Андрей Астахов – Чейзер (СИ) (страница 60)
— Тогда все совсем неплохо. Что-нибудь придумаем.
— Звучит обнадеживающе, — я попробовал встать. Голова кружилась, и подташнивало, но вроде я был в порядке. Только вот проклятые уроды обобрали меня до нитки. Мечи, куртка, кольца, флаконы с эликсирами, деньги — все исчезло. А главное, исчез мой смартфон, твари и его забрали. Как говорят в народе — "полная жопа". Второй раз в этом мире меня оставляют ни с чем.
— Так здесь прячется Борг, или нет? — спросил я рассеяно, продолжая ощупывать карманы.
— Я не слышал про Борга. Ферма принадлежит какому-то Цоллеру, если я правильно запомнил его имя. Он тут главный.
— Да, Озрек только что упоминал этого Цоллера. Но Жанин Гроу тут, а это значит, Борг был на ферме.
— Кто такая Жанин Гроу?
— Девушка, которую я разыскивал. — Я достал из кармана желудь, который мне дал Окан. На него никто из наших поработителей не позарился. Лучше бы его забрали, а смарт оставили. Хотя…
— Слушай, Джи Кей, я кажется, знаю, что делать, — сказал я, захваченный волнением. — Окан говорил: "Если окажешься в месте, откуда нельзя выбраться". Наверное, это желудь волшебный.
— Возможно, — равнодушным голосом ответил кан. — Но я предпочел бы кинжал.
— Кинжала нет, так что будем копать руками, — я встал на колени и начал раскапывать мягкую землю в середине ямы. Джи Кей вначале смотрел на меня с сочувствием, как на сумасшедшего, а потом все же присоединился, и дело пошло быстрее. Очень скоро мы выкопали ямку глубиной сантиметров в пятнадцать, я опустил туда желудь и засыпал землей.
— Полить нечем, — сказал я, глядя на аккуратный земляной холмик. — Разве что помочиться на него.
— И что дальше? — спросил Джи Кей.
— Не знаю. Наверное, надо еще какое-нибудь заклинание сказать, но я волшебных слов не знаю, — я чувствовал себя полным идиотом. — Будем ждать, выбора у нас нет.
Стряхнув с рук налипшую землю, я сел у стены и обхватил колени ладонями, чтобы согреться. Джи Кей последовал моему примеру. Минуту мы молчали, не зная что друг другу сказать.
— Самое смешное будет, если выбраться из ямы не так сложно, как мы считаем, — наконец, прервал тишину кан.
— Ага, как в анекдоте про индейцев, — ответил я. — Поехали индейцы на охоту и пропали. Неделю нет, две нет, третья пошла, все племя на ушах, женщины плачут, дети плачут, все думают, что мужчины погибли. А они в конце третьей недели возвращаются, живые и невредимые. Естественно, в племени по этому случаю праздник. Съели целого оленя, сели у костра, закурили трубку мира, и старики спрашивают вождя: "Скажи нам, о Серый Медведь, где вы пропадали столько времени? Мы думали, вы погибли, или бледнолицые взяли вас в плен". "Истинно так, — отвечает вождь, — мы были в плену у бледнолицых. Они застали нас врасплох, обезоружили, связали и посадили в огромный каменный вигвам". Все племя в ужасе вздыхает "О!". Старики спрашивают: "Как же вам удалось спастись?" "Мы сидели девять дней и спокойно ждали смерти, как и подобает храбрым воинам нашего племени, — ответил вождь, — но на десятый день Зоркий Сокол заметил, что у каменного вигвама нет одной стены".
— Ух ты! — воскликнул Джи Кей удивленно, но это восклицание не было реакцией на мой вобщем-то бородатый анекдот.
Я хотел спросить, в чем дело, но тут сам увидел, что из земли появился зеленый росток, который тянулся вверх с невероятной скоростью. За считанные секунды росток превратился в молодой дубок, и он продолжал расти. Мы как зачарованные следили за тем, как утолщался ствол, как шелестящая листьями крона подбиралась к решетке, закрывающей яму.
— Ни хрена себе! — вырвалось у меня.
Дуб уперся ветвями в решетку. Раздался громкий треск, затем скрежет металла, и дерево сорвало решетку, будто она была сделана из бумаги.
— Давай! — крикнул Джи Кей, хватаясь за один из боковых сучьев. Я последовал его примеру и почувствовал, как дерево увлекает меня вверх, к выходу. Меня охватила сумасшедшая радость: елки-палки, такое и во сне не приснится! Удивительный дуб спасал нас из заточения. Еще несколько мгновений, и в глаза мне ударили лучи заходящего солнца. Я увидел двор фермы и обладателя той самой отвратной рожи, которая привиделась мне за мгновение до потери сознания — это парень ковылял в нашу сторону, держа наготове большие вилы. Видимо, пытался нам помешать. Физиономия его, и без того страшная, была перекошена, глаза бешеные. Отпустив сук, я спрыгнул на землю и приготовился защищаться, но Джи Кей меня опередил — эффектным ударом ноги в челюсть опрокинул урода на землю, а потом пригвоздил его к земле его же вилами.
Впрочем, радоваться было нечему: со стороны повозок к нам с угрожающими криками бежали еще двое, один с топором, второй с мотыгой. Джи Кей бросился им наперерез, а я метнулся к стене амбара, пытаясь найти что-нибудь для самозащиты. Мне попались на глаза приставленные к стене длинные палки, вроде как опоры для шпалер. Я схватил одну из них, и вовремя — из дверей прямо на меня выскочил мордатый крепыш в войлочной шляпе, вооруженный косой. Я опередил его, ткнул концом в палки прямо в живот, заставив остановиться, а потом съездил ему по черепу, да так, что раздался треск то ли кости, то ли дерева. Парень издал мычащий звук и попытался занести косу, но я успел наддать ему по руке, и коса со звоном упала на землю. Пока вражина пучил глаза, я подхватил косу и вогнал ему ее в грудь до середины, после чего он навзничь опрокинулся на землю. Джи Кей между тем успел расправиться со своими противниками, вооружился топором и бежал мне на выручку.
— В дом, быстрее! — крикнул он.
Мы ворвались в холл, где я уже был, пронеслись по лестнице наверх, на второй этаж, и в коридоре столкнулись с Озреком, выбежавшим на шум. Он завопил, увидев нас, но Джи Кей ударил его концом топорища в грудь, и управляющий упал, стукнувшись затылком о дверь. Левой рукой кан вцепился ему в воротник, правой приставил лезвие топора к горлу Озрека.
— Где наши вещи? — спросил он таким зловещим тоном, что я сам почувствовал страх.
— На помощь! — прохрипел управляющий.
— Говори, тварь, где наше оружие!
Озрек запрокинул голову, показывая глазами на дверь в торце коридора. Джи Кей врезал ему кулаком в зубы, и управляющий отключился. Добротная дверь из резного дерева оказалась прочной и запертой на ключ, но мой канский друг, орудуя топором, вскрыл ее меньше чем за десять секунд. За дверью оказалась просторная обставленная со вкусом подобранной отличной дорогой мебелью комната — спальня и кабинет одновременно, с двумя книжными шкафами, письменным столом, широкой кроватью и угловым камином с кованой декоративной решеткой. А еще в комнате были высокое напольное зеркало в бронзовой раме и большой сундук, запертый на висячий замок. Джи Кей несколько раз ударил по замку топором, и дужка с щелканьем открылась.
Мои вещи (слава Богу!) оказались в сундуке, как и кольчуга Джи Кея и его пояс с кинжалами. Я так понял, каналья Озрек решил порадовать своего хозяина дорогими подарками. Мелкие вещи и деньги лежали в металлической коробке без замка, и мы их быстро рассовали по карманам и сумкам. Во дворе между тем началась какая-то движуха: выглянув в окно, я увидел с десяток вооруженных молодцов, окруживших дуб, который уже был в два обхвата толщиной и накрыл своей кроной чуть ли не половину двора.
— Уходим! — крикнул Джи Кей, держа в каждой руке по кинжалу.
Я хотел ответить, но тут язык прирос у меня к небу, и ноги ослабли. В сундуке, под нашими вещами, были аккуратно сложены вещи хозяина фермы господина Цоллера. И на самом верху лежал черный мундир офицера Ваффен СС. Выгляженный, новехонький, прикрытый чистым полотном.
— Ах ты, мать твоя чирлидерша! — только и мог вымолвить я.
— Надо уходить, айслинг, — поторопил меня Джи Кей, наблюдая за происходящим внизу. — Врагов слишком много. Нельзя медлить.
— Да, конечно. Я сейчас…
Я не мог не поворошить содержимое сундука. Схватил белоснежную, пахнущую лавандой и корицей рубашку, нашел ярлык портного — рубашку сшил Георг Дюстерберг в Страсбурге. Среди предметов одежды в сундуке не меньше половины были вещами, созданными в моем мире! Рубашки, галстуки, носки, пара отличных костюмов — все было пошито в Рейхе. На самом дне сундука оказались эсэсовский кинжал в ножнах, пустая коробка от сигар и толстый блокнот в переплете из черной кожи с тисненным золотом имперским орлом. Большинство страниц были исписаны, и это был немецкий язык. Я засунул блокнот в сумку, преодолев соблазн начать чтение прямо тут. Мне не хотелось заставлять Джи Кея ждать.
— Иду, иду! — бросил я, захлопывая крышку сундука и осматривая комнату в поисках чего-нибудь важного. Мне ужасно не хотелось уходить, пока я тут все как следует не осмотрю. Я почти не сомневался, что найду в кабинете таинственного господина Цоллера много такого, что поможет мне разобраться с загадками, на которые я искал ответы с первого дня пребывания в Десятигорье. И я бы наверное, тянул до последнего, но тут на улице раздались громкие крики и я, подняв раму окна, выглянул наружу. К нашим врагам подошло подкрепление, не меньше трех десятков народу, причем минимум двое были вооружены арбалетами. А еще они тащили большие лестницы, чтобы забраться в дом через окна.
Покидая комнату, я не удержался и посмотрел в зеркало. Физиономия у меня была бледная, измазанная грязью, на лбу надулась большая сизая шишка. И вот тут случилась удивительная вещь: мое изображение в зеркале заколыхалось, и вместо отражения себя самого и комнаты за моей спиной, я увидел богато убранный покой и женщину в кружевной рубашке, сидящую на низкой банкетке ко мне спиной. Неизвестная дама расчесывала длинные русые волосы гребнем.