Андрей Белянин – Изгоняющий бесов (страница 22)

Я встал, прилипнув носом к маленькому банному окну, попробовал вглядеться в темень за стеклом и невольно присвистнул. Беспорядочные порывы ветра бросали хлопья снега из стороны в сторону, а в белых кружевах явственно угадывались самые поганые рожи с рожками и без.

Если кто думает, что все бесы в принципе одинаковые, общего классического типа голого карлика с пушистым задом, козлиными копытами, хвостом с кисточкой и смешной мордочкой с бородкой, пятачком и рогами, так вот нет! Нет, пустое, плесень вольтеровская!

Бесы созданы абсолютно разными по хаотичной прихоти его сатанинского величества. Они могут показываться человеческому взгляду в образе уродливых гномов, зверообразных существ, призраков, расплывчатых видений, обычной пыли, грязи, да и вообще почти чего угодно.

Причём даже самый мелкий бес способен доставить целой куче людей очень и очень большие неприятности. Прямо вот как сейчас.

— На двор выйти нельзя, они нас закружат и заморозят.

— От верно сие, но ить не до утра же нам в баньке-то париться.

— А что же делать?

— А я тя научу, — самодовольно выпятил грудь святой отец. — Ты ж от, паря, стреляешь больно ловко.

— Белку в глаз не бью, мне её жалко, — заранее предупредил я, но он только рукой махнул.

— Где секретная половица-то, помнишь?

Если речь о тайном складе оружия в нашем предбаннике, то как такое забудешь. Я отсчитал нужное количество шагов от порога, постучал голой пяткой по полу и, услышав гулкий звук пустоты, опустился на колени.

— Вам пулемёт или сначала гранатами их закидаем?

— Ох ты ж мне, уймись-ка, Аника-воин! — сурово прикрикнул отец Пафнутий, вставая из-за стола, грозный и гневный, как бог Посейдон, в белой простыне через плечо. — Тащи-ка от сюда ведро воды.

— Зачем?

— Освящать от буду!

Согласитесь, есть ряд ситуаций, при которых беспрекословное подчинение начальству является наипервейшей добродетелью любого послушника. Какой бы вы ни были крутой бесогон, сто раз самостоятельно выходивший на жутко опасные задания, иногда бывает очень полезно просто послушаться старших. И поверьте, оно себя оправдывает.

— Вот. — Я поставил перед наставником эмалированное ведро горячей воды. Да практически кипяток, если что.

Он задумчиво снял с шеи полуторакилограммовый серебряный крест с позолоченным Иисусом, важно, не спеша, громко, с выражением прочёл необходимую молитву и трижды опустил крест в ведро. Чисто внешне вода никак не изменилась, но внутренне, на молекулярном уровне…

— От тот дробовик бери, я-то его рублеными гвоздями заряжал, — вновь вешая крест на шею, поучал меня старец. — Ага, вот его. Америкосовская вещь, братки эмигранты прислали, удобно от бедра-то палить, бах — и нет его, беса!

Я взял дробовик, проверил затвор, опустил предохранитель и кивнул:

— Готов. Куда стрелять?

— Да в ведро ж от, дурында-то!

— Понял. — Я едва не козырнул, но, как общеизвестно, в бане генералов нет.

Смысл его затеи сразу стал ясен и светел, как яблочный сок в детстве. Мы оба оделись, затушили огонь, собрали вещи, подняли за ошейник разомлевшего в тепле добермана и дружно шагнули за порог.

Счастливые бесы взвились толпой.

— Бей их! Ку-са-ай! Коли-и! Царапа-ай! Ре-ежь! Души-и!

Они мгновенно собрались в одну огромную тучу и рухнули на нас, как бык на овцу. В тот же миг отец Пафнутий могучей рукой подбросил ведро, а я выстрелил почти дуплетом. Горячая святая вода выжгла в бесовском войске более половины действующего состава, а дырявое ведро упало нам под ноги.

— Бежим, что ль, от быстро-быстро? — предложил батюшка, первым срываясь с места.

Мы с Гессом не отставали ни на шаг. А когда ошпаренные бесы перегруппировались для новой атаки, то было уже поздно. Я захлопнул дверь в дом в ту самую секунду, когда сзади в неё врезались острые носы и когти снежного бурана. Обозлённая вьюга бушевала вплоть до самого утра, стихнув лишь с первыми лучами скудного северного солнца.

Мы же в ту ночь ещё долго не могли уснуть. Отец Пафнутий травил армейские байки об Афганистане и Молдавии, а также буквально забросал меня чудесными историями о своей многолетней войне с бесами. Оказывается, она у него была не просто долгая, но ещё в чём-то и глубоко личная.

Его дед как настоятель монастыря под Черниговом был расстрелян советской властью, а его отец как сын попа числился в неблагонадёжных, но тем не менее вернулся с Великой Отечественной без ноги, зато с тремя орденами Славы на груди. Именно он уже на склоне лет впервые рассказал ему о происках бесов на германских фронтах.

О том, как они подставляли бойцов, заморачивали в тумане, как вселяли страх или, наоборот, нечеловеческую ярость, жгучее желание хватать и грабить, и как жестоко наказывали за это командиры, фактически карая человека за действия беса. О том, сколько людей можно было бы спасти, будь при каждом полку или дивизии хотя бы один думающий батюшка.

Но всё было как было, не пролистаешь, не перепишешь…

— Так что, вы стали сразу верующим?

— Ага, держи от кулаки! Я-то с ним спорил, чуть не дрался, от весь из себя октябрёнок, пионер, комсомолец, от же как. Отцовские советы от добрым словом помянул тока в Кандагаре, когда первых-то шайтанов сам увидел. Мы дешёвый спирт пили, все от думали — глюки, вот и всё, а я от дальше копать начал.

В общем, копал он, так сказать, долго и старательно, так что путь к истинной вере у майора Николая Авдотьева был достаточно сложный. Это его история, рассказанная в порыве откровения, поэтому дублировать целиком я её не стану. Надеюсь, сами поймёте почему. Нет, ну и бог с вами, как кому угодно, мне дороже доверие моего наставника.

В тридцать шесть он окончил церковную семинарию, в сорок получил свой первый приход, а в пятьдесят уже был признанным бесогоном по Архангельской, Мурманской, Вологодской областям и Карелии. Самолично готовил молодых специалистов для Системы, сам участвовал в её создании и реструктуризации.

Так же сам ушёл из коллектива координаторов, ни с кем не ругался, никого не проклинал, сослался на здоровье и обид ни на кого не держал. Хотя по факту, конечно, его мягко, но твёрдо подвели к такому уходу…

Получается, что я первый его обучаемый за восемь или десять лет, сейчас моему наставнику восемьдесят четыре, то есть девятый десяток, а он ещё крепок и бодр, как кубанская коровка из Кореновки. Мороженое есть такое, ну вы знаете.

Утро, кстати, тоже выдалось забавным. Отец Пафнутий отслужил службу, вернулся в дом позавтракать и в лоб предупредил, что в двенадцать дня у него крещение. Типа мне надобно быть!

Я так нагнетаю сюжет, потому что чаще всего моё присутствие на данных мероприятиях в принципе не требовалось. В крестильне и без меня обычно народа хватало — батюшка, родители, бабки, дедки с обеих сторон, ближайшие друзья, родственники и, разумеется, крёстные. Где там ещё и мне место полотенце держать?

— Идём, идём, паря, — не без энтузиазма уговаривал мой наставник. — От нутром чую, оно тебе сегодня дико полезно будет.

— Да чем же?

— Не ведаю от, ибо предчувствие.

— Декарт мне в печень. А чего-нибудь более внятное, конкретное?

— Тьфу на тебя, Фома неверующий!

— Фёдор. Для друзей Тео.

— Тьфу от на тебя, Федька неверующий!

— Вот и поговорили.

В общем, у святого отца ни с того ни с сего замироточила икона Иоанна Крестителя, а в голову стукнулось предчувствие — бесы нападут! Брать реванш за баню или ещё по какому поводу, но точно, и, покуда крещение младенца проходит, мне нужно держать оборону у ворот храма. Господи, вот не надо было ему с утра пить…

Но споры ни к чему не привели, так что в конце концов мы, разумеется, пошли вместе. Батюшка у нас не столь занудно-принципиален, мне даже разрешили взять с собой добермана при условии, что он будет сидеть задницей на снегу и носу не сунет на порог церкви. Я втихую поговорил с Гессом, он изо всех сил пообещал.

Ну то есть будет очень и очень стараться, если, конечно, там в храме резко не потребуется его кожаный нос! Перевернись в гробу Фрейд озабоченный, но что поделаешь, у нас вот такой пёс.

Как и говорил, мне было приказано охранять подходы снаружи. Заботливый отче выдал мне фляжку святой воды и всячески благословил на «деяния вольные и невольные в потребное время во славу Божию».

Думаю, в этом случае подразумевались все методы остановки бесов, люто желающих помешать крещению младенца. И уж поверьте на слово проницательному отцу Пафнутию, таких бесов будут легионы! Я тихо матерился сквозь зубы, но кивал…

— От, паря, стой тут, как скала, как от Крымский бастион перед англичанами, и места не сдавай, — на ухо консультировал старец. — Чую, от не простого ребёнка крестим, а как бы не будущего главу всея России-матушки. Ещё святые-то отцы предсказывали, что от второй мессия придёт с русского Севера.

— Да?

— Ну, гарантий от дать не могу, но уж ты там от постарайся.

— Рад стараться, ваше высокоблагородие, — по-военному отрапортовал я.

— Тьфу на тебя!

— Я так и подумал.

— И на Геську тьфу!

— То есть мы заступаем на пост?

— Дуй уже отсель. Мне дитя от крестить надо.

Мы с Гессом честно встали у церковного порога, близ железных дверей, украшенных православными крестами. Дальше ему, как собаке, был вход запрещён, а мне, как его хозяину (спорный титул), просто нежелателен.

Поэтому мы оба замерли на морозе у ступеней Воскресенского храма и приготовились к худшему. Которое, должен признать, ждать себя не заставило. Из-под брошенного кем-то старого окурка закурился голубоватый дымок, почудился запах серы, а потом…