного счастья…
Бедный Гаврюша вернулся в подъезд злой, как собака, у которой отобрали кость, будку и недогрызенные тапки хозяина. Дверь четвёртой квартиры была прикрыта, но не заперта — там квакала жаба. Домовой заглянул внутрь и уставился на неё.
— А вот тебя я чёй-то не припомню, — задумчиво сказал он.
Больше в квартире не было никого, ни Егора, ни кота, ни семи царевен с королевичем. Уточнить детали было не у кого, поэтому он махнул на всё рукой и решил рискнуть.
— Эх, где наша не пропадала! — выкрикнул он в потолок, схватил и крепко чмокнул новую жабу… на свою голову.
Потому что обернулась она не царевной и не царевичем, а снова тем же Иннокентием Ивановичем. Повисшая пауза вполне могла бы удовлетворить самого Станиславского…
Долго орали друг на друга холостой домовой и хранитель стратегического запаса невест, переходя от взаимных обид и невнятных обвинений к практической потасовке на кулаках. А когда более мелкий Гаврюша кубарем вылетел в подъезд, за дверью под номером четыре победно запирались замки и задвигались засовы. Побитый в честном бою домовой нырнул в свою квартиру, проскочил на кухню, схватил кошачью миску с молоком и залпом выпил для успокоения нервов.
— Никогда ни на ком не женюсь! — громким шёпотом поклялся он. — Чтоб мне опухнуть!
Глава десятая,
В Москве начинался последний день старого года — тридцать первое декабря, а в семье Красивых — самое обычное утро.
Глаша дрыхла, как суслик, в обнимку со смартфоном, подушкой и почти пустой коробочкой "Рафаэлло". Светлана Васильевна, разогрев вчерашние пирожки и плеснув молока в кошачью миску, уселась перед телевизором ждать, когда привезут ёлку.
Мама и папа Красивые, позавтракав, уехали каждый на свою работу. Да, да, не поверите, именно тридцать первого декабря! У мамы Саши "горел" отчёт (Егор был уверен, что мама ездит помогать пожарным бороться с огнём), а Вал Валыча ждал начальник.
Перевоспитанный Олег Петрович жаждал именно сегодня выдать ему пятикратную премию и подписать приказ на два отпуска — в январе и августе. Директора переполняла доброта. В начале рабочего дня он ждал опоздавших и разносил им кофе или чай, а в конце — пробегал по кабинетам и выгонял всех, кто засиделся. Женщинам вообще вызывал такси до дома за счёт компании.
В начале десятого небритый пожилой кавказец, боясь глядеть на хозяйку, внёс дерево в гостиную, срезал, где нужно, и поставил в крестовину.
— Один минутачка! — вкрадчиво сказал он, сгонял в подъезд, где ждал такой же небритый помощник, взял у того пакет и вернулся в бабушкины владения. — Звизда!
Продавец достал из пакета красную пластмассовую копию кремлёвской звезды, сбросил ботинки, влез на стул и надел украшение на макушку ёлки. Пятясь спиной к выходу, гордый кавказский мужчина заговорил самым кротким тоном, на который был способен:
— Ради Аллаха, женьщина, ни нада мэрия жаловаться! Ни нада налоговая жаловаться! Ни нада потребителя жаловаться! Ползуйся на здаровья! Всё в падарак! Новый год, праздник, добрий нада быть, э?
Светлана Васильевна выслушала мужчину и позволила ему уйти. Никаких обещаний не давала, но и не грозилась больше ничем, уже прогресс.
— Спасибо, дяденьки! — крикнул им на прощанье Егор, но бабушка быстро закрыла входную дверь и повела внука на кухню есть кашу.
Там, думая о кремлёвской звезде, она вдруг вспомнила, что надо бы докупить подарков для своих подружек по прошлой работе, и побежала с "ревизией" в ближайший магазинчик.
Сумрачный Гаврюша восседал на холодильнике, листая старую газету с объявлениями о знакомствах. Внизу, обтирая углы, мечтал о плавленой "Дружбе" бабушкин Маркс.
— Хорошенькая домовиха, — пробубнил рыжий, водя пальцем по строчкам, — жилплощадью обеспечена, познакомится с непьющим, работящим…
— Жадным, — тихо вставил кот.
— …образованным, начитанным, — прочёл домовой и задумался. — Где ж его взять, образование-то, если тебя из школы чародейства выгнали?! — Рыжий недоучка вздохнул и порвал газету пополам, чтобы лишний раз не расстраиваться.
— Сегодня Новый год! — как бы между прочим сказал Красивый-младший. Он сидел за столом, перед тарелкой остывающей каши. В одной руке мальчик держал шоколадного Деда Мороза, завёрнутого в раскрашенную фольгу, а в другой — пластмассового пирата и говорил за обоих: — Уважаемый пират! Вы не знаете, где моя внучка Снегурочка?..
— Дйыхнет она! — вмешался кот, намекая на Глашу. — Это всё Интейнет и гоймоны!
— Знаю, знаю, где твоя внучка! — У мальчика была своя версия. — У Снегурочки новогодний шопинг, это когда ходят по модным магазинам и покупают, покупают, покупают… Целый склад вещей!
— Дед, открой глаза! Свидание у неё! — подключился с холодильника заскучавший Гаврила. — С непьющим, работящим и образованным Снеговиком!
— Эй, ребята, а вы верите в Деда Мороза? — Егор вдруг оставил игрушки и глянул сначала на домового, затем на тихо урчащего баюна. "Только попробуйте соврать!" — предупреждал его взгляд.
— С точки зйения коммунистического матейялизма… — заумно начал Маркс, сверкнув белозубой улыбкой.
— Когда я был маленьким, я верил, — перебил его Красивый-младший, — но Толик-второгодник рассказал мне…
— …как дед научил его курить, — кривляясь, вставил Гаврюша, — и прогуливать уроки.
— Нет, нет! — Мальчик замотал головой. — Толик сказал, что Дед Мороз и Снегурочка приходят из театрального училища. Родители вызывают артистов по телефону к своим детям, а потом платят деньги за представление!
— Я тоже позвонил в театральное училище, — как бы между делом заметил домовой, — с сотового телефона твоей мамы и отменил её заказ.
Егор обомлел:
— Как ты мог? Мама рассердится! Она подумает на меня!
— Мама будет в восторге, — уверенно возразил Гаврюша, исчез и появился на столе прямо перед мальчиком. Слопав шоколадку вместе с фольгой, он торжественно заявил: — Так уж и быть, братцы-товарищи, я вам устрою натуральных Деда Мороза со Снегурочкой! За-ради этого даже хату готов на часок-другой бросить, потому что негоже Новый год абы как справлять. Одевайся, Егорка, во всё тёплое и шуруй на балкон, и ты, баюн, от поездки не уклоняйся, потому как дед от кошек без ума.
— Я пйотив. Мне и тут не дует.
— Собирайся, собирайся, меховой воротник. — Гаврюша хитро прищурился. — А не то возьмём да и подарим тебя Морозу Колотуновичу! А хошь — Снегурке? У неё мороженой рыбы в тереме воз и маленькая тележка, а есть некому!
— Дайёное не пейедайивают! — возмутился Маркс, но слюну сглотнул.
— Ладно, ладно! Тогда только погладить дадим, — согласился домовой и тайком подмигнул Егору. — В крайнем случае, останешься погостить, лосося погрызть.
— Значит, есть Дедушка Мороз!!! — обрадовался мальчик.
— А куда он денется? Есть, конечно, — подтвердил домовой.
— Ух ты! Мне в классе никто не поверит! — Егор сполз со стула и быстро подобрал игрушки. — Я готов!
— Выход через пять минут. Коту шарфик повяжи, у старикана всегда холодно.
— Ох, и здорово же будет его навестить! — прошептал мальчуган и опрометью помчался за зимними вещами. — Ура, нас ждут приключения-а!
Кот заметно приуныл. Последней авантюры с жабами ему бы хватило на год вперёд, и переживать ещё одну не хотелось. Разве человечно использовать благородное сказочное животное в качестве мячика? Баюн аж содрогнулся, вспомнив, как Лев-королевич крутил, вертел и подбрасывал его, рисуясь перед царевнами.