Андрей Белянин – Отель «У призрака» (страница 45)
Да, наши худшие опасения оправдались: это были они, те самые Том и Джерри. Не знаю, заметили ли они мой мундир, но Паганый Нель, Моро, Эльвира и её мама, каждый украдкой, бросили на меня взгляд, чтобы узнать, те ли это, кого стоило бояться.
Я старался быть максимально естественным. Лезть за телефоном не рискнул, только чуть кивнул головой Эльвире: да, это они! Но самое неприятное, что одного взгляда на их уголовные рожи было достаточно, чтобы понять – эта парочка, не задумываясь, откроет пальбу…
Мадам Фурье встала у камина, застыв в красивой позе с неестественно прямой спиной, в роли хозяйки литературного вечера. Дождавшись, когда все замолкнут и будут смотреть только на неё, она начала с обычного подведения итогов подобных конкурсов, расточая хвалы всем участникам, говоря, что достойны были победить все, поэтому жюри так долго думало, и так далее и тому подобное…
Потом начала зачитывать имена и приглашать победителей, награды было доверено вручать улыбчивому Моро. Вампиры вообще улыбаются лучше всех на свете, потому что им нравится демонстрировать зубы. Поэты года, наоборот, делали вид, что им всё это глубоко безразлично. Почти все заученно говорили, как они устали от славы, пресытились наградами и признанием и больше всего хотят немного тишины где-нибудь на горных склонах, у ручья, под пасмурным небом, наедине с природой…
К сожалению, грабители выдержали этот скучнейший этап. А я-то надеялся, что за это время они плюнут и уйдут, не причинив никому вреда. Мы бы с Чмунком устроили засаду и подстерегли их здесь ночью. Тогда никто бы не пострадал. А как задержать их сейчас, в зале, полном народа…
Я тайком бросил взгляд на преступников, хотя, по сути, их нельзя так называть, они уже отдали свой долг обществу, отсидев положенный срок за совершённое злодеяние. Но, с другой стороны, они скрыли от властей место, где спрятали деньги, а сейчас собирались забрать себе награбленное. Сам факт, что они пришли сюда, вновь делал их преступниками.
Повернувшись и криво улыбаясь Эльвире, которой пришлось сесть сзади, я кинул беглый взгляд на двоих подельников. Те, склонившись друг к другу, о чём-то шептались, хищно озираясь по сторонам. Пожилой, видимо Том, лысый, с отломанным рогом и печатью всех пороков на лице, часто моргал, дёргая левой щекой. Казалось, что он находится на грани нервного срыва.
Джерри был сдержанней, но злобный вызов в глазах и угрожающий оскал золотых зубов вызывали неприятное ощущение. Я бы сказал, что из них двоих он более опасен. И именно он будет стрелять первым во всё, что шевелится…
Из-за стульев и гостей они практически не могли видеть пол в нужном углу, а встать и начать при всех отрывать половицу было слишком рискованно. И даже если преступники страшно торопятся, не факт, что начнут действовать прямо сейчас. Они могут и не помнить точного места, где спрятали деньги, ведь им тогда было страшно некогда. То есть я бы на их месте перепроверил каждую доску в скрипучем полу…
А тут ещё со сцены снова зазвучали стихи. Я постарался отрешиться от всех мыслей и начал слушать. Кстати, теперь читала мама Эльвиры. Хоть я и велел сократить чтения в связи с криминальной опасностью, но оказалось, что она получила специальный приз за длинную историческую поэму.
– Как можно было забыть, что любое литературное жюри в первую очередь награждает себя, – пробормотал я, покрываясь мурашками после каждой строчки.
Поэма была посвящена легендарной древней королеве франков Люсинде Трансильбовской, в поэме это имя упоминалось раз тридцать – тридцать пять. Дальше я не считал, сбился…
У меня заломило зубы. Я осторожно глянул, что делают бандиты, и с ужасом увидел, что пожилого буквально трясёт. Его глаза остекленели, он пытается встать, а тот, что моложе, висит на нём, стараясь удержать напарника на месте. Дальше я уже не сводил с них глаз и начал осторожно приподниматься с места, потому что чёрт с обломанным рогом держал руку в кармане, где у него явно находился пистолет. Тот самый Makarov, о котором говорил шеф…
Нагнетая обстановку, мадам Фурье продолжала, всё больше входя в творческий экстаз и не замечая происходящего вокруг. А в эту минуту лицо Тома покрылось красными пятнами, на губах выступила пена, он вырвался из рук своего подельника, выхватил пистолет и начал палить в потолок с криком:
– Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Началась тихая паника! Расшвыряв загораживающих дорогу поэтов, я бросился на него, схватил за руку с пистолетом и повалил на пол. Он вырывался и успел выстрелить ещё раз. Кто-то взвизгнул, кто-то заорал, словно в него попала пуля, все стали кричать и звать полицию.
Джерри бросился на помощь приятелю, выхватив нож. Он замахнулся на меня, и тогда я наконец вырвал пистолет у Тома. По счастливой случайности лезвие лишь располосовало мундир на плече, не коснувшись кожи. Он замахнулся второй раз, но тут Эльвира вырубила его, ударив по голове гнутым стулом. У меня замечательная девушка!
Я быстро завернул руки за спину пожилому преступнику, прижав его коленом к полу, и надел пластиковые наручники. Хорошо, что в кармане оставалась ещё пара. Как раз для этих двоих. Скандал на мероприятии, нападение на офицера полиции и стрельба в общественном месте отправят их за решётку ещё лет на пять, это как минимум…
Перепуганные поэты сбились кучками по трое-четверо и только спрашивали друг у друга:
– Что случилось? Кто это такие? Как они посмели прервать саму мадам Фурье?
– А я не успел прочесть стихи. Может, вы их привяжете к стулу, пока я почитаю?
– Я тоже! Я всегда привязываю свою жену, когда читаю дома стихи.
Мама Эльвиры и Паганый Нель пытались всех успокоить, одновременно оказывая помощь Моро, которого шальной пулей ранило в ягодичную мышцу. Он громко стонал и покрикивал, лёжа животом на четырёх стульях сразу. Если пуля обычная, то вампир просто симулирует.
– Я не Люсинда! Не Люсинда, я вам говорю!!! – всё ещё находясь в странном неадеквате, рычал пожилой преступник.
– Мы в курсе, кто вы и зачем сюда пришли, – сказал я, обращаясь ко второму, пришедшему в себя после удара по кумполу. – Вот только непонятно, почему этого бедолагу так заглючило??
Джерри подёргал запястьями в наручниках, понял, что освободиться не удастся, и тяжело вздохнул. Он покосился на корчащегося на полу старого чёрта, у того уже шла пена изо рта, глаза окончательно стали безумные, а с губ слетало одно и то же имя…
– В тюрьме его прозвали Люсиндой. Да-да, этой самой, про которую тощая карга читала. – Джерри кивнул на возмущённо вспыхнувшую маму Эльвиры. – И он решил, что здесь все сговорились. В камере ему конкретно досталось, а тут ещё вы…
Потом он вдруг резко вскочил и, оттолкнув меня ногой, попытался рвануть к дверям. Но был перехвачен наблюдательным Бердиганом. Поскольку руки преступника были уже схвачены одноразовыми наручниками, то поэт-электрик просто подставил ему подножку, сбив негодяя с ног.
После этого инцидента нам действительно пришлось привязать его к стулу. Для этого Эльвира быстро собрала у присутствующих несколько шарфов. Но обрадовавшихся поэтов я удержал, жёстко заявив, что с пыткой стихами на сегодня покончено:
– Если кто-то только попробует читать стихи, то обещаю, что он будет ночевать сегодня в участке за издевательство над окружающими!
Все кругом возмущённо заохали, заахали, но мне было плевать. Приказав Бердигану, единственному адекватному типу, присмотреть за преступниками, я набрал номер шефа:
– Срочно приезжайте и захватите Чмунка с Флевретти. Грабители задержаны, – сказал я и, обрывая восторженные расспросы Базиликуса, повесил трубку. В идеале наши будут тут уже через десять минут.
Пожилого преступника мы тоже посадили на стул и скрутили шарфами. Впрочем, он-то как раз особо не сопротивлялся, только качался взад-вперёд и твердил всё тише:
– Я не Люсинда, я не Люсинда…
Мама Эльвиры всем повторяла, что бандиты попали сюда совершенно случайно, просто пришли послушать хорошую поэзию, но было видно, что ей не верят, и никто не хотел расходиться, пока не узнает правду. Некоторые уже вовсю пытались строчить новые стихи о тюрьме и зоне…
А я смотрел на них и думал: кто же из них, этих галдящих и тихих, деловых и инфантильных, шумных и нудных горе-поэтов, украл эти проклятые деньги?
Машина шефа прибыла быстрее, чем ожидалось. Чмунк с капралом вбежали в комнату первыми, с оружием на изготовку, как спецназ на задержании. Но, видя, что ситуация под контролем, вождь расслабился, а Флевретти, не убирая табельный пистолет, встал между двумя преступниками с надеждой, что Эльвира его сфотографирует для газетной статьи.
Шеф вошёл последним, неторопливо, с важным видом, как победитель. Он изображал главу всей операции, в принципе так оно и было, ведь он наш начальник.
– Брадзинский, прикажите всем освободить помещение.
Я доложил шефу о своих подозрениях, и он громко добавил: