Андрей Астахов – Крестоносец: Железная Земля (страница 74)

— Почти месяц.

— Я тоже был женат, и это было давно. У семейной жизни есть много преимуществ, но одно я особенно ценю: когда проживешь в браке год, перестаешь бояться смерти, — по тону Уолтера было непонятно, говорит он серьезно или шутит. — Что ж, допью бутыль без тебя. А может, еще одну откупорю.

Я уехал из "Зеленого дома" со странным чувством. Вокруг меня теплел и звенел птичьим пением чудесный апрельский вечер, но на душе было холодно и смутно. Все время вспоминались слова Уолтера: " Есть вещи, которые лучше не знать."

Странно все как-то получается. И жутковато. До сих пор случайные события соединяются в логическую цепь, в которой пока не хватает очень важного звена — понимания того, почему я оказался в центре событий. Допустим, сэр Роберт знал что-то очень важное. Что-то такое, что ужасно напугало шишек из Высокого Собора, и они в свое время запретили сэру Роберту доводить до конца расследование, начатое нами на берегу Солоницы. Что их могло напугать? Возможно, предупреждение сэра Роберта о пробуждении Иштар и возможной угрозе нового Нашествия. Но ведь фламеньеры должны бороться с нежитью. Это их призвание, ради этого и создавался Орден. А командоры закрыли на все глаза, сделали вид, что это их не касается. Недооценили опасность? Или же я оказался прав, говоря де Фанзаку о страхе перед магистрами Суль?

Если так, то дела еще хуже, чем я думаю. Империя напоминает мышь, загипнотизированного змеей. Орден не замечает — или не хочет замечать, — угрозы, о которой предупреждал сэр Роберт. Он не смог их убедить. Может, это придется теперь сделать мне?

Смешно. Командоры не послушали знатного лорда, опытнейшего персекьютора. Станут ли они слушать меня, человека с Луны, как меня тут называют, безродного выскочку, у которого в Ордене врагов гораздо больше, чем друзей?

С другой стороны, остался только один человек, которому известны все подробности последней охоты сэра Роберта, и это я. Лукас Суббота мертв, Элика мертва, Домаш не в счет, он не персекьютор. Медальон у меня, и это тоже не простое совпадение.

Нет, все-таки я пока слишком мало знаю. Поэтому надо действовать с умом.

Во-первых, у меня есть Домино. Ей нужно встретиться с императором, и я должен защитить ее от всех опасностей. Она главное, что есть в моей жизни, все остальное на втором плане.

Во-вторых, по прибытии в Роздоль надо встретиться с де Фалленом. Он единственный, кто может поддержать меня при необходимости. Во всех смыслах.

В-третьих, дождусь, что разузнает Уолтер. Мне показалось, что он не был со мной до конца откровенен. Может, я еще узнаю от него все, как есть.

Так или иначе, у меня есть несколько дней. События в Кланх-о-Доре измотали меня, и я хочу отдохнуть. Хочу побыть рядом с Домино. На все остальное плевать. Не до судеб мира мне сейчас.

Уже стемнело, когда я въехал в Львиные ворота Рейвенора и направил коня в сторону Фор-Маньен. Узкие улочки имперской столицы после наступления темноты пустеют: пока я ехал к Малому Имперскому рынку, мне повстречались только стражники, патрулирующие улицы, несколько горожан, спешивших куда-то — видимо, домой, — молодая женщина с клеткой, в которой сидела нахохлившаяся курица, и пара нищих у самых ворот рынка. Лишь ближе к центру улицы стали многолюднее, а близ Императорских садов я встретил большую компанию молодых и хмельных гуляк, праздновавших помолвку одного из своих друзей.

— Выпейте с нами, сэр! — обратился ко мне один из парней, видимо, старший в этой компании. Наполнил из меха кубок и протянул мне. — Выпейте за счастье молодых!

Виновники торжества тут же вышли вперед, поклонились. Забавные такие — парнишка типичный купчик, круглолицый, коренастый, в шапочке пирожком и атласном жилете поверх расшитой камизы, девушка ему под стать, сдобная толстушка с ямочками на щеках и великолепной косой. Я знал, что встреча с фламеньером на улице считается у простонародья хорошей приметой, поэтому принял кубок.

— Долгих лет счастья! — сказал я ребятам, коснувшись кубка губами. Один золотой, который я вытащил из кошеля и прибавил к добрым пожеланиям, сильно смутил и обрадовал парочку. — Пусть Матерь благословит вас!

— И вам удачи и счастья, милорд! — запинаясь, воскликнул счастливый жених. — И п-пусть ваш меч разит нечестивых к-как молния!

Компания, откланявшись мне, повлеклась дальше, ища новых развлечений, я поехал в сторону цитадели, улыбаясь и думая о нас с Домино. Интересно, когда Варин венчал нас, у меня было такие же идиотское выражение лица, как у этого парнишки? Если так, то бедная Домино.

Нет, не бедная она. Прекрасная и единственная. Лучше нее нет никого.

До улице Кастерль-Рош осталось проехать всего два квартала. Впереди фонарщик зажигал масляный фонарь на столбе, а в роскошном особняке справа от дороги ярко горели окна и играла музыка — верно, хозяева принимали гостей.

И вот тут у меня появилась странная, неожиданная мысль. Если хрономагия позволяет узнать прошлое, почему бы не попробовать увидеть будущее?

Я решил попробовать. Тут же снял с шеи фламенант-медальон, сжал его в кулаке, закрыл глаза, попытался отбросить все лишние мысли и оставить только одну, главную.

Я ХОЧУ УВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ! Я ХОЧУ УВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ!

И хрономагия сработала.

Ощущение близости смерти. Озноб во всем теле — и страх.

Пустынная, вымершая улица. Жуткие стенающие вопли из темноты.

Кукла. Такая же, как в Баз-Харуме.

Она лежит прямо на дороге, ведущей к воротам цитадели. Самодельная тряпичная кукла в лоскутном платье, видимо, сшитая заботливыми руками какой-то матери для своего ребенка, со смешными культями вместо рук и ног и вышитым на приплюснутой голове лицом — круглые глаза, розовая костяная пуговица вместо носа, лунообразный рот.

Где женщина, которая сделала ее? Где ребенок, который играл с ней?

Никого.

— Эвальд?

— Этот холод… Почему так холодно? И что там за крики?

— Не надо спрашивать, — голос мертв, как ночь, которая меня окружает. — Ответы ничего не изменят.

— Сэр Роберт, это вы?

— Это будущее. Ты же хотел видеть его? Теперь смотри.

— Я уже видел все это. Так было в Баз-Харуме.

— Так будет везде. Осталось совсем недолго.

— О чем ты говоришь? Что тут случилось?

— Уходи отсюда. Они чувствуют тебя. Они совсем рядом.

— Это ведь Рейвенор! Я знаю, я узнаю эту улицу!

— Рейвенор. И весь мир.

— Черт, я не хочу! Прекрати это, немедленно!

— Это нельзя прекратить. Тебе уже ничто не поможет.

— Нет! — Ужас и тоска сдавливают мне горло, воздуха не хватает, я кричу, как в кошмаре. — Домино! Домино, где ты?

— Здесь, — кукла на дороге смотрит на меня, и глаза ее черны как окружившая меня тьма. — Я люблю тебя, Эвальд. Иди ко мне.

— Нет. Нет! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

— Один, всего лишь один, — шепчет ледяной голос. — И они вокруг. Все, кто жили здесь. И еще кто-то, кого ты знаешь.

Белая женщина. Та самая, из моего сна в Хольдхейме. Она возникает прямо на дороге, поворачивается и поднимает вуаль.

— Ты не послушал меня, — говорит она с жуткой торжествующей улыбкой. — Я сказала тебе, что встречусь с тобой. И открою тебе истину. Не страшно взглянуть в будущее?

— Нет, ты не запугаешь меня! Это всего лишь Иллюзиариум, я знаю!

— Это пророчество, и с ним не поспоришь, — белая поднимает с дороги куклу и прижимает к груди, ее глаза вспыхивают рубиновыми огоньками. — Это Нашествие, и тебе его не остановить.

— Эвальд, я люблю тебя, — пищит кукла, и ей отвечают мерзкие вопли из окружившей меня тьмы. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю…

— Доброго вечера, милорд!

Старый фонарщик согнулся в низком поклоне, потом поправил сумку на плече и важно прошествовал дальше, к следующему фонарю. Торжественную чинную музыку в особняке сменил быстрый веселый мотив.

Я вздохнул, как пловец, вынырнувший из пучины, ошалело глянул на фламенант-медальон в руке. Действие хрономагии закончилось, а вот пальцы еще трясутся.

Да, правильно сказал сегодня сэр Хьюберт: "Есть вещи, которые лучше не знать".

— Ты в порядке? — Домино отстранилась от меня, озабоченно посмотрела мне в глаза. — Ты бледен.

— Просто устал.

— Бедненький мой! Давай я покормлю тебя. Назария хотел сам приготовить для нас ужин, но я ему не позволила. Сварила для нас виарийский рыбный суп. И салат из морских ракушек сделала… Ты что, замерз?

— Да, немного, — солгал я. — Очень хочу попробовать твой суп.

— Миледи, милорд! — Назария уже был тут как тут. — Какое вино прикажете подать?

— Красное, — распорядилась Домино. — И принесите воды для умывания.

— Слушаюсь.

— Ты даже не поцеловал меня, когда вошел, — сказала Домино, когда мы остались одни. — Ты не такой сегодня.

— Я… не хотел тебе говорить, но… Вобщем, я использовал хрономагию. Хотел посмотреть, что нас ждет.