Андрей Белецкий – Язык и идеология: Критика идеалистических концепций функционирования и развития языка (страница 1)
ЯЗЫК И ИДЕОЛОГИЯ
Критика идеалистических концепций функционирования и развития языка
Редакция литературы по филологии и журналистике
Зав. редакцией
Под редакцией проф., д-ра филол. наук
Киев «Вища школа», 1981
Сдано в набор 20.05.81.
Подп. в печать 24.08.81.
Тираж 1.500 экз.
Цена 2 р. 40 к.
Введение
Язык представляет собой общественное явление, созданное обществом и немыслимое вне общества. Этот его характер обусловливает строение языковой системы, ее функционирование и развитие. Будучи «важнейшим средством человеческого общения» (В.И. Ленин), язык составляет одно из самых важных условий существования человеческого общества. Ввиду огромной роли, которую играет язык в жизни и деятельности человечества, многообразия и всеобъемлющего характера его функций, он является предметом изучения целого ряда наук – языкознания, философии, социологии, психологии, логики и др. Изучение языковых явлений и процессов зачастую не может исчерпываться только лингвистическими средствами и завершаться в пределах одного языкознания, нередко языковедческие проблемы перерастают в философские, идеологические и политические. Это не только вынуждает самих языковедов широко использовать в своем анализе данные других общественных наук, но и сообщает особую актуальность междисциплинарной координации исследовательских программ.
Со своей стороны, науки об обществе тоже кровно заинтересованы в сотрудничестве с языкознанием. Самые тесные связи с ним поддерживала на всем протяжении своего существования философия. В любой философской системе вопрос о роли языка в познании является одной из основных составных частей гносеологии. Поскольку же язык, обслуживая все многообразие человеческой практики, отражает в своем развитии и определенные процессы общественной дифференциации, то к его проблемам проявляет все больше внимания социология.
Естественно, что каждое из направлений лингвистики в своих толкованиях важнейших понятий своей науки основывается на той или иной философской теории. Особенно это проявляется при решении таких проблем, как определение предмета лингвистики – языка, объективность его существования, соотношение языка и речи, знаковая природа языка, связь внутриязыковых и внешних факторов и ряд других.
«Философские основы любого лингвистического направления определяют также те методологические принципы, которыми его представители руководствуются при исследовании языка»
Поэтому от того, насколько правильны исходные философские позиции исследователя языка, непосредственно зависит точность и адекватность результатов его исследований.
Общеизвестно, что, как и любая другая научная область, язык и языкознание представляют собой арену острой борьбы двух противоположных мировоззрений, двух философий – диалектического и исторического материализма, с одной стороны, и различных школ и оттенков идеализма – с другой. Языковеды социалистических стран и ряд других деятелей зарубежной лингвистики используют в качестве основы для своих исследований принципы марксистско-ленинской философии, что обеспечивает им возможность решения самых сложных проблем функционирования и развития языка. Многие же лингвистические школы Запада следуют в фарватере идеалистических теорий, что в ряде случаев приводит к ошибочным представлениям о сущности языка, к отрыву его от мышления, изоляции от общества, неправильному истолкованию его функций и т.д.
Было бы большой ошибкой считать, что конкретные науки, в том числе и языкознание, лишены мировоззренческого аспекта, или пытаться отделить философские концепции лингвистических школ от разрабатываемых на этой основе специальных теорий языка. Конечно, писал Ф.П. Филин,
«философские концепции и специальные лингвистические теории – не одно и то же. Однако из этого вовсе не следует, что они представляют собой автономные, независимые друг от друга области. Заявления некоторых ученых, что они стоят вне философии, – намеренный обман или самообман. Специальные теории и методы исследования обусловлены специфическими особенностями изучаемого предмета, но в основе их всегда (осознанно или неосознанно) лежат общие философские принципы»
Столь же неправомерно было бы допускать возможность примирения в лингвистической теории или практике различных мировоззренческих позиций – идеалистических и материалистических. Такая теоретическая «всеядность» или пассивность, желание стать на позиции методологического плюрализма не соответствуют ни духу советской лингвистической науки, ни ее гражданскому долгу, не говоря уже о том, что это неизбежно отрицательно сказалось бы на качестве исследований. Предостерегая от проявлений безыдейности и мировоззренческой неразборчивости, наблюдающейся среди некоторых деятелей нашей литературы и искусства, Л.И. Брежнев в докладе на XXVI съезде КПСС заявил:
«Здесь мы должны быть непримиримыми. Партия не была и не может быть безразлична к идейной направленности нашего искусства»
Решения XXVI съезда КПСС призывают всех советских ученых сосредоточить свои усилия в области «критики антикоммунизма, буржуазных и ревизионистских концепций общественного развития» (там же, с. 146). Все это имеет прямое отношение и к языкознанию, в значительной мере сопричастному к решению проблем общественного значения.
В свете этих задач какое бы то ни было примиренческое отношение к теориям, исходящим из философии, противоборствующей нашей идеологии, не может быть оправдано. Иногда такое отношение обосновывается общностью задач всей «мировой лингвистики». На это очень правильно возразил Ф.П. Филин:
«Попытки некоторых лингвистов, – сказал он, – строить общелингвистические концепции, пригодные для любой методологии, претенциозны и бесплодны. Мировое языкознание как единое целое существует и не существует. Оно существует, поскольку имеет один объект изучения – язык, поскольку бесчисленное множество специальных лингвистических теорий исследует одни и те же объективно существующие явления языка и дает им однородные или сходные, а также взаимоисключающие объяснения (например, разные гипотезы происхождения аканья и оканья в славянских языках). Его нет, когда речь идет о его методологических философских основах. Нельзя объединить в единое целое (тем более непротиворечивое) материализм и идеализм, диалектику и механицизм. В этом плане существует только борьба, борьба непримиримая»
Принципиальные различия в подходе к одним и тем же аспектам языка особенно показательны в области социальной лингвистики. Некоторые лингвистические направления Запада осознали ограниченность структуралистических теорий, проповедывающих самодовлеющую сущность, имманентность и статичность языка, ограничение анализа лишь терминами внутриязыковых отношений, и пришли к убеждению, что не менее важны и его общественные функции. Развернулось изучение таких вопросов, как соотношение между языком и социально-классовой структурой общества, место языка среди других общественных явлений, характер воздействия социальных факторов на язык и т.д. Бурное развитие социолингвистических исследований наблюдается в последние десятилетия почти во всех странах Западной Европы и Америки. У некоторых ученых, работающих в этой области, появился живой интерес к марксистско-ленинской теории классов и классовой борьбы, материалистическому пониманию общественного развития. Однако многие социолингвисты до сих пор остаются в плену позитивистской философии, требующей ограничения предмета анализа «реально наблюдаемыми» фактами, явлениями, «данными в опыте». В частности американские ученые
«пытаются анализировать язык, культуру и общество в рамках единой поведенческой модели, исходя при этом из теории изоморфизма языковых и социокультурных систем»
В трудах популярного английского социолингвиста Бэзила Бернстайна и его последователей неправомерно преувеличивается значение языка как социального фактора. Выдвинув теорию о жестком закреплении за каждым общественным классом особой формы использования языка – «языкового кода», Б. Бернстайн воздвиг между разными кодами непроницаемые перегородки. Откровенно классовая направленность и тенденциозность теории языковых кодов Б. Бернстайна весьма импонировала реакционным правящим кругам капиталистических стран, которые не только обеспечили ей широкую рекламу, но и организовали немедленное внедрение в практику школы многих ее предписаний.
Мнение о том, что язык и социокультурные структуры находятся в отношениях «взаимной детерминации», т.е. взаимно воздействуют друг на друга и определяют характер формирования и развития, отстаивают и некоторые другие зарубежные социолингвисты. В противоположность им Дж. Фишман и его последователи утверждают, что связи между ними либо несущественны, либо равноправны, и сводят всю речевую деятельность к ее индивидуальным составляющим, фактически игнорируя ее социальный характер. Как правило, во всех этих трудах не учитывается богатый арсенал советского языкознания, постоянно уделявшего огромное внимание связям языка и общества и зависимости языкового развития от социальных факторов.