Андрей Астахов – Чейзер (СИ) (страница 49)

— Трое суток бездыханным лежал, барин, — сообщил человек с добрыми глазами. — В беспамятстве своем бредил. Думали, помрешь. Ан нет, все обошлось. Как чувствуешь себя, а?

— Я здоров. Почти здоров. Голова только тяжелая и слабость. Я был сильно ранен?

— Ран на тебе не было, но, видать, что-то внутри у тебя повредилось. Поблагодари Вечных, сильную они тебе натуру дали.

— Я видел… вроде как двух женщин. Одну Саффрен звали.

— Женщин? — Добряк покачал головой. — Видать, попутал ты чего, барин. Не было никаких женщин. Один ты лежал на дороге к Источнику. Так и нашли тебя с сыном моим. Обмыли, примочки ледяные делали. Видать, с коня ты упал, барин, или как?

— Или как. А оружие мое… где?

— Туточки твои мечи, не изволь беспокоиться. И доспех, и кошелек, все мы забрали.

— Спасибо. — Я почувствовал просто таки невыразимую радость и облегчение. — Возьми в кошельке награду…

— Вот еще! — фыркнул мужчина. — За доброе дело и плату брать? Нет уж, барин, не по-людски так будет. Вечные велят нам ближнему помогать, за то и награда нам будет в царстве духовном вечная и несказанная.

— Куда мы едем? — спросил я, силясь осмотреться.

— В Сэйлок, барин. К вечеру на месте будем.

— Сэйлок?

— Деревня так наша называется. Это в Монхэме.

— Мне… в Эттбро надо.

— Как в силах будешь, так вернешься к себе домой, барин. Рано тебе в дорогу. Поправиться надо, набраться сил, отлежаться.

— Нет у меня времени отлеживаться. В Сэйлоке можно лошадь купить?

— А то. Монхэмские лошадки самые лучшие. Что землю пахать, что верхом скакать, на все годятся. Купишь, барин, и возьмут недорого.

— Хорошо, — Я откинулся на солому, закрыл глаза, попытался разобраться с мыслями, которые скакали в голове как пресловутые монхэмские лошадки. Я был уверен, что две женщины говорили со мной. И это они лечили меня. И кто-то неведомый прикончил из лука напавших на меня мерзавцев, по крайней мере, одного из них. Кто-то спас меня от неминуемой смерти, а я не знаю, кто, но точно не этот приветливый и добросердечный крестьянин, который вместе с сыном подобрал меня на дороге к Источнику Молодости. Еще одно странное событие, которую я никак не могу объяснить. И еще одна загадка. которую мне наверняка придется разгадывать.

6

Глава десятая. Дочка кондитера (продолжение)

Уж не знаю, кто меня исцелил, — добрый крестьянин с сыном или загадочные женщины из мимолетного лихорадочного видения, — но к моменту прибытия в Сэйлок я чувствовал себя вполне здоровым. Мичем (так звали крестьянина, в повозке которого я оказался) приютил меня на ночь в своем доме, а наутро, едва рассвело, я отправился покупать лошадь. У меня оставалось шесть денариев, один золотой я все же заставил Мичема принять в награду за все благодеяния, которые он мне оказал.

Торговец лошадьми в Сэйлоке оказался человеком дела. Выслушав меня, он тут же без лишних слов повел меня в стойло, где стоял статный и рослый гнедой конь, очень спокойно воспринявший наш визит.

— Это Брес, ему четыре года, — хозяин ласково потрепал коня по холке. — Он мне достался по наследству от одного наемника из Висланда, который умер от раны в сэйлокской таверне. Перед смертью этот парень просил меня позаботиться о его друге и не продавать его кому ни попадя. Скажу так — конь выезжен и обучен так, как мне еще не приходилось видеть. С ним управится даже ребенок. Поскольку ты, господин, человек благородный, я подумал, что для Бреса пришло время обрести нового хозяина.

— Прекрасно, — я погладил коня по морде, и Брес зафыркал. — Сколько хочешь за него?

— Пять золотых с седлом и сбруей. Это хорошая цена, господин.

— По рукам.

Перед тем, как покинуть Сэйлок я еще раз заехал к Мичему, разузнал, как мне доехать до Эттбро, простился с ним и его домашними, после чего поехал по пустынному тракту на север. Уже через несколько миль я понял, что Брес конь такой же покладистый, каким был бедняга Григ, но куда резвей и выносливей его. Словом, с лошадью мне повезло. Сделав в дороге несколько маленьких привалов, я на закате приехал в Ланфрен. На въезде в деревню меня встретила группа крестьян, вооруженных насаженных торчком косами, цепами и длинными тяжелыми палками.

— Прощения просим, господин хороший! — заговорил со мной их предводитель, крепкий пожилой человек в меховой безрукавке. — Придержи коня, парой слов хотелось бы перекинуться.

— Тебя случаем не Гийомом звать? — спросил я.

— Гийомом, — мужик был удивлен. — А ты, ваша милость, откуда…

— Мэтр Гроу про тебя мне рассказывал. Меня зовут Сандер Сторм, старый Гроу просил меня его дочь разыскать.

— Вот оно что! — Взгляд Гийома стал дружелюбнее. — Сталбыть, земляку нашему помогаешь? Хорошо это, по-божески. Ты уж прости за то, что дорогу тебе заградили — у нас в последние недели от приезжих головная боль одна.

— Ты про мага говоришь?

— Про него, чтоб ему провалиться! Как побывал тут, так люди у нас болеть да помирать стали. Мы уж напужались, думали чума открылась. Семь человек за одну неделю померло: объездчик Лука, старая повитуха Климена, Винч-дурачок, два младенца и корчмарь Варденс с женой. Народ волноваться начал, дошли до меня слухи, что кое-кто сбегать с Ланфрена собрался. Я потому и организовал патруль и депешу в Турс послал сеньору нашему, его преподобию верховному жрецу Турскому. Так что его преподобие сами приехали в Ланфрен из Турса разобраться со всем, а с ними доктор и четверо каких-то молодых людей, в черном и при оружии. Походили по дворам, посмотрели, на кладбище зашли. Апосля доктор собрал всех, осматривал. Порты велел сымать, срам показывать, — Гийом гадливо плюнул себе под ноги. — Не нашел он чуму в Ланфрене, но его преподобие чумной патруль одобрили, велели покамест следить за порядком в общине, чтобы это, грабежей и мародерства не было. Вот и ходим, следим, повеление исполняем.

— Ты говорил, еще чужаки были.

— Были, ваша милость. Какой-то кан молодой приезжал, про мага энтого расспрашивал.

— Ах вот как! — Я сразу подумал про Джи Кея. Интересно, как ему удалось напасть на след Борга? — И что, рассказали кану, что и как?

— Кану-то? — Гийом презрительно плюнул. — Была б охота! Он пытал все, куда маг поехал, а как понял, что не желаем мы с ним говорить, то рассердился шибко, сказал, что сами на свою голову беду накликали, а потом велел нам умерших от чумы вырыть и сжечь, а то, мол, поднимутся они и живых жрать начнут. — Гийома аж передернуло, когда он сказал это. — Сказал это, и дальше поехал, в сторону границы с Монхэмом.

— Сожгли померлых?

— Да как можно, ваша милость! — возмутился Гийом. — Мы ж народ верующий, кто осмелится могилы осквернять? Эт-только язычники каны так могут, а мы ни-ни!

— На то и расчет был, что вы люди богобоязненные, — я вспомнил увиденное в Монсальвате, рассказ Джи Кея о его жене и понял, что в Ланфрене вот-вот могут начаться большие неприятности. — Давай о моем деле поговорим. Мэтр Гроу говорил, его дочка с магом уехала.

— Истинно так.

— Послушай, а где маг жил в Ланфрене?

— Известно где, в корчме. Папаша Варденс ему лучшую свою комнату сдал.

— А Жанин в отцовском доме жила?

— Ага.

— А с чего вы решили, что чума у вас из-за мага этого началась?

— Так папаша Варденс с женой первые померли, как он уехал. А потом Лука и бабка-повитуха, они в корчму частенько захаживали стаканчик пропустить.

— Интересно. А что, Жанин с магом по любви уехала?

— Пес ее знает. Может, и запала на него. Маг этот парень видный, одет хорошо и денег у него навалом. Варденс хвалился, что постоялец с ним золотом расплачивался.

— Они вместе уехали, или как?

— Вместе. Ехали они по дороге в сторону Бэкуотера. Люди то видели. Так я Майрону сказывал о том.

— Про Бэкуотер знаю. — Я протянул Гийому серебряную монету. — Вот, возьми.

— Покорный слуга вашей милости!

— А как давно кан у вас побывал?

— Так дня два тому.

— Благодарю за помощь. А померших от чумы лучше в самом деле выкопать и сжечь. Спокойнее будет.

— Разберемся, — голос Гийома зазвенел металлом, не понравились ему мои слова. — Ну так, если еще пытать чего хочешь, говори, а коли нет — прости великодушно, нам по своим делам идтить потребно.

— Где у вас тут остановиться на ночлег можно?

— А нигде, — заявил Гийом. — Корчма нынче заколочена, после того, как хозяева ее померли.

— И где мне переночевать тогда?

— Вот того не знаю. Народ у нас напуган шибко, даже за деньги чужака в дом не пустит. Уж прости за прямоту, ваша милость. Да и не по чину тебе в наших хижинах ночевать.

— Понял. Тогда я в корчме остановлюсь.

— Никак не можно, — помрачнел Гийом. — Дурное место, зачумленное. Дозволение его преподобия нужно.

— Вот оно, — я показал Гийому вальзератский перстень. — Знаешь, что это за герб?