Андрей Белянин – ЧВК Херсонес. Том 2 (страница 16)
Греческая амфора действительно ловко попала в голову, но не Светлане, а неловко подвернувшемуся Герману, который свёл глаза в кучку и, падая, всей тушей придавил меня и девушку. Точнее говоря, ниже всех оказался я, лежащий в том же проклятом тазу, на мне – расплющенная Светлана, поверх неё – великан, который, кажется, уже начал похрапывать. Ему тепло и мягко, а нам?
Виновник торжества пытался удрать, но мне каким-то чудом удалось поймать его за тощую щиколотку и дёрнуть на себя. Диня хряпнулся затылком об пол и тоже прилёг надолго. Я знал, что если прямо сейчас умру, то меня хотя бы похоронят в обнимку с самой прекрасной на свете специалисткой по росписи древнегреческих ваз! Да что там в обнимку, мы явно стали одним целым…
Ибо разъединить нас в тот момент можно было только хирургическим путём, и, будь ситуация хоть капельку обнадёживающей, я был бы обязан жениться, как честный человек. Хотя тогда Герман тоже должен будет сделать предложение и ей, и мне. А Диня пойдёт свидетелем, если сможет отцепить от своей ноги мою руку. Которую теперь ему проще отгрызть или перепилить, как волку, попавшему в капкан.
Кстати, мне даже без разницы, что он будет отпиливать – мою руку или свою же ногу, по-любому проблемы с гангреной гарантированы. Но ситуацию спасло неожиданное появление нашего сторожа. Лохматый горбун Сосо оказался сильным и упёртым человеком, отступать перед трудностями явно было не в его духе.
Каким только образом ему удалось поднять и унести в сторону могучего великана Земнова, остаётся только гадать. По весу и габаритам Герман был круче всех нас вместе взятых! Потом он умудрился отклеить от меня Светлану, причём мне показалось, что она была против и упиралась как могла. Уж я-то упирался точно, не сомневайтесь даже…
Когда он отнёс девушку в её комнату и вернулся, я уже сам пытался разжать свои же пальцы на щиколотке Денисыча. Сторож решил помочь и вылизал горячим шершавым языком его ногу и мою руку. Фу-у! Но тем не менее благодаря этим липким слюням знаток всех древних языков и наречий обрёл долгожданную свободу. Хотя в себя не пришёл, видимо, крепко приложился – гематома будет. Или нет, он же на холодном полу лежит?
Мысленно послав его к лешему, я пополз в сторону своей комнаты. Уже там кое-как сумел вытащить свой таз из пластмассового таза Гребневой. Тьфу, как же всё это жутко двусмысленно звучит! Но вы ведь поняли правильно, да? Сны были короткими, рваными и малопонятными, хоть к гадалке иди или к той же Гекате Аванесян, она точно занимается подобными вопросами.
Проснулся в семь утра в обнимку с Диней. Видимо, ночью он замёрз на полу и полез греться под одеяло. Осуждать его не было сил, он явно не имел в виду ничего непристойного, хотя гомосексуализм у многих древних народов был нормой, а не преступлением. Но дабы никто не смел обвинить наш музей в пропаганде ЛГБТ, скажу твёрдо: ничего не было! Даже намёка!
Мы вышли в коридор вместе, плечом к плечу, чтобы встретить там страдающую Светлану с мокрым полотенцем на лбу и мрачного Германа, держащего замороженный пакет пельменей на затылке. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, как заспавшиеся еноты, а потом, не выдержав, расхохотались хором. Всё-таки музейное братство превыше всего, с остальным справимся…
– Бог ждёт, – вежливо прорычал Сосо Церберидзе, появляясь в дверном проёме, ведущем из коридора в сад.
Мы все прекрасно знали, кого он имеет в виду. Но я повторюсь: лично меня такое чинопочитание до сих пор задевало. Словно бы наш сторож сам не человек и имеет меньше прав, чем директор или кто бы там ни был вышестоящий. Грузины чаще надменно горды и более чем уверены в себе, а этот тип… странный какой-то…
Феоктист Эдуардович действительно ждал нас в саду. Пару минут спустя мы с Германом сели за стол. Денисыч успел на минуту раньше, но я ни разу не видел, чтобы он умывался, причёсывался или торжественно переодевался на выход. Светлана Гребнева, естественно, появилась примерно через полчаса, когда всё на столе уже остыло, а мы, мужчины, разрешили между собой все вопросы.
– Всем привет, мальчики! – она положила себе в тарелку кисточку красного винограда, пару оливок и слегка пригубила вино. Всё. С её точки зрения, завтрак закончен.
– Когда выступаем?
– Милочка, вот только что мы об этом и говорили, – мягко ответил директор, который, кстати сказать, за весь завтрак тоже лишь пил вино маленькими глотками, но не прикоснулся больше ни к чему. – От нас до Коктебеля не более пяти-шести часов на такси. Но можно сэкономить, если пойдёте налегке.
– В купальниках и плавках? – не поверил я.
– Можно вообще без них, – Светлана причмокнула губками в мою сторону. – Пока вы с Земновым будете шариться по пещерам, я могу загорать на нудистском пляже.
– А я тогда устрою ревизию на их винном заводе, – горячо поддержал её Денисыч. – От меня в пещерах тоже мало толку, я же не крот!
– Ну если так смотреть, то и Герман великоват для спелеолога…
Шутка не удалась, все четверо уставились на меня с живым интересом. На минуточку мне показалось, что я где-то допустил роковую ошибку и сейчас меня надуют. Так оно и произошло, словно подстава была отрепетирована заранее:
– Зема, заметь, не мы это предложили, но ты как с языка снял!
– Вы чего? – подозрительно сощурился я, но было поздно.
– Грин, вы официально назначаетесь ответственным руководителем этого проекта, – бодро хлопнул в ладоши Феоктист Эдуардович, вставая из-за стола. – Поздравляю! Буду с нетерпением ждать вашего доклада. Необходимая экипировка, снаряжение и разрешение на археологическую деятельность в Карадагском природном заповеднике уже лежат в вашей комнате. В остальном все действуют по одобренному мной плану.
Он встал и решительным шагом вышел из сада. Я тоже встал и тоже было намылился следом, потому что, знаете ли, у меня были вопросы и к нему, и к троим, с позволения сказать, сотрудничкам, но не успел.
Директор ловко скрылся за дверью, а остальные просто бесследно растворились в воздухе, стоило мне обернуться за разъяснениями. Вот только сидели рядом за столом – и нет их! Ни одного! Разве что старик Сосо зачем-то улыбнулся мне из-за ствола большой сливы, но как раз к нему-то у меня ни одного вопроса не было. Пришлось улыбнуться в ответ и двигать в свою комнату.
– Как? Ну вот как у них это получается? Почему я снова должен всё делать в одиночку?
Сотовый, лежащий на столе, отозвался коротким сигналом Сбера о зачислении средств. Я открыл сообщение и охнул: там была премия в сто пятьдесят тысяч рублей с пометкой «Геката». То есть за какие-то пару часов с утра я получил свою двухмесячную зарплату?
Типа да. Директор – честный и щедрый человек, если ты влился в коллектив и приносишь реальную пользу, без материального поощрения тебя не оставят. А что, почётная грамота или устная благодарность были бы лучше? Ой, да при таком раскладе пошли все претензии в задницу, мне категорически нравится здесь работать!
На моей кровати лежал аккуратно сложенный камуфляжный костюм: брюки и короткая куртка в пояс. На прикроватном коврике стояли новенькие ботинки с высокой шнуровкой и шипами на подошве. Как я понимаю, это для покорения пещер?
Рядом с ботинками лежал небольшой рюкзак такой же в тон костюму хром-марс-пятнистой расцветки. В рюкзаке оказались моток верёвки с карабинами, горный молоток с крюком на конце, мощный фонарь и почему-то нагайская плеть. Кстати, очень красивая, явно антиквариат.
Знаете, такая тонкая длинная рукоять в серебряной оправе и сложного плетения хлыст. Исключительно для управления лошадью, чтоб не причинять ей травм. И да, уж никак не для разгона демонстраций революционно настроенного пролетариата! Историю всегда стоит учить.
Три золотые монеты положил в нагрудный карман. Вроде и все сборы. Поскольку точного времени выхода мне никто не озвучивал, то я ещё успел порисовать, набрать пару звуковых сообщений маме, чтоб не волновалась, отправить рисунки и получить ответы от сестрёнок:
«Это кто? В школе всё норм, не парься».
«А чо она голая? Ты чем там занят, а?!»
«Ух ты! А у нас две пятёрки по русскому и двойка одна на двоих по физре…»
«Не хотели прыгать через козла! Мальчишки смеются и подсматривают…»
«Крутой старикан! Вы с ним дружите?»
«Твой Герман похож на какого-то грека из мифов. Точняк, как этот… Не помним…»
«А чо Светка, чо Светка, чо Светка? У вас уже было? Нет? Почему?»
«Хотим к тебе в Крымушек!»
«Аря-ря-а!»
Они всё равно хорошие, даже если кажутся глупыми. Когда эти две одинаковые масявки появились на свет, мне казалось, что родители вообще забыли о моём существовании. Первые три месяца казались сущим адом (в прямом смысле этого слова!), а потом близняшки стали улыбаться мне, и я размяк. Когда им исполнилось полгодика, нас уже было водой не разлить!
Кратко отписавшись по всем вопросам, кроме личных, я быстро переоделся. Ботинки на шнуровке оставил, ну их, в своих кроссовках мне комфортнее, закинул рюкзак за плечи, толкнул дверь и… вышел из кабинки для переодевания на центральном пляже Коктебеля!
…В лицо ударило пылающее солнце, в ноздри – солёный ветер, а по ушам – счастливые крики отдыхающих, плещущихся в гостеприимных волнах Чёрного моря…
– И разумеется, я здесь один.