Андрей Белоусов – Мнимые люди (страница 37)

Генерал Овчаренко, в отличие от Мирного, не спешил с выводами и потому где-то с минуту молчал уставившись в пол. После чего вдруг резко поднялся протягивая профессору ладонь:

— Поздравляю! — пожимая руку, с чувством сказал он. Лицо его при этом разгладилось, а на губах будто промелькнула слабая улыбка. — Вы сделали очень важное открытие, для всех нас и в особенности, для тех, кто сейчас находится в городе.

— Ну я в общем-то здесь ни при чём, — замялся Сергей Андреевич, смутившись громогласной похвальбы. — Это Романа надо благодарить, лаборанта.

— Не надо, не принижайте себя, — укорил его генерал. — И Романа мы вашего тоже отблагодарим, не сомневайтесь. Главное, чтобы вы оказались правы, в своих умозаключениях.

— Я тоже надеюсь на успех. Во всяком случае, должно сработать, не может чтобы не получилось, — заверил генерала профессор, замечая толику неуверенности в глазах Овчаренко, насчёт своего открытия.

— Хорошо, — подвёл черту Овчаренко, под всем выше пересказанным. — Тогда завтра, с утра, начинаем эвакуацию города, благо всё давно к этому уже готово. Проверим вашу теорию на практике, профессор…

Вдохновлённый, благодарностью Овчаренко, профессор Мирный было уже встал с кресла и хотел на радостной ноте откланяться, но генерал не дал, а усадил обратно торопыгу.

— Ну а теперь, попробуйте объяснить мне дураку. Почему это мутанты не разбежались по всей стране в течение двух месяцев, пока о них мы ничего не знали и даже не догадывались об их существовании? — глядя серьёзными глазами на профессора, задал свой первый вопрос Овчаренко. — И второй вопрос. Чем вызвана их не любовь именно к нам, а не к другой окружающей их живности, так сказать в довесок к людям? Ну например, к тем же кошкам, собакам, что бродят тысячами по городу?

— Ха! На этот вопрос, вам разве что, может ответить только Господь Бог, — саркастически воскликнул Мирный.

Генерал нахмурил брови, постучав пальцем себе по лбу:

— Ну а вы попробуйте всё же, — предложил он профессору. — Вы же любите: строить догадки, выдвигать гипотезы, а мне нужен всего лишь, ну хотя бы, один маленький фактик… Нет, я конечно же понимаю, мы столкнулись с необычным, я бы сказал феноменом, но время. Времени на скрупулезное исследования, у нас как раз и нету. Нужно хотя бы теоретически представлять, с чем мы имеем дело. Ну так как?

Сергей Андреевич нахмурил лоб:

— Ну попробовать конечно можно, — пробормотал он. — И если честно, у меня уже есть несколько гипотез и одну, по моему мнению, самую достоверную, я пожалуй могу вам изложить.

— Продолжайте…

Но Сергей Андреевич не внял предложению, а медленно закурил, поразмышлял и только потом, сцепив руки на скрещенных ногах сказал:

— Ну если в двух словах, то дело обстоит так. Неизвестный нам вирус, поражает у человека не только хромосомный набор ДНКа организма, но и каким-то образом переделывает сознание, то есть наши с вами повседневные мысли, — пояснил он упрощая. — Ну а если конкретней, то вирус скорей попросту отключает мысленный процесс. Отделы же больших полушарий, отвечающие например за: долгосрочную память, логическое планирование и построение планов для решения сложных задач, а так же за наши чувства, переживания, мечты, у мутантов находятся в этаком латентном состоянии или скорей всего они просто отключаются. Трансформировавшегося человека в последствии ведут лишь древние инстинкты, глубоко упрятанные у нас в мозгу, прикрытые разумным интеллектом. У мутанта же, инстинкт встаёт на первое место. И из них можно выделить три самых древних, а именно: инстинкт самосохранения, инстинкт голода и инстинкт продолжения рода. Только у «мимикридов», последний инстинкт по-своему изменился. Как известно, чтобы сделать себе подобных, мутантам уже не требуется слияние двух полов, им достаточно распылить свои выделения, а именно слюну, кровь или что-то там ещё, вблизи человека и всё, получена новая особь…

Теперь ответ на ваш вопрос. — перешёл к конкретному разговору Мирный, глубоко затягиваясь. — Скорее всего, я конечно же не уверен на все сто, но на девяносто восемь процентов я даю вам гарантию — мутантов за пределами города не может быть, — и видя насмешку на лице генерала, решил уточнить на чём основываются его слова. — Постараюсь объяснить, — нажал Сергей Андреевич. — Я уже говорил вам об инстинктах. Так вот первый инстинкт самосохранения, заставляет мутантов всегда держаться вместе. И даже если человек ещё не трансформировался, его всё равно, что-то внутреннее, потянет обратно в город. Очень сильно потянет и он обязательно вернётся. Но я не думаю что таких было большинство… Основная же масса заболевших, я предполагаю, это коренные жители столицы, о чём живо говорит статистика последних месяцев…

Стряхнув длинный столбик сигаретного пепла, продолжил речь с вопроса:

— Почему мутантам надо держаться вместе, а не поодиночке разбежаться по всей России или заграницу? Скорее всего в этом кроется уже наш с вами, человеческий, эволюционный естественный отбор. То есть, — поднял он руку с сигаретой. — Наши предки, ещё до разумных обезьян — возможно это были лемуры, были слабы и беззащитны в жестоком мире, и главное, они были лёгкой добычей для множества хищников. И вот, чтобы их вид выжил, лемурам пришлось сбиваться в стаи. Этим они существенно облегчили себе жизнь и давая новый толчок, дальнейшему развитию, — глубокомысленно изрёк профессор. — В последующем, приматы, потом человекообразные обезьяны, жили только стаями и вместе отстаивали свои права на выживание. Ну, а потом с появлением человека, стая перешла в: семью, род, племя и дальше до цивилизации… Но это уже не относится к нашим с вами мутантам, — Мирный развёл руки по сторонам, после чего снова сцепил на скрещенных ногах и поинтересовался своими успехами. — Ну? Мой ответ вас удовлетворил?

Мм… Ну, где-то, как-то, да, — генерал повертел раскрытой ладонью. — Ладно, — в следующий момент отмахнулся он. — Но вы, вот утверждаете, что мутанты держатся вместе, а почему же до сегодняшнего времени, военные патрули натыкались лишь, только на одиночек? Как вы на это ответите?

— Элементарно. — Мирный поудобней развалился в кресле, поменяв ноги местами. — Это были, так сказать, новоиспечённые. Люди прошедшие трансформацию, совсем недавно и ищущие своих новых собратьев.

— Ах вот даже как, — покачал головой Овчаренко, то ли соглашаясь, то ли издеваясь над профессором. — Ну что ж, будем надеяться, что вы правы, — изрёк он вставая из кресла и подходя к письменному столу. Порывшись в его недрах, генерал отыскал пачку сигарет и присел на край стола:

— Будете? — предложил он сигарету.

Мирный удивлённо указал на свою собственную.

— Ах, ну да, — хлопнул себя генерал по лбу. — Совсем заработался, мысли незнамо где витаю, — оправдался он и затянувшись, как часто бывало в молодости, выпустил дым в форме колец. — Так… — после глубокой затяжки сказал Овчаренко, подводя итог. — Что ж с первым вопросом, можно сказать, мы покончили. Но основной доклад вы всё равно должны будете представить на общем собрании, которое состоится послезавтра, — напомнил он Мирному. — Я же соберу начальников штабов войск оцепления и вы там выступите с вашим открытием и вот точно такими же, понятными словами, какими сейчас объясняли свою теорию, мне поведаете свою теорию всем остальным. — И выдохнув дым вверх, генерал вопросительно посмотрел на Мирного.

— Хорошо, я приготовлю доклад, более доступными для понимания, словами, — согласился профессор.

Овчаренко в ответ удовлетворённо кивнул:

— Кстати, — спохватился он. — Нужно подготовить два доклада. Один нам на рассмотрение, детскими словами, а второй пойдёт в научную коллегию, там уж вы постарайтесь своими, словами, научными, убедить коллег в правильности вашей теории. Без их санкции, министр обороны и пальцем не шевельнёт, — и не докурив до конца, потушил сигарету, смяв её в пепельнице, сел обратно в кресло, напротив Мирного. — Так — это были маленькие формальности, а теперь я слушаю ваш ответ, на мой второй вопрос. Вы же говорили, что у вас и на него есть своя теория? Так я внимательно слушаю…

Профессор Мирный покачав головой хмыкнул:

— Хм… На второй вопрос намного будет сложней ответить. — И оставив расслабленную позу, поближе придвинулся к генералу. — Понимаете, нам пока не известно, что у мутантов деется в голове. Данных исследований, мало. Мы не можем проводить с ними тесты, как с животными например, они не хотят идти с нами на контакт. Злоба, агрессия, ненависть, мы не-то что, опыты над ними ставить, мы не можем к ним приблизиться, пока они в сознании, а имея дело с бесчувственным телом не понять, что у него там в голове.

Овчаренко после этих слов было расстроился, не ожидая более продолжения. Но не таков был Сергей Андреевич, чтобы оставлять разговор не на чём, даже не попытавшись, хотя бы пофантазировать:

— Но теория одна есть, — громко заявил он, лукаво смотря на приунывшего генерала. — Я уже говорил вам, об инстинктах и что мутанты им подвержены особенно сильно, а разум осознания своего «Я», у них отсутствует. Ну так вот… — сказал профессор. Затем помедлил гася бычок в пепельнице и принялся говорить дальше, уж особенно как-то азартно. — Да мутанты — это грубо говоря жутко деградированные люди, но деградация их настолько интересная, что у нас родилась одна мысль, на этот счёт. Да, мутанты поглупели и отупели по сравнению с нами. Одна часть их разума спит или вообще отключилась, но другая… — поднял он указательный палец. — Другая часть разума не просто поглупела, она перешла в иное состояние. Состояние — изменённого разума. Дело в том, что «мимикриды», уже не осознают себя людьми, они стали чем-то другим, другим видом я бы сказал. И в нас, то есть людях, они видят только опасность. И вот тут-то срабатывает инстинкт самосохранения, — Мирный замолчал и снова потянулся за сигаретой, прикурил и расслабленно затянулся. — С этого места, я должен кое-что вам объяснить поподробней, — сквозь выдыхаемый дым сказал он.