Андрей Белькович – Второй шанс (страница 2)

На меня нахлынула волна воспоминаний. Моё детство проходило в семидесятые годы прошлого века в сельской местности. Я всегда с удовольствием вспоминаю те далёкие годы. Мы с соседскими пацанами просто жили на улице. Родителям не то чтобы не было до нас времени – просто утром, когда мы ещё спали, они уходили на работу, а вечером, придя с работы, спешили на огород, чтобы дотемна управиться по хозяйству, на скорую руку готовили ужин, пораньше ложились спать, чтобы набраться сил для следующего трудового дня. Летом мы целыми днями гоняли на великах, лазили в колхозные сады полакомиться черешней, яблоками и другими вкусняшками, правда, потом частенько болели животы, но нас это сильно не расстраивало. Когда солнце только-только садилось, мы играли в футбол, в «войнушки», в «слона» и другие подвижные игры в зависимости от условий двора, в котором проживали. С наступлением сумерек энергия немного шла на спад, мы разжигали костёр прямо на улице, готовили в углях печёную картошку, поджаривали хлеб, сало, колбаску на открытом огне. Но главной изюминкой этих посиделок были фантастические, мистические и приключенческие рассказы, которые мы прочитали раньше в дождливую погоду. Ближе к ночи мы переходили на страшилки, которые порой сами же и сочиняли. Большое на наше времяпрепровождение оказывали фильмы, идущие в кинотеатрах страны. После картин про индейцев мы делали луки и стреляли в импровизированные мишени, в воздушные шарики. После итальянского боевичка начинали изготавливать самопалы и пугачи. После французских фильмов про мушкетёров мы неистово бились на шпагах…

Река занимала особое место в нашей жизни, это и активная рыбалка, ловля раков и заплывы на самодельных плотах, переплывание реки на спор. Как мы выжили без охраны, без спасателей, до сих пор не могу понять. Мы старались почти всё сделать своим руками. Когда мне родители не смогли купить мопед из-за финансовых затруднений, я собрал его сам. На школьном стадионе часто устраивали свалку металлолома, который мы дружно собирали по всей станице. Там я нашёл целую, немного ржавую, с облупившейся кое-где краской, раму с вилкой и сидушкой. Пожилой сосед подарил мне колёса, которые он использовал для самодельной тачки. Она ему уже была не нужна в силу возраста. Двигатель собирали всем миром по кусочкам, мелочёвку я купил в магазине, разбив свою копилку, сделанную в виде небольшого кота. На всё про всё у меня ушёл месяц, но это был шедевр, некоторые пацаны даже немного завидовали.

Лет с четырнадцати нас уже потянуло к девчонкам, но это отдельная история. Когда сейчас дети хвалятся друг перед другом, что у них сотни виртуальных друзей в соцсетях, у меня это вызывает грустную улыбку. У меня был один, единственный настоящий друг Алексашка, Санёк, все остальные – это просто ребята с нашего двора, одноклассники, знакомые, товарищи. Многие нас считали братьями, потому что мы были не разлей вода, постоянно вместе. Как-то, посмотрев индийский фильм, где друзья побратались, порезав себе руки и приложив их ранами друг к дружке, мы сделали то же самое. Так получилось, что наши интересы, мысли, взгляды на происходящие вокруг нас события полностью совпадали, мы были как одно целое. Жизнь нас ненадолго разбросала по стране, но потом мы опять были вместе и даже немного дружили семьями. К великому сожалению, он трагически погиб в автокатастрофе. Старый друг никуда не исчез, он просто ушёл в другой мир. Память о нём навсегда осталась в моём сердце. С годами я так больше и не встретил такого же преданного и надёжного единомышленника.

Счастливое, беззаботное детство незаметно пролетело, и наступала пора юности. Среднюю школу я закончил на отлично, имел первый спортивный разряд по велоспорту и был кандидатом в мастера спорта по вольной борьбе. Я хотел стать юристом, и не просто юристом, а знаменитым адвокатом. Начитавшись художественной литературы о Шерлоке Холмсе, Аллане Пинкертоне, мисс Марпл, я мечтал распутывать сложные преступления, но при этом оставаться свободным от служебных обязанностей, отчётов, подчинений и связанного с ними рутинного бумаготворчества. В нашей стране не было частных детективных агентств, и мне казалось, что наиболее близким к моим мечтаниям будет адвокатура, где можно будет параллельно с правоохранительными органами самостоятельно расследовать преступления и при следственной ошибке доказывать невиновность моего подзащитного или как минимум облегчить его учесть. Но моим мечтаниям не суждено было сбыться.

Так случилось, что мой отец из жизни ушёл очень рано в результате тяжёлой болезни. Спустя какое-то время мама опять вышла замуж, и меня воспитывал отчим. Отношения в семье были нормальные, но мы всё равно оставались чужими людьми. Когда до окончания школы оставалось полгода, я сказал родителям, что хочу поступать в юридический институт. Мама похвалила и поддержала моё решение, отчим сдержанно промолчал. Через неделю он принёс домой газету «Комсомольская правда», где на полстраницы была статья о военном пограничном училище КГБ СССР. На семейном совете было решено, без учёта моего мнения, что мне лучше стать военным, а не юристом. Прозвучали доводы, что при поступлении в юридический институт могут потребовать деньги, которых у нас нет, а если даже я чудом и поступлю, то пять лет меня надо будет кормить, платить за моё проживание, возможные «хвосты» в период сессий, модно одевать, тратиться на проезд, а в военном учебном заведении я буду на полном государственном обеспечении, рано выйду на пенсию, получу от государства жильё, льготы. Вот это был первый, самый значимый пункт в моей жизни, который бы я хотел изменить.

– Друзья, пора укладываться спать, завтра рано мы выезжаем домой. – От нахлынувших воспоминаний меня отвлёк голос Светланы Владимировны.

Дети без особого желания стали расходиться по своим комнатам и готовиться ко сну. Путь домой прошёл без особых приключений. Мы потихоньку возвращались в русло повседневной жизни, оставив в памяти массу хороших впечатлений и воспоминаний от поездки в горы.

III

Утром я проснулся поздно, на часах было 9:00. Давно со мной такого не происходило, обычно я в шесть часов уже был на ногах. Во всём теле я чувствовал такой прилив сил, что мне казалось, словно я в казарме военного учебного заведения и на зарядке готов пробежать марш-бросок в шесть километров в полном военном снаряжении. Принимая гигиенические процедуры и готовя себе завтрак, я невольно предался воспоминаниям…

Да, я, будучи послушным, благодарным и очень ответственным сыном, не пошёл против воли родителей – сказались строгое воспитание и ответственный характер. Экзамены я сдал на отлично и лишь изложение написал на четвёрку, в итоге набрав столько баллов, что легко мог бы пройти на юрфак в МГУ, но киноленту назад уже не отмотать.

Учиться было легко, морально постоянно напрягало лишь казарменное положение (на все мероприятия от подъёма и до отбоя – построение; подчинение всем – от командира отделения, такого же курсанта, но поступившего не с гражданки, а из армии и уже имевшего сержантское звание, и до начальника учебного заведения; практически отсутствие свободного времени). Мне повезло: на четвёртом курсе учился мой земляк Сергей Береговенко, чемпион училища по каратэ. Землячество в военной системе – это как родство. Сергей взял меня под свою опеку, часто забирал меня с самоподготовки на тренировки по рукопашному бою. Одногруппники меня побаивались и немного уважали. В нашей группе училось 35 курсантов на первом курсе, к выпуску добрались лишь 23. Дисциплина была строжайшая. Все четыре года мы находились на казарменном положении. В увольнение отпускали редко. Отчисляли за драки, возвращение из увольнения с запахом алкоголя, неуспеваемость, самоволки, многие не выдерживали нагрузки и уходили сами. Как я хотел всё бросить! Но меня удерживала любовь мамы, ежедневные письма которой были пронизаны гордостью за единственного сына. На втором курсе за отличную учёбу и хорошие показатели по физической подготовке меня назначили заместителем командира взвода с присвоением сержантского звания. Ближе к выпуску командир нашего учебного взвода (курсовой офицер капитан Владимир Николаевич Втюрин) приоткрыл мне завесу тайны распределения к местам дальнейшей службы. Мне предоставлялся выбор: остаться в училище на преподавательской должности на кафедре физической подготовки (на тот момент я уже был мастером спорта по рукопашному бою) или послужить курсовым офицером (трое командиров учебных взводов с нашего курса поступали в академию, образовались вакансии). Такой шанс предоставлялся единицам, и его надо было заслужить. Перспективы были хорошие, но за месяц до получения лейтенантских погон произошёл случай, перевернувший всё с ног на голову.

Я нёс службу дежурным по курсу (по учебной роте), со мной поддерживали порядок ещё трое дневальных. За час до подъёма из канцелярии (помещения для ответственного офицера) вышел капитан Валиев и валкой походкой прошёл в туалет. Офицер явно был нетрезв. Попасть обратно в свой кабинет он не смог, потому что дверь закрылась сквозняком, а ключ остался в канцелярии.

– Дежурный, метнулся ко мне! – гневно проревел офицер.