Андрей Асковд – История другого лета (страница 10)

– Идите обедать.

На обед были щи и жареная картошка с грибами. И то, и другое не самые любимые наши с Вовкой блюда.

– Щи? – поморщил нос Вовка.

– Щи, – подтвердила бабка. – Ешь и не трещи.

– Да, с твоих сегодняшних щей трудно треснуть, – заметил дед. – С одной капусты морда не треснет. Мяса совсем нет. Никакой радости.

– Совсем забыла, – наигранно спохватилась баба и полезла черпаком в кастрюлю. – Вот, точи протезы.

С этими словами она выгрузила в тарелку деда огромную кость. Тот явно этого не оценил и с осуждением посмотрел на бабку.

– Чё смотришь, пёс плешивый? Собаки же любят мослы погрызть.

– Валь, ты опять?

Дед демонстративно отодвинул тарелку и, пододвинув поближе к себе сковороду, начал прямо из неё вилкой цеплять грибы и картошку.

Я тоже попытался отодвинуть тарелку. Сделал это, насколько смог, тоже демонстративно. Изображая на своём лице полную солидарность с дедом. Но потом я обратил внимание на взгляд бабки и понял, что демонстрация не пройдёт. Тарелку пришлось вернуть обратно.

– Вы есть сегодня будете или мне в помои всё вылить? – бабка окинула всех суровым взглядом.

– Я подожду, пока остынет, – попытался я потянуть время.

– Ешь давай. Не для того я грела, чтобы теперь ждать, когда остынет. Щи и так уже чуть тёплые, пока вы с печки собирались.

Вовка же поступил неожиданно. От встал из-за стола, взял тарелку и пошёл с ней на кухню. Бабка с дедом молча наблюдали за этой картиной, ожидая развязки. Вовка вернулся с пустой тарелкой.

– Я чё-то не поняла, – бабка опешила.

– Я сам сходил и вылил суп в помои, – пояснил Вовка. – Ну, помог, чтобы тебе не ходить.

Затем он, как дед, взял вилку и полез в сковороду. Бабка смотрела на всё это с недоумением и, видимо, пыталась осмыслить происходящее.

– Ты сейчас сам себе сходил за ремнём, – наконец-то вымолвила она.

– Не, – невозмутимо ответил Вовка, продолжая пихать в рот картошку. – Я сходил суп в помои вылить.

Даже невозмутимую бабку этот комментарий ввёл в ступор. Мы с дедом ждали развязки. Я понимал, что бабка так просто это не оставит.

– Ох, Вовка, – дед отложил вилку и засмеялся, – беги.

Как говорится, от судьбы не убежишь, но Вовка попытался. Видимо, тоже начал понимать, что в его поступке была какая-то нелогичность. Он осторожно дожевал картошку, положил вилку на стол и, кажется, собрался встать. Затем он неожиданно вскочил на табуретку, но сделал это крайне неудачно. Пошатнувшись на табурете, Вовка попытался за что-нибудь ухватиться. За воздух зацепиться не получилось, зато его рука нашла скатерть.

Когда на столе всё поехало, бабка первым делом схватилась за кастрюлю, видимо, спасая щи. Но та оказалась горячей и тут же полетела на пол. Вовка, вместо того чтобы отпустить, продолжал тянуть скатерть на себя, как будто играл в перетягивание каната. Только с другой стороны соперника не было. Бабка сразу вышла из игры. Мимо меня проехали тарелки с супом, сковорода с картошкой и грибами. В последний момент дед схватил сковороду в попытке спасти картошку. Сковорода тоже ещё не успела остыть и полетела на диван, где сидел дед.

После того как тяжёлые блюда покинули скатерть, Вовкино падение ускорилось. Он окончательно потерял равновесие и рухнул вместе со скатертью на пол. Сверху, со стола, на него посыпались тарелки с остатками супа.

Запутавшийся в скатерти и приправленный супом Вовка лежал на полу и стонал.

– Убился, зараза! – бабка пыталась устоять на скользком от щей полу.

Держась руками за стол, она добралась до Вовки. Вовка, увидев, что к нему приближается бабка, предпринял ещё одну попытку сбежать.

– Да стой ты! – бабка отчаянно пыталась ухватиться за Вовку.

Она почти схватила его, но Вовка от щей тоже был скользким, как и пол. Он выскользнул из бабкиной хватки и, скользя по полу, выскользнул в сени.

– Скользкий, зараза, – только и успела сказать бабка. – Слава богу, не убился. Но это ненадолго.

– Пообедали, – заключил дед. – Хорошо, что щи остыли и не обварился вдобавок.

– Сейчас ты у меня остынешь, – бабка переключилась на деда. – С самого утра всё из-за тебя наперекосяк. Иди, собака, на улицу. Лови теперь этого скользкого типа.

– Так дождём уже смыло, поди, всё, – предположил дед.

Бабка так посмотрела на деда, что тот решил не продолжать. Он молча взял дождевик, влез в сапоги и пошёл на улицу.

Вовка далеко не убежал. Он стоял на крыльце под навесом. В такой ливень бежать не очень-то и хотелось. Он думал, что сейчас следом выйду я его звать, но вышел дед. Вовка было дёрнулся бежать, но дед его успокоил.

– Да сиди уж, – дед сел на крыльцо рядом с Вовкой и закурил. – Да-а-а-а, заварил ты кашу. Не обварился хоть? – Вовка отрицательно помахал головой.

– Там же вроде каши не было, – не понял Вовка.

– Это ты бабке сейчас объясни. Иди вон, хоть под дождём ополоснись что ли. А то с головы до ног в щах.

Вовка вышел из-под навеса под стену дождя. Мощные струи вмиг смыли с него остатки супа.

– Ну что? Пошли сдаваться? – дед бросил окурок под дождь и встал. – Да не ссы ты, – сказал он, заметив, что Вовка напрягся. – Бабка хоть и суровая, но отходчивая.

Вовка с дедом зашли в дом.

– Батюшки, – бабка увидела Вовку, с которого вода стекала в три ручья. – Ты там, на улице, небо на себя опрокинул в добавок к супу?

Вовку снова переодели и загнали на печку сушиться и отогреваться. Меня же не пустили. Бабка сказала, что вот, как только кастрюлю супа на себя вылью, так сразу. Но потом одумалась и добавила, чтобы я даже не думал. А что тут думать-то? Супа уже нет.

Вовку всё-таки продуло. Или промочило. К вечеру он уже шмыгал носом и пускал сопли. В какой-то момент, сидя за столом и играя в лото, Вовка знатно чихнул. Так, что огромная сопля вылетела из его носа прям на карточки.

– Господи! – бабка даже вздрогнула от неожиданности. – Лови быстрее! Остатки мозгов выдул.

Вовка растерялся. Он изменился в лице и, чуть не плача, стал соскребать с карточек свои сопли и запихивать их обратно в нос. Даже я понял, что это уж чересчур. Нельзя быть настолько доверчивым и глупым.

– Да стой ты! – в этот раз бабка даже засмеялась от неожиданности. – Не было ума и не надо. Сопли тебе не помогут.

Позже Вовка сидел над кастрюлей с варёной картошкой и «вдыхал ум». Так ему бабка сказала, что картошка помогает не только от соплей, но и от глупости тоже лечит.

– Дыши глубже, – поучала она его. – Чтоб прям до мозгов пробрало. Как почувствуешь шевеление там, значит, картоха ростки свои пустила.

– Баб, – Вовка вынырнул из кастрюли, – я не хочу, чтобы картошка ростки свои пустила в мои мозги.

– Не спорь, – бабка ткнула его голову обратно в кастрюлю и накрыла полотенцем. – Пусть хоть что-то там прорастёт. Какая-никакая культура.

Как Вовка болел

Глава 9

Надышавшись отваром картошки, Вовка пошёл спать. Бабка сначала хотела нас по отдельности положить, но потом решила, что зараза к заразе не пристаёт. Я попытался возразить и сказал, что я ведь не болею, значит, у меня нет заразы и Вовкина зараза может легко ко мне пристать.

– Понимаешь, тут какое дело, – сказала бабка, поправляя одеяло Вовке. – То, что ты не болеешь, ещё не означает, что заразы у тебя нет. Заразы у тебя как раз с запасом. Я бы сказала, с горкой. Вы сами как заразы. А с соплями, если что, справляться легче, чем постель тебе новую застилать. Картошки у нас валом.

Бабка ещё добавила, что всё равно дождь зарядил не на один день, так что смело можем пока дома сопли пускать в два ручья. Хоть какое-то нам развлечение и занятие. А я подумал, что так себе занятие и развлечение. Мы легли, и бабка выключила свет.

Вовка всё никак не мог устроиться. Ворочался, как говорит бабка, как уж на сковородке. Мне это надоело.

– Хватит вертеться, – ткнул я его в бок.

– Я не могу, – тихо ответил Вовка. – Мне кажется, что картошка в моей голове пустила ростки и они сейчас наружу вылезут. Там всё шевелится. Посмотри.

Я посмотрел, но ввиду того, что было темно, я, естественно, ничего не увидел. Так Вовке и сказал.

– А ты потрогай волосы, – предложил он.

Я потрогал его шевелюру, но тоже ничего странного не заметил. Разве что немытая голова после дождя казалась неприятно жирной.

– Нет там ничего, – резко ответил я и отвернулся.

– Вы что там вошкаетесь? – подала голос бабка.

– У Вовки в голове что-то шевелится, – ответил я. – Говорит, что картошка всё-таки пустила корни и расти начала.