Андрей Белькович – Второй шанс (страница 3)

Косяк, как говорят военные, был не мой. Мы уж получили офицерскую форму, вечерами крепили звёздочки к погонам, пришивали погоны к кителям, шинелям, в общем, чувствовали себя уже офицерами, хотя впереди ещё были два государственных экзамена. Я вразвалочку направился к раздражённому Валиеву.

– Ты чё ползёшь, как беременный таракан, бегом ко мне, курсант.

– Полегче на поворотах, капитан, я без пяти минут такой же офицер, как и ты.

– Рот закрой, ублюдок, ты ещё год после выпуска будешь ходить в курсантских штанах, пока не станешь настоящим офицером, – скорее алкоголь ответил за капитана, чем его здравый смысл.

Я остановился, медленно развернулся и пошёл в обратном направлении. Даже на первом курсе офицеры не позволяли себе такие вольности по отношению к нам, тем самым показывая нам правильное отношение к подчинённым.

Валиев, захлёбываясь от ярости, подбежал ко мне сзади и дал хорошего пинка под зад. Это было уже слишком. Скорее рефлекторно, чем осознанно, я с разворота попал в его наглую морду КУРСАНТСКИМ сапогом. Придя в себя, недоофицер ретировался из расположения роты. Когда я уже начал забывать об этом инциденте, ко мне подошёл наш курсовой офицер Втюрин и тихо сказал: «Знаешь, на ком женат капитан Валиев? – и продолжил, не дожидаясь ответа: – На дочери заместителя начальника училища. Не надо было тебе с ним конфликтовать». Позже, я узнал, что распределён в Краснознамённый Среднеазиатский пограничный округ.

После вручения дипломов нас ждал первый офицерский отпуск. Дома был накрыт скромный семейный праздничный стол, почётное место на котором занимали золотые лейтенантские погоны. Вечер и почти всю ночь мы провели с моей девушкой Мариной. Я говорил почти без остановки, рассказывал своей потенциальной жене интересные случаи из курсантской жизни, много шутил, не умолчал и о своём новом месте службы… Под утро я сделал ей предложение.

– Нет, – чуть слышно прошептала девушка.

– Почему, мы ведь любим друг друга, мы так много мечтали о том, как будем создавать нашу семью?

– Мне 19 лет, я хочу лучшие свои годы провести в большом красивом городе, наслаждаясь всеми его культурными и увеселительными возможностями, а ты предлагаешь мне дальний гарнизон, офицерское общежитие с удобствами в коридоре…

– А как же «с милым и рай в шалаше?» – не унимался я.

– Ты веришь в эти сказки? – рассмеялась Марина мне в лицо. – Глупый, когда ты уже повзрослеешь…

В моей жизни явно наступила чёрная полоса.

Год службы на дальней пограничной заставе в Туркмении, где даже вода была привозная, температура воздуха в тени 56 градусов, а по территории свободно ползали кобры, эфы, скорпионы и фаланги, пролетел, как ни странно, быстро. Полтора месяца отпуска в родном крае были подобно раю. Так совпало, что мой друг Алексашка тоже был дома в отпуске. В Казани, где он проходил офицерскую службу, Санёк познакомился с Еленой. Я был приглашён на их бракосочетание. Свадебный вечер проходил в кафе. Ещё в ЗАГСе я обратил внимание на одну симпатичную девушку. В кафе, не теряя времени, я решил действовать как на поле боя, стремительною и решительно. Мою новую знакомую звали Ангелина. Оказывается, она тоже приехала из Казани и была лучшей подругой невесты. Девушка была жгучей брюнеткой, её чёрные огромные глаза просто не оставляли мне шанса, я тонул в этих бездонных озёрах, словно мальчишка. Я не отходил от Гели весь вечер. За несколько часов общения мы узнали друг о друге почти всё. Девушка рано потеряла отца, её воспитанием занимались мать и старший брат Степан. Ангелина закончила Казанское педагогическое училище и работала учителем начальных классов.

Оставшиеся пять дней моего отпуска мы провели вместе, наслаждаясь каждым мгновением общения. Бо́льшую часть времени мы просто гуляли, и тем не менее за это время мы успели съездить в горы, на море и даже половить рыбу. Геля была не просто понравившейся мне девушкой, я чувствовал в ней родственную душу, наши интересы во многом совпадали. Я готов был взять её в жёны, был уверен, что она испытывает ко мне те же чувства. Трагизм ситуации заключался в том, что я боялся повторения неудачи с Мариной. Кроме меня, на заставе были ещё два офицера – начальник и заместитель начальника по боевой подготовке (я выполнял обязанности замполита). Мои коллеги были женаты, и жёны проживали с ними, а у начальника были ещё две дочери. Каждому офицеру предоставлялась служебная мебелированная квартира. Но захочет ли моя новая подруга променять столицу Татарстана на пустынные земли Туркмении?.. Перед расставанием я то и дело намекал девушке о надоевшей холостяцкой офицерской жизни, а она молча смотрела мне в глаза и, как я потом узнал, просто ждала предложения руки и сердца. Обменявшись адресами, мы расстались.

Всю дорогу к месту службы я корил себя за нерешительность. На заставе все мысли были об Ангелине. Я писал ей каждый день длинные романтические письма, наполненные нежностью и любовью. Через месяц мне позвонил начальник политотдела пограничного отряда и огорошил приятной новостью:

– Тебе срочная телеграмма.

– Читайте, товарищ подполковник.

– «Выезжаю. Встречай. Ашхабад, аэропорт 23 августа в 14:00. Геля». Я так понимаю, лейтенант, твоей холостяцкой жизни приходит конец?

– Да, спасибо большое, – радостно прокричал я в трубку.

– Даю тебе официальный выходной, все формальности с въездом в пограничную зону я улажу, бери служебный УАЗ и встречай свою судьбу, – пророкотал начальник политотдела и отключился.

Я был на седьмом небе от счастья.

Геля с любовью обустроила наше семейное гнёздышко, быстро сошлась с другими жёнами офицеров. Жизнь на заставе засияла новыми красками. Мы, в свою очередь, не давали нашим боевым подругам заскучать. Охота на кабана с кузова ГАЗ-66, рыбалка на местном озере, вечерами шашлыки, чаепитие с тортами, игра в лото, стрельба из боевого оружия по пустым бутылкам… Можно с уверенностью сказать, что мы были счастливы.

Незаметно прошло четыре года. На моём счету уже было двадцать три задержания нарушителей государственной границы. В основном это были иранцы, бежавшие от преследования властей за общественную или политическую деятельность. Я уже был старшим лейтенантом, и до получения звания капитана мне оставался один год, а там не за горами попытка поступления в академию и дальнейший карьерный рост.

Мои старенькие родители (я был поздним ребёнком) сильно болели. Отчим получил инвалидность и очень часто находился на стационарном лечении в больнице. У мамы обнаружили онкологическое заболевание. Ей сделали облучение, и болезнь перешла в стадию ремиссии. Родители часто намекали на отсутствие помощи с моей стороны, интересовались о возможности находиться мне поближе к ним. Я забросал руководство рапортами о переводе в Закавказский пограничный округ по семейным обстоятельствам, подкрепляя их необходимыми справками о здоровье дорогих мне людей. В ответ слышал только обещания. Через год, не дождавшись перевода, написал рапорт об увольнении. Мощный бронепоезд под названием Советский Союз уверенно шёл под откос, поэтому уволили меня быстро и, как мне показалось, без сожалений. Это даже немного расстроило.

На гражданке оказалось много таких, как я. В вооружённых силах полным ходом шло сокращение.

Уровень преступности в стране набирал обороты. Увидев объявление в газете о наборе в местные органы внутренних дел, я долго не думал и вскоре стал участковым инспектором милиции. Главным аргументом при выборе работы на вольных хлебах стало предоставление служебного жилья. Вроде бы жизнь налаживалась, но была большая проблема. У нас с Ангелиной не было детей. В суровых условиях военной службы это не особенно напрягало, но теперь, когда у нас всё относительно наладилось, вопрос стал ребром. Я безумно мечтал о детях. Хождения по врачам результата не дали. Они разводили руками: здоровье в порядке, такое бывает, возможно, физиологическая несовместимость. Я предлагал взять ребёнка на воспитание из детского дома или отказника в больнице, но Геля была категорически против, ссылаясь на неизвестную наследственность усыновлённого малыша. В семье стали возникать скандалы на пустом месте. Как-то раз после такого скандала я вышел из квартиры прогуляться, мне надо было побыть одному. На улице был прекрасный летний вечер. Пройдя через парк, я вышел на набережную. Вид лунной дорожки на реке меня немного успокоил. Именно тогда у меня впервые появились мысли о разводе. Нам с Гелей было хорошо вместе, мы любили друг друга, вместе прошли трудности армейского быта, но отсутствие детей делало нашу семью неполноценной. Многие могут сказать, что если это была любовь, то бездетность не такая уж и проблема, но я думал иначе. Наш брак дал трещину. Через полгода Геля уехала погостить на родину, а ещё через полгода мы расстались официально.

IV

От тяжёлых воспоминаний меня отвлёк звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Я никого не ждал, родители уже давно умерли, родственники – двоюродные сёстры – жили в других населённых пунктах, доставку продуктов питания на дом я не заказывал. Работа в милиции и преподавание основ безопасности в учебном заведении наложили профессиональный отпечаток на моё поведение. В дверной глазок я увидел на лестничной площадке девушку лет тридцати с канцелярской папкой в руках.