Андрей Белецкий – Язык и идеология: Критика идеалистических концепций функционирования и развития языка (страница 28)
Таким образом, ряд теоретиков речевых актов, причисляющих себя к социальному направлению в лингвистике, фактически отходят от принципов социолингвистического анализа при исследовании речевых актов.
Ошибочность методологической позиции у ряда представителей этого направления проявляется и в том, что акцент на речевую деятельность не всегда дает возможность установить системные связи иллокутивных актов в сфере косвенной номинации. Ряд лингвистов, анализируя косвенные речевые акты (косвенные директивы, просьбы и т.п.), полагает, что косвенное значение таких актов является значением (!) говорящего; оно не входит в значение предложения и не отражено в формах его синтаксической организации. Другие теоретики речевых актов причисляют косвенное значение речевых актов к прагматическим значениям высказываний и считают, что эти значения связаны с синтаксисом предложения. Онтологическая сущность категории импликации представляется не вполне ясной в связи с тем, что в нее включаются разнородные явления, а методы декодирования косвенных речевых актов остаются идентичными. На наш взгляд, небуквальные иллокутивные акты, анализируемые в работах зарубежных лингвистов и философов, представляют собой различные формы косвенной номинации, не сводимые к одной модели: их можно разделить на три основные категории, характеризующиеся различными признаками:
1) косвенные иллокутивные акты, значение которых определяется на уровне текста, на основе корреляции с другими высказываниями. Импликация возникает как результат семантической несовместимости высказываний и нередко индицируется социолингвистическими факторами (например, коммуникативной компетенцией говорящих);
2) косвенные иллокутивные акты, сущность которых раскрывается только на основе общей ситуации речевого общения, макроконтекста, поскольку лексико-грамматическая структура предложения сама по себе не индицирует скрытый смысл. В декодировании значения таких высказываний принимаются во внимание и факторы социолингвистического плана. Например, высказывание
3) особую группу составляют иллокутивные акты, включающие типизованные высказывания, имеющие определенную модель, а в ряде случаев и определенное лексическое наполнение. К таким единицам Дж. Серль относит предложения, выражающие косвенные просьбы, приказы, желание, угрозу:
В интерпретации значений речевых актов зарубежные лингвисты не всегда достаточно четко разграничивают семантические и прагматические аспекты высказывания, не уточняют роль пресуппозиций в организации речевой деятельности индивидов. В связи с этим не получает окончательного решения и вопрос о специфике косвенных иллокутивных актов и импликаций в сфере скрытой номинации.
Нельзя не отметить, что и в зарубежном языкознании все больше высказывается критических точек зрения на понимание речевых актов как регламентированного вида деятельности. Отмечается, что принципы и правила организации речевых актов не обладают той объяснительной силой, которая приписывается им в интерпретации значения высказывания. Лингвисты, занимающиеся изучением функциональных аспектов предложений, настаивают на необходимости четкого разграничения семантики и прагматики при интерпретации значения высказывания и его компонентов (см.: Sadock, 1978; Morgan, 1978; Holdcroft, 1978).
Подводя итоги, следует отметить, что поскольку теория речевых актов рассматривает речь как одну из форм, подчиненных правилам поведения, многие языковые процессы, в том числе и явления косвенной и скрытой номинации, объясняются не динамическими свойствами языка как средства общения, не его способностью к семантическому и формальному варьированию, а факторами отклонения от правил организации идеальных форм дискурса. Такой подход к изучению речевой деятельности ведет, в конечном счете, к экзистенционализму с его идеалистической основой, поскольку первоосновой здесь являются речевые акты как особый вид деятельности, упорядоченный характер которой не связывается с закономерностями объективной действительности. Коммуникация же, как известно, – это
«не простое соположение единиц, например, слов, а грамматически и семантически упорядоченная структура, передающая внутренне упорядоченный способ существования вещей, предметов, их свойств и отношений»
Идеалистическая концепция теории речевых актов в зарубежной лингвистике проявляется, как было показано выше, и в трактовке скрытой номинации (конвенциональных и разговорных импликаций), которая, как известно, представляет собой один из характерных способов выражения различных категорий. Скрытое выражение значений в речевых актах определяется не как нарушение изоморфизма между содержанием и формой, когда часть элементов ситуации, передаваемой предложением, не получает вербальной оформленности. Имплицитность в рамках данной теории – это релятивная категория, представляющая собой либо производное от лингвистического значения высказывание, либо такое понятие, которое вытекает из отношения коммуникантов и основывается на их коммуникативной интенции, пресуппозициях, а также правилах организации и декодирования высказываний. Показательно в этом отношении определение разговорной импликации как частичного описания коммуникантов (см.: Sadock, 1978, 284).
Идеалистический подход к изучению речевой деятельности проявляется и в самом методе выделения и описания разговорных импликаций, ориентированном на критерий соблюдения коммуникантами определенных принципов речевого общения. Однако не отношения между «нормой» и «отклонениями» от нормы, как полагают теоретики речевых актов, порождают различные импликации в процессе речевого общения, а сам язык, обладающий богатейшими возможностями передачи информации, допускает такие формы организации высказываний, в которых он обходится «без звукового обнаружения категории» (Кацнельсон, 1972, 80).
Интенсивная разработка теории речевой деятельности в зарубежной лингвистике в значительной степени обусловлена стремлением философов и лингвистов противопоставить свою теорию концепции Н. Хомского, исключившего речевую деятельность из рассмотрения как явление неграмматичное и хаотичное (Швейцер, 1980, 11 – 12). Однако, критикуя Н. Хомского за игнорирование социального аспекта языка, представители данного направления в лингвистике допускают одностороннее, часто весьма субъективное толкование речевой деятельности и ее внутренних механизмов. По их мнению, объективно наблюдаемыми фактами могут быть лишь факты речи, рассматриваемые как один из видов поведения, и лишь они являются предметом языкознания. Совершенно очевидно, что если язык понимается как система взглядов исследователя на речь или как сама система его описания, то вопрос о языке как предмете языкознания решается с идеалистических позиций (Панфилов, 1979, 4). При таком подходе к определению языка и его сущностных характеристик не учитываются связи синтагматических и парадигматических аспектов языковых единиц, не всегда находит отражение причинно-следственная связь фактов языка и реальной действительности, игнорируются конкретные живые факты языка. В ряде исследований вопросы социальной детерминации речи уступают место анализу коммуникативных ситуаций с позиции идеальных речевых актов. Поскольку в центре внимания здесь отношения между коммуникантами, а не многообразие языковых форм выражения их мыслей, лингвисты и философы данного направления фактически ограничиваются изучением лишь диалогической речи. Монологическая речь в различных регистрах языка остается вне поля зрения этих исследователей.
Все эти факты одностороннего понимания и толкования сущности языка и его дифференциальных признаков, естественно, должны учитываться при оценке мировоззренческого аспекта теории речевой деятельности в зарубежной лингвистике.
Список литературы
Проект ЦК КПСС к XXVI съезду партии. Основные направления экономического и социального развития СССР на 1981 – 1985 годы и на период до 1990 года. – Правда, 1980, 2 дек.