Андрей Астахов – Чейзер (СИ) (страница 44)

Но это все философия и лирика. Здесь моя цель определена — я ищу Джозефа Джаримафи. Я в этом поиске главное действующее лицо, Преследователь, как меня назвал Гаттскон-Ильин. Хрен знает, как его найти, этого бессмертного товарища из легенд, но по ходу дела разберемся. А еще есть нацистский след, связанный с моим прадедушкой Андреем Кузнецовым. Я уже дважды с ним сталкивался — Черный Призрак в Лектуре и коробка с неизвестным токсином у Цельса. И все это в свою очередь опять связано с Джаримафи. Несомненно есть что-то, что соотносит легенду о Джаримафи с нацистским вторжением семьдесят лет назад, но что именно? Эх, знать бы… А еще ведьмы, друиды, Трибунал, мой названный братец Пьерен Сторм, который спит и видит, как бы меня найти и прикончить, и куча разного левого народа.

Веселуха, блин. И вообще, у меня в этой сумасшедшей чехарде есть только одна главная цель — выжить. Выжить и вернуться домой, в мой мир, к отцу и сестре, которая опять будет пилить меня за немытую после обеда посуду, рабросанные по комнате носки и оставленную на раковине бритву. К Элине, которая понятия не имеет, куда я исчез, и…

Да ладно, хватит уже сопли распускать. Все будет хорошо. Найду я этого засранца Джаримафи. И пусть только чертовы маги не сдержут своего обещания, я им устрою костер из волшебных палочек…

В дверь осторожно постучали, прервав мои мысли. Я подумал, что это хорошенькая прислужница принесла мне завтрак, но ошибся. Пришел сам хозяин.

— Доброе утро, твоя милость, — поприветствовал он меня с подобострастием, которое мне одновременно и льстило и действовало на нервы. — Как спалось доброму господину?

— Хорошо спалось. Ты, никак, за платой пришел? Я ведь два дня назад заплатил за…

— Неделю вперед, сударь мой, я хорошо все помню. Нет, по другой причине беспокою, уж простите. Поговорить с вами хотят.

— Кто? — Я сразу подумал об Эдерли. — Не хочу я ни с кем говорить!

— Сделайте милость, сударь, выслушайте, не откажите. Это знакомец мой хороший и деловой партнер. Беда у него, а помочь некому.

— Я же сказал… — начал я и осекся, потому что следом за хозяином в мой номер вошел на цыпочках низенький полненький стриженный в скобку буржуа в темной шерстяной одежде и с узелком в руке. Начал кланяться от самого порога, будто не меня, а святую икону увидел.

— Вы это… побеседуйте, а я пойду, — выпалил хозяин и шейментом выскользнул за дверь, оставив меня наедине со своим "знакомцем", а тот замер в полупоклоне, не спуская с меня взгляд.

— Ну, чего нужно? — Ненавижу, когда меня разглядывают так пристально. — Зачем пришел?

— Майрон Гроу, — выдавил толстячок, склонившись еще ниже. — Это мое имя, сударь.

— Сандер Сторм, — я кивнул посетителю. — Возьмите стул и садитесь.

— О нет, сударь, я постою! — Толстяк шагнул к столу и поставил на него свой узелок. — Вот, это вам, сударь.

— Что здесь?

— Маленькое подношение… от чистого сердца. Я кондитер, у меня своя лавка на Гусиной улице. Мэтр Абель, хозяин этого заведения, заказывает у меня пироги, пирожные и вино.

— Ага, значит, это вы снабжаете "Белых голубков" отличным вином?

— Я, сударь.

Толстяк развязал узелок, и я увидел завернутый в чистую холстину очень апетитный на вид пирог и две бутылки с вином.

— Это вам, — сказал он и робко улыбнулся.

— Спасибо, конечно, но я не понимаю…

— Я хочу сказать, сударь, что я человек небогатый, но и бедняком меня не назовешь. — Кондитер бережно вынул пирог из холстины, достал маленький ножичек и начал нарезать пирог на аккуратные кусочки. — Вот попробуйте пирог с клубникой, я сам испек. Клубника свеженькая, прямо с грядки и в начинку! А это коричное вино моя гордость. Никто в Эттбро такого не делает, уж поверьте. О чем я говорил?

— Да вы не суетитесь, рассказывайте, с чем пришли.

— Да, о деньгах! Моя лавка приносит мне некоторый доход, и я могу заплатить за услугу, о котором хотел бы просить вашу милость.

— Что за услуга? И почему вы обратились ко мне, милейший?

— Мэтр Абель сказал, что вы знатный человек, но живете в гостинице — значит, вы или безземельный рыцарь, или младший сын в семье. У вас отличное оружие и доспех, но платите вы понедельно, и номер для проживания выбрали не самый богатый. Из этого я заключаю, что вы не купаетесь в деньгах и еще не хотите привлекать к себе внимания. Не прогневайтесь, но я бы сказал, на наемника или раубриттера вы больно похожи.

— Все верно, — я с интересом посмотрел на мэтра Майрона. — И еще я думаю, что вас кто-то подослал.

— О нет! — Кондитер замахал руками. — Поверьте, я пришел к вам по личной нужде, бо все глаза выплакал в горе моем и совсем отчаялся. Мэтр Абель все верно сказал, у меня несчастье. Моя дочь исчезла.

— Сочувствую. Хотите, чтобы я ее нашел?

— Я человек небогатый, но заплачу, сколько скажете… — Тут кондитер вдруг бухнулся на колени, протянул ко мне руки, слезы полились у него из глаз. — Умоляю, сударь, найдите мою Жанин!

— Да полно вам! — Я вскочил со стула, подхватил его и поставил на ноги. — Успокойтесь и расскажите, что случилось.

— Да-да, конечно, — он всхлипнул, вытер слезы ладонью. — Я все расскажу. Все без утайки.

— Это в ваших интересах. — Я взял одну из бутылок, сломал пробку, налил ему и себе. — Пейте.

— Ваше здоровье, сударь, — мэтр Майрон пригубил вино. Я тоже сделал глоток: вино и впрямь было отменным, никогда не пил ничего подобного. — Этой весной Жанин исполнилось девятнадцать. Она у меня единственный ребенок, все, чем я живу. Ее мать умерла два года назад, не дожила до свадьбы. Вот, у меня… — Кондитер расстегнул воротник своей куртки, снял с шеи медальон, открыл крышку и протянул мне. Внутри был миниатюрный портрет хорошенькой свеженькой черноглазой брюнетки в белом нарядном платье и с белым шарфиком на шее. — Жанин всегда была моей гордостью и самым большим моим сокровищем. Девушка она добрая, послушная, очень заботливая и… — тут несчастный папаша снова залился слезами и мне пришлось его успокаивать.

— Как давно это случилось? — спросил я, когда кондитер немного пришел в себя.

— Три недели тому, сударь. У меня есть дом в деревне Ланфрен, остался мне в наследство от моих покойных родителей. Я решил продать его моему родственнику Бруно, чтобы оплатить свадьбу дочери — она назначена на первый месяц осени. Когда все бумаги были готовы, я отправил Жанин в Ланфрен, чтобы она привела дом в порядок, а сам продолжал работать в лавке. Через несколько дней мальчик-посыльный принес письмо от Жанин: она писала, что домой не вернется и просит, чтобы я ее не искал.

— Это письмо у вас с собой?

— Да, сударь, — кондитер вытащил маленький свиток и подал мне. — Это Жанин писала, я узнал ее руку. Как получил письмо, сразу бросил все дела и поехал в Ланфрен. Приехал, значит, туда, а народ перепуганный в Ланфрене, все по домам прячутся, только собаки во дворах брешут. Стал я в окна стучаться, расспрашивать, что случилось, а со мной говорить никто не хочет, шлют, куда подальше. Только потом старуха-соседка сказала, что в деревне у них сразу несколько человек померло, вот народ и боится, что это мор. Дом мой запертый стоит, никаких следов Жанин. А после на улице я старого друга Гийома встретил, он с двумя мужиками вооруженными навроде как патруль затеял. От него и узнал, что впрямь в Ланфрене несколько человек померли, вроде как от чумы. Потому и сидят все по домам, что заразы боятся. Еще сказал Гийом, что моя Жанин с каким-то малым уехала пять дней назад — люди видели, как они по дороге в сторону Бэкуотера ехали. Велел мне Гийом назад в Эттбро ехать, пообещал, что коли Жанин объявится, даст знать. Только нет новостей с тех пор, уже две недели нет! — Мэтр Майрон снова заплакал. — Чую сердцем, с девочкой моей беда случилась и помочь не могу!

— Ну-ну, может, не все так страшно, — попытался я успокоить бедного отца. — Может, не хотела она замуж, другого себе нашла.

— Хотела, — возразил кондитер. — С Витолем они уже год как обручены были, обожали друг друга. Витоль Беран хоть из небогатой семьи, но юноша видный, работящий, и сердце у него золотое. Мою Жанин любил безумно, тени не давал на нее упасть. Не могла она его разлюбить, не верю. Да еще с бродячим магом уехать, чтобы его проказа сожрала!

— С магом? Так Жанин маг увез?

— Маг, будь он… Мне Гийом имя его назвал — Езекия Борг.

— Елки-моталки, я ж слышал это имя! — пробормотал я, сразу вспомнив то, что рассказал мне в Альдре Джи Кей. — А это точно?

— Точно, сударь, Гийом так и сказал — Езекия Борг. Он в Ланфрен приезжал зельями разными торговать — от сглаза, от порчи, от лихорадок и хворей разных. С ним Жанин и уехала. — Мэтр Майрон запнулся, посмотрел на меня с надеждой. — А вы, показалось мне, вроде как знаете об этом Борге, сударь.

— Слышал о нем. — Я посмотрел кондитеру в глаза. — Сколько заплатишь, если я попробую разобраться с этой историей?

— Вы… ах, сударь, так вы…

— Ты не охай, отвечай на вопрос.

— Всего имения своего не пожалею, ежели найдете мою ласточку.

— Ни к чему мне твое имение. Двадцать денариев заплатишь?

— Двадцать пять дам, и тридцать! — с жаром выпалил старик, прижав ладони к сердцу. — Все, что у меня есть, отдам. Да вы… сударь, да благословят вас Вечные!

— Погоди благодарить, я еще ничего не сделал. Говоришь, в Бэкуотер они поехали?