Андрей Белецкий – Язык и идеология: Критика идеалистических концепций функционирования и развития языка (страница 27)

A. I am out of petrol.

B. There is a garage round the corner

– импликация выявляется в результате процедуры логического вывода, опирающегося на правило релевантности высказывания:

«B нарушал бы принцип „быть релевантным“, если бы не считал возможным, что гараж открыт и что в нем есть бензин для продажи; итак, он подразумевает, что гараж открыт или, по крайней мере, может быть открытым, и т.д.» (там же).

Однако по нормам социолингвистического плана данный речевой акт представляется вполне корректным, ответная реплика адресата вполне уместна, и никакого отклонения от нормы в построении дискурса не наблюдается. Здесь имеет место взаимное влияние участников речевой ситуации друг на друга. Известно, что если говорящий не задает прямого вопроса, а делает лишь намек на него путем определенного сообщения, адресат речи под влиянием говорящего также не ответит прямо на скрытый вопрос, а лишь намекнет косвенно о возможности реализации желаемого для адресата действия.

Ориентация на определенные правила ограничивает возможности интерпретации значений невыраженных звеньев дискурса, игнорирует явления вариативности и полисемии речевых актов. Интерпретация импликаций часто носит при этом интуитивный характер, как, например, в следующем диалогическом единстве, где скрытое содержание, по мнению Г. Грайса, сводится к суждению Smith has or may have a girlfriend in New York:

A. Smith does not seem to have a girlfriend these days.

B. Не has been paying a lot of visits to New York lately

Здесь, на наш взгляд, возможна как импликация суждения Smith is busy, так и отсутствие какой-либо импликации вообще, если B сообщает A дополнительные сведения об обсуждаемом лице. В последнем случае речевой акт характеризуется конвергирующим поведением коммуникантов, стремящихся создать общее знание AB-события. Не вполне четко определяются виды и маркеры импликации в речевых актах подобного типа. Не разграничиваются импликации, устанавливающиеся на основе соотнесенности / несоотнесенности диалогических реплик, и импликации, возникающие в диалогических единствах типа Where does С. live? – Somewhere in the South of France, где значение косвенного иллокутивного акта вытекает из лексического значения компонента somewhere и импликация, таким образом, не базируется на межфразовой связи с предшествующим высказыванием.

Стремление выделить в косвенных речевых актах скрытое содержание, опираясь на критерий соотнесенности / несоотнесенности высказывания с постулируемыми правилами и требованиями идеального речевого акта, побуждает исследователей выделить два уровня высказывания, которые получают весьма расплывчатое толкование: уровень выражения the level of what is said, на котором прослеживается нарушение правил дискурса, и уровень импликации the level of what is implicated, на котором эти правила соблюдаются. Предложения тождества типа War is war и Women are women, по мнению Г. Грайса, характеризуются нарушением правила количества, поскольку они не передают никакой информации на уровне выражения, но информативны на уровне импликации, а их значение зависит от способности слушающего объяснить, почему говорящий выбрал именно данную конструкцию для передачи соответствующего значения.

В этой связи следует отметить, что в конкретных речевых ситуациях употребление высказываний – косвенных средств выражения тех или иных значений настолько стабилизируется, а разговорные импликации становятся настолько стереотипными и часто вообще не воспринимаются как импликации, что интерпретация таких речевых актов с точки зрения правил дискурса вряд ли правомерна, поскольку она не учитывает реальных фактов языковой действительности. Предложения тождества типа War is war с точки зрения реальной языковой действительности представляют особый, стабильный тип построения, не предусматривающий введения дополнительной информации путем расширения конструкции. Сжатость модели – показатель подчеркнутого качественного признака субстанции, а не результат нарушения правила достаточной информативности высказывания. Здесь импликация является «нормой» построения высказывания.

Далеко не всегда представляются правомерными применяемые сложные приемы декодирования значений в ситуациях косвенной номинации. В таких случаях опять-таки не учитываются факты стабилизации, стереотипности речевых ситуаций, а также их вариативность, игнорируются живые, конкретные факты языка. Применение схем декодирования, предлагаемых лингвистами и логиками этого направления, в целом ряде случаев не дает возможности дифференцировать стандартные и вариабельные ситуации, стандартные и вариабельные высказывания (см.: Верещагин, Костомаров, 1973, 95 – 102). Приведем пример. Одной из стандартных, с точки зрения социолингвистики, является такая ситуация, в которой отказ адресата от предложения говорящего вербально не выражен. Эксплицитно выраженное высказывание, объясняющее причину отказа, несогласия, невозможности принять предложение, является, таким образом, косвенным средством выражения отрицательной реакции адресата. Импликация отрицательного суждения прослеживается как в симметричных ситуациях, коммуниканты которых характеризуются одинаковыми социальными признаками, так и в ситуациях асимметричных, участники которых различаются по социальному положению, возрасту и другим признакам, хотя, видимо, скрытая ситуация отказа наиболее характерна для лица подчиненного, низшего по рангу. Нулевая форма суждения здесь социально детерминирована, ибо ее можно считать этикетной формой. Отсутствие прямого ответа на вопрос или предложение – это по нормам социального общения вежливый отказ или несогласие. Поэтому нам представляется, что социальный фактор в таком случае является вполне достаточным индикатором содержания импликации.

Рассмотрим, как объясняет Дж. Серль значение косвенного иллокутивного акта отказа от предложения пойти в кино (ситуация: A. Пойдем сегодня вечером в кино. B. Я должен готовиться к экзаменам). Значение косвенного речевого акта раскрывается путем реконструкции шагов, отражающих ход рассуждений слушающего, базирующихся на теории речевых актов, правилах говорения, фоновых знаниях коммуникантов:

Шаг 1. Я сделал У предложение пойти в кино, а он ответил, что должен готовиться к экзамену.

Шаг 2. Я предполагаю, что У соблюдает правило сотрудничества и что его ответ имеет отношение к моему предложению.

Шаг 3. Релевантный ответ, согласно теории речевых актов, должен быть согласием, отказом, контрпредложением, дальнейшей дискуссией.

Шаг 4. Его буквальный ответ не относится ни к одному из них и, следовательно, не является релевантным выводом из шагов 1 и 3.

Шаг 5. Следовательно, он имеет в виду большее, чем говорит. Если считать, что его ответ является релевантным, то его первичное иллокутивное высказывание отличается от буквального иллокутивного высказывания (вывод из шагов 2 и 4).

Шаг 6. Я знаю, что подготовка к экзамену занимает более чем один вечер, а посещение кино отнимет довольно много времени (фоновая информация).

Шаг 7. Следовательно, он не может одновременно пойти в кино и готовиться к экзамену в один и тот же вечер.

Шаг 8. Предварительное условие для понятия предложения состоит в способности выполнить акт, предицированный в условии соответствующего пропозиционального содержания (теория речевых актов).

Шаг 9. Следовательно, мне ясно, что он сказал нечто такое, следствием чего является то, что он, вероятно, не может безоговорочно принять предложение (вывод из шагов 4, 7, 8).

Шаг 10. Итак, его первичное невыраженное иллокутивное утверждение, по-видимому, заключается в отказе от предложения (вывод из шагов 6 и 9).

Если адресат не получил желаемый (!) результат в ходе декодирования такого рода, то он, по мнению Дж. Серля, либо сделал ошибку в дедукции, либо высказывание его является неуместным и нерелевантным в приведенной речевой ситуации.

Данная схема декодирования, на наш взгляд, вряд ли воспроизводит реальный процесс раскрытия значения косвенного иллокутивного акта. Этот процесс, надо полагать, имеет автоматизированный характер, и модель декодирования скрытого значения может быть представлена в виде одного шага, если декодирование будет базироваться, например, на коммуникативной компетенции коммуникантов. Как уже говорилось выше, отсутствие ответа на предложение говорящего означает либо вежливый отказ, либо нежелание продолжать разговор.

Кроме того, следует отметить, что изложенная модель декодирования скрытого значения Дж. Серля не лишена внутренних противоречий. С одной стороны, она предполагает регламентированный подход к языку с готовыми моделями знаний; с другой стороны, допускает весьма субъективное толкование дедуктивных звеньев. Так, шаги 6, 8, 9 представляются весьма субъективными по своему содержанию; здесь, на наш взгляд, возможны и альтернативные суждения. Вывод о значении импликации может быть сделан на 6-м или 7-м этапе декодирования. Р. Райт справедливо отмечает, что реализация такой схемы декодирования связана с рядом трудностей. Прежде всего трудность возникает в связи с выбором самого объекта исследования; следует выделить тот языковой материал, который дал бы возможность сформулировать необходимые правила его анализа. Надо знать, как действуют эти правила. Кроме того, чтобы применять правила для раскрытия разговорных импликаций, исследователю приходится приписывать конвенциональным высказываниям статус неконвенциональных, что, естественно, ведет к искажению реальной картины функционирования языка и его единиц и нивелирует разницу между стабильными и нестабильными явлениями (Wright, 1975, 380).