Андрей Белянин – ЧВК Херсонес. Том 2 (страница 19)
– Осталось немного, – улыбнулся он, и в его глазах горел азарт кладоискателя.
В общем, не теряя ни своего, ни вашего времени, скажу, что примерно через полчаса все мы четверо стояли, образно выражаясь, под носом Волошина на его усах. Звучит не очень, понимаю. С эстетической точки зрения поднимать голову и смотреть в ноздрю, представляя, что оттуда может на нас обрушиться, – малоприятно во всех смыслах. Хотя вдруг оно кому и нравится?
А Земнов указал пальцем на плоские камни, словно рукотворная тропинка ведущие вверх к входу в глубокий тоннель…
– Нам прямо туда?
– Ты прав, друг мой. Это ступени. Камень обработан, на нём до сих пор можно различить следы молотка и зубила.
– Думаешь, древние мастера позаботились об удобстве археологов?
– Нет, – он закусил нижнюю губу. – Я думаю, ступени были нужны для того, чтобы полностью обустроить могилу царя. Потом их завалили рабы, но в прошлом веке произошло проседание почвы, гора ожила, и оползни открыли нам путь.
– Лично я в ноздрю не полезу, – твёрдо объявила наша Афродита. – Я брезгую! Куда вы ещё заставите меня лезть, в какое отверстие?!
– Бро, давай пол-литра, и я полезу первым! В любую дыру, мне оно пофиг!
– Сидите все уже тут, – решил я, вглядываясь в темноту так называемой ноздри. – Герман просто не протиснется, а Светлана…
– Зема, я всегда говорил, что он толстый! А вот Светка может, она любит сиять обоими полушариями мужикам в лицо!
Денисыч мигом словил сдвоенный подзатыльник от покрасневшего великана и от побледневшей Гребневой, после чего затих на грани потери сознания. Нестрашно, обычное дело, дайте ему понюхать пробку от вина – и он снова живчик!
А вот карабкаться по ступеням наверх предстояло, естественно, мне. Кто бы сомневался, да? Но мне уже и самому было интересно, что там прячется, какой клад…
Земнов сложил ладони ступенькой, словно цирковой атлет, помогающий гимнасту. Один мягкий толчок – и он подбросил меня в ту самую ноздрю Максимилиана на три или даже четыре метра вверх. Он мог и выше, но там тоннель делал поворот, и я рисковал бы разбить голову, а это не было ни в чьих интересах. Уж не ЧВК «Херсонес» точно.
Мне удалось зацепиться, выгнуться, упереться коленом и продолжить путь. Тоннель вёл вверх и в целом был вполне себе широк, чтобы передвигаться на четвереньках, а в отдельных местах позволял даже вставать на полусогнутые ноги. Фонарь давал достаточно света, иногда даже слепя мне же глаза. Кстати, должен признать, что чем дальше мне удавалось вскарабкаться, тем шире становился проход.
И вот на последнем десятке метров я уже мог идти, выпрямившись во весь рост.
– Мы нашли его, – невольно вырвалось у меня, когда впереди открылся довольно высокий подземный зал.
Освещения, разумеется, не было никакого, в отличие от подземного храма в Красных пещерах под Гурзуфом. Но благодаря неизвестным мастерам древности, до зеркального блеска отполировавших стены, сияния одного фонаря хватало на всё. Перечисляю: на осмотр всего рукотворного зала; на плиты с неизвестными надписями на древних, давно забытых языках; на причудливо декорированные кувшины, полуистлевшие ткани; на медные блюда, наполненные драгоценностями, и самое главное – на детальный осмотр фигуры золотого коня. «Ну, или скорее Конька-Горбунка», – подумав, признал я.
Вопреки передаваемым из уст в уста легендам, золотой конь не был отлит из благородного металла во весь рост. Или нет, я неправильно выразился, эмоции перехлёстывали, простите великодушно! Это был не высокий боевой конь фракийской породы и даже не низкорослая скифская лошадка, нет. Просто миниатюрная копия коняшки высотой с овцу, стоявшая на невысоком песчаном холмике и с ног до головы покрытая грубо кованными пластинками золота, словно рыцарскими латами…
– Вполне себе реалистичный, – разговаривая сам с собой, признал я. – Но на таком малыше нельзя не то что ездить, а даже сидеть. Вдруг раздавишь?
Подойдя поближе и присмотревшись, я увидел небольшую прорезь прямо на холке, вроде как для просовывания монет или жетонов. Не знаю, что именно толкнуло меня под руку, какой бес или демон-искуситель, но я храбро достал из кармана деньги и опустил пару золотых. Зачем? Ага, нашли что спросить!
Раздался мелодичный звон. Я был в эйфории, а потому чисто автоматически сел на маленького конька, словно на лошадку детской карусели. Всё было легко и празднично, хотя ноги пришлось поджать. С мягким металлическим скрежетом золотой конь повернул голову и покосился на меня.
– Круто, – я сразу почувствовал тебя царём Митридатом. – Значит, это ещё и один из первых механических роботов? Как всё-таки мало мы знаем о древних технологиях.
А стоило бы знать больше. Если бы я ещё и доверял фильмам о приключениях Индианы Джонса, то помнил, что в подобных сакральных пещерах всегда полно ловушек и тайн.
Под моим весом копыта коня ушли в неплотно утрамбованный песок. Отполированные стены вдруг откликнулись мелкими трещинами. Сверху посыпалась вековая пыль, каменные плиты на полу задрожали, кувшины опрокинулись, жемчуга и драгоценные самоцветы запрыгали, как дождевые капли. Всё это было явно похоже на механизм самоуничтожения…
Пещера рушилась, я был готов бежать, но тело отказывалось подчиняться, словно парализованное. Совершенно потеряв голову, я пытался позвать на помощь, но кто бы меня услышал? Зато в рюкзаке очень вовремя нашлась серебряная нагайка и…
– Аря-ря-а! – только и успел сказать я, когда, в шоке хлестнув по золотому крупу справа налево, вдруг почувствовал, что конь царя Митридата полностью оживает.
Слезть с него уже не удалось. Проще было бы сразу самоубиться. Я что, дурак, да? Нет!
Но размышлять на эту животрепещущую тему было и некогда, и не перед кем. Резвый золотой конёк скакал как деревенский козёл, уворачиваясь от падающих с потолка камней! Каким чудом мне удавалось на нём держаться – ума не приложу. Я не техасский ковбой, не мексиканский пеон и не венгерский цыган, чтобы вот так запросто объездить любую лошадь. Но уж тут…
– Да остановись ты, скотиняка ржавая! – шёпотом орал я, держась изо всех сил и продолжая яростно размахивать нагайкой. – Мы всё равно в ноздре и по этим узким проходам никуда не выскочим! Давай просто умрём героями?
Конь меня не слушался, у него были свои взгляды на будущее. А потом, кажется, Макс Волошин чихнул…
Если вы поняли, то мы каким-то неопознанным чудом вылетели вместе с каменными соплями на сто метров вперёд, легко сбив по ходу и здоровяка Германа, и красавицу Светлану, и – до кучи – протрезвевшего Денисыча! Мы все четверо, а, включая коня, считай, все пятеро, покатились по волошинской бороде вниз. Полёт был коротким, но, блин, ярким…
Земнов опрокинулся на спину, сверху его накрыла Гребнева, поверх неё, ногами к лицу, лёг Диня, а уже на его спине оттоптались по полной золотые копыта! Конь царя Митридата показал себя весьма весёлым и жизнелюбивым существом, хотя каким образом он вообще двигался в этом мире, не знал никто. Уж я – так точно!
Не робот, не оживший металл в стиле второго Терминатора, не что-то иное из технологий пришлых инопланетян. Я бы охотно порассуждал со всеми вами на эту тему, но, наверное, всё-таки как-нибудь немножечко после, если только буду жить. Пока же всё моё внимание было зациклено на том, чтобы обнять руками и ногами холодное тело золотого коняшки и не свалиться носом вниз, хотя древний скакун, похоже, думал иначе…
– Он нашёл его?
– Ха, само собой! Мы же всё для этого сделали.
– Ты сделал, милый.
– И ты!
– Он же убьёт его?
– Заклятие царя Митридата убьёт любого!
– Я горжусь тобой…
– Это заслуженно…
– Я в восхищении!
– Иди ко мне-е…
– Погоди, итак, короче, он нашёл царского коня.
– О чём ты?
– О том, что ему неизвестно, что золотой конь неуправляем.
– Древнее заклятие, я помню. Я только что сказал тебе об этом, иди ко мне…
– Конь царя послушен лишь золоту Аполлона и серебряной плети Аида.
– Которые были утеряны ещё десять столетий назад, так?
– Ну, вроде да.
– Я и говорю, иди ко мне… хочу тебя… хочу…
– Просто мне кажется, что…
– Нет.
– Да.
– Откуда у простого специалиста по истории искусств эти монеты и плеть?
– Понятия не имею. Может быть, одолжил в ЧВК «Херсонес»?
– Это всё происки Феоктиста Эдуардовича, убил бы…
– Милый, ты меня пугаешь?!
– Я сам от себя в шоке…
…Маленький золотой конь, выскочивший из ноздри Максимилиана Волошина, бросился наматывать круги по побережью, от центрального пляжа до нудистского. И как мне показалось, мы разогнали с десяток отдыхающих по туалетам, полусотню закинули в море, а ещё составили не менее ста случайных пар, произвольно укладывая голых людей друг на друга. Но никто не протестовал, всем всё нравилось!
По пути, как водится, мотанулись до винного завода, до шоссе с аркой и надписью «Страна Коктебель», едва не врезавшись лоб в лоб в туристический автобус, далее – по прямой мимо сети отелей, кафе, столовок, мангалов, сувенирных и винных магазинчиков, вновь в сторону моря до музея великого художника и поэта, а оттуда обратно.
Я уже даже не орал, я пытался не смотреть вниз и не упасть.
Но вот у подножия бороды Макса Волошина конь, эффектно поддав «козла», умудрился выбросить меня из седла, а сам попал в могучие объятия силача Земнова. Я же приложился спиной о камни, сполз головой вниз, не в силах даже выровнять дыхание, за что был от души поцелован Светланой Гребневой прямо в губы! Право, это стоило жизни…