Андрей Белянин – Сборник «Гаврюша и Красивые» [2 книги] (страница 15)
— Да! — опомнился папа. — Там же всегда одно и то же, землю — крестьянам, фабрики — рабочим, «Вискас» — котам!
— Сегодня будут наши товарищи по партии из Китая. Митинг будет маленький, я ненадолго. Справитесь сами.
Вал Валыч попытался выразить сомнения относительно «маленького китайского митинга», но тёща всем видом дала понять, что её решение не обсуждается, и вышла вон.
— Его-о-о-ор, подъём! — прямо папе в ухо скомандовала мама, чтобы в следующий раз знал, как отмалчиваться. — Умываться! Завтракать! Сегодня ты поедешь с папой!
Гаврюша запрыгнул к Егору в кровать и начал скакать, радостно вопя:
— Ура! Ура! Ура! Подымайся, детвора! Жуй конфеты и печенье, ждёт Егорку приключенье!
— Гаврюша, что случилось? — едва разлепив глаза, спросил мальчик.
— Что случилось! Что случилось! Получилось! Получилось! На работе вместе с папой, будешь зло гонять лопатой! — Довольный домовой сполз на пол и гордо взглянул на друга. — Здорово я сказал, правда? Иди давай, они тебя ждут!
Егор высунулся из комнаты, всё ещё не понимая причины весёлой суматохи. Родители о чём-то спорили, и это вряд ли было похоже на начало обещанного приключения.
— У меня конференция, буду сидеть весь день до посинения! — видимо, в пятый раз повторила папе Александра Александровна и, повернувшись к сыну, уточнила: — Егор, скажи, ну зачем тебе конференция по педагогике?
— У меня тоже там скука зелёная, — обратился к сыну Вал Валыч, а затем добавил исключительно для мамы: — И к тому же отчёт!
— Ничего страшного! — Теперь мама говорила только с ничего не понимающим Егором. — Папа тебя в бухгалтерию отведёт, там будет много добрых тётей, которые за тобой с удовольствием присмотрят!
— У папы в бухгалтерии нет добрых тёть, — поправил её Вал Валыч. — Мама шутит, там одни мегеры в шиньонах сидят!
— В конце-то концов, — мама повернулась к мужу, пронзая его строгим взглядом, — меня же мама брала маленькой в министерство, и ничего, я находила себе занятия, рисовала, читала, учила уроки… Ты справишься, милый, я знаю, и у тебя будет повод уйти пораньше!
— Хорошо, — сдался папа и переключил внимание на пустую ванную, но его и тут опередили. Вот мама здесь, а вот она уже запирается в ванной изнутри. Женщины…
За завтраком Егор окончательно понял, что отец берёт его с собой на целый день. Подумать только! Вместо школы — к папе на работу, в самое сердце загадочной спецслужбы, туда, где работают сверхсекретные суперагенты!
— А начальник тебе разрешит? — робко спросил он. — Ведь я там буду… посторонний!
— Нет, — подумав, ответил Вал Валыч, — он только вкалывать по выходным разрешает, про тебя ему знать не стоит. Посидишь тихо, порисуешь, а там и день пройдёт…
— А что, здесь ещё кто-то верит, что наш сын может тихо посидеть в течение восьми часов подряд? — удивилась мама.
— Я не верю, — сказал Егор.
— Я тоже, — подтвердил невидимый для родителей Гаврюша, допивая молоко из кошачьей миски, и буркнул себе под нос: — А шерсти-то, шерсти, тьфу!
— Пап, ты разрешишь нам с Гаврюшей попугать твоего Олега Петровича? — с надеждой попросил мальчик. — Это даже хорошо, если он не догадывается, что мы с тобой придём, а то мало ли… вырвется, убежит, полицию вызовет.
— Разрешу, — неожиданно быстро согласился папа, вставая из-за стола. — Более того, мы запугаем его вместе, но только в день моего увольнения. Целуй маму и допивай свой чай, нам скоро выходить.
— Мужчины, ведите себя хорошо! Мне пора бежать, — сказала мама, упорхнув из кухни.
Вал Валыч тоже отправился одеваться.
Егор задумчиво возюкал остатком оладушка по блюдцу с вареньем, пока домовой сплёвывал на ладонь чёрные шерстинки.
— Гаврюша, я не хочу ждать дня папиного увольнения. Ты ведь поедешь с нами?
— Грешно избу без присмотру бросать, — признался тот, открыл духовку, внимательно посмотрел на сковородки и закрыл. — На кота бы ещё ладно, оставил, а чтобы совсем без никого — для домового уголовное дело. Засудют…
Гаврюша распахнул дверцу под мойкой и занялся исследованием мусора.
— Жаль, — расстроился мальчик, — я думал, мы с тобой устроим настоящий тарарам, но только так, чтобы папа не догадался. Ты бы мог сделать нас невидимыми или превратить в пчёл. А без волшебства ничего не получится!
— Поперёд всего я — домовой! — гнул своё Гаврюша, роясь в отходах. — Ай-ай-ай!!! Да за вами в оба смотреть надо! Только и умеете добро переводить! — Он достал из ведра чёрный папин носок с дырой на пятке, просунул в него пятерню, довольно помычал, вертя во все стороны, и упаковал за пазуху. — Заштопаю, себе возьму…
— Нет, ты и волшебник тоже! — упрямился Егор.
— Эх, Егорка, Егорка! Вот что значит, не видал человек настоящих волшебников! Я-то что?! Я в своё время дурака свалял! Значит, слушай сюда… О шестидесяти годков отдала меня матушка в чародейскую школу…
— В шестьдесят лет в школу?!
— В чародейскую! Туда тех, кто младше, и не берут.
— Интересное дело… И как же долго ты проучился?
— Двадцать лет.
— Ух ты! А как закончил, на пятёрки?
— Выгнали меня. — Гаврюша с обидой закрыл шкафчик и переключился на пакеты с овощами. — За плохую успеваемость, кнопку на стул учителю и три сгоревших общежития, а надо-то было всего двадцать пять годков потерпеть, и вышел бы дипломированным специалистом.
— Ты устраивал пожары общежитий? — обалдел от восторга первоклассник. — Надо же… а нам даже самолётики поджигать не разрешают!
— Да так, по молодости просто выделиться хотелось. — Домовой задумчиво очищал проросшие картофелины от белых корешков. — Одно я правильно сделал — азбуку заклинаний в библиотеку не сдал… Ну ладно, иди уже… Слышь — зовут!
Мальчик расстроился, ведь ехать к папе на работу одному было совсем не так замечательно, как с волшебным другом. Егор не сдержался, его глаза налились крупными слезами.
— Не реви! Примета есть — кранья потекут, — предупредил рыжий приятель и развёл руками. — Ну не могу я, не могу! Веришь?
— Верю! — кивнул мальчик и жалобно скривил губы. — Что я буду делать там без тебя?
— Да что захочешь, то и будешь делать, — предложил домовой, и тут его осенило. — Обожди-ка, есть идея!
Он вышел в детскую и быстро вернулся с пластмассовой рацией, у которой давно сели батарейки.
— Она игрушечная, — отмахнулся мальчик, но рыжий так не думал.
— Говорит тебе Гаврюшка — это вовсе не игрушка, настоящий телефон, чтоб звонить мне. Домофон!
— Ты что-то путаешь, — усомнился мальчик, вытирая слёзы. — Домофон — это когда с улицы в квартиру звонят.
— Это ты что-то путаешь! — стоял на своём Гаврюша. — Домофон — телефон для связи с домовым. Бери и не умничай! Звони! Помогу, чем смогу.
Зелёная машина под названием «шестёрка» досталась Вал Валычу в подарок от отца, то есть Егоркиного дедушки, который, проездив на ней без малого тридцать лет, оставил руль, переключился на компьютерные гонки и забыл о пробках.
Вот на этой машине папа и повёз Егора в самое сердце сверхсекретной спецслужбы. Мальчик ждал, что где-нибудь за углом они обязательно пересядут на крутое гоночное авто, вроде тех, что иногда пролетали мимо, но не дождался.
— Пап, ты на работу на дедушкиной машине ездишь? — осторожно спросил Егор.
— Конечно! — весело огорчил его Вал Валыч.
— А я думал, у тебя есть другая, с реактивным двигателем и выдвижными крыльями, чтобы летать…
— Так мы на ней и едем! — сказал папа.
— На этой?
— Ну конечно! Ещё твой дедушка поставил сюда скоростной двигатель, выдвигающиеся крылья, газировочный аппарат и электророзетку на двести двадцать вольт.
— Ух ты!!!
— Был такой журнал, «Моделист-конструктор», в нём напечатали статью «Ситроен» для Фантомаса своими руками". Дед прочитал, загорелся и сделал. Его даже на телевидение пригласили в передачу "Это вы можете". Советским зрителям очень понравилось, а вот Госавтоинспекция не одобрила, и дедушка был вынужден вернуть машину в первоначальное состояние.
— Как жалко! А эта… инспекция, она что, ко всем-всем машинам придирается? Даже к самым мегакрутым?
— В том-то и дело, что не ко всем. Если бы деду в те годы да современную мигалку, фиг бы его кто остановил. Нам она, кстати, тоже не помешала бы, — добавил папа, в очередной раз нажимая на педаль тормоза. Ездить в московских пробках — удовольствие ниже среднего, а уж на такой старенькой машинке и подавно.
Егор зашептал в игрушечную рацию:
— Гаврюша, приём, срочное донесение! Нужна мигалка! Наколдуй, пожалуйста!
Домовой нёсся по квартире, сжимая в одной руке рацию, а другой размахивал мухобойкой. Он терпеть не мог мух за то, что эти грязнули всегда к нему лезли, убеждая, что они заколдованные принцессы. Перецеловав добрую сотню наглых насекомых и поняв, что над ним просто смеются, Гаврюша внёс их в список своих личных врагов.