Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 21)

– Ты охуел?! Верни права! Ты!..

– Пройдёмте к машине, – сказал двуликий, взявшись за ручку заблокированной двери.

Водитель, исступлённо, раскрыв глаза, наблюдал, как гаишник два раза качнул машину на себя.

– Вы отказываетесь подчиниться сотруднику полиции?

Водитель недоумённо уставился на гаишника.

– Представься! – только это и смог он выговорить от злости и странности сложившейся ситуации.

– Покиньте автомобиль. Если вы не выйдете из машины, мне придётся применить физическую силу.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет?! Ты… урод!

– Я считаю до трёх. Раз… два…

Водитель в гневе открыл дверь и со второго захода вышел в дождь.

– Пройдёмте за мной.

– А машина?

– Эвакуатор заберёт её на штрафстоянку.

– Я должен убедиться, что с ней всё будет в порядке! – прокричал водитель, дрожа от холода, за это время он уже успел промокнуть до нитки.

– Не волнуйтесь, эвакуатор будет с ней осторожен.

– Я буду дожидаться его в своей машине!

Гаишник вытащил из кобуры пистолет.

– Пройдёмте к патрульному автомобилю.

– Тттты охуел?!

– Раз…

– Ттт…

– …два… три.

Прозвучал выстрел. Не отводя взгляд от водителя, двуликий прострелил переднее колесо.

– Пошёл. Живо, – произнёс двуликий и, повернувшись, направился к своей машине.

Водитель в остолбенении смотрел на спущенное колесо, потом он повернул голову в сторону инспектора, тот уже подошёл к машине и, открыв дверь, устремил на него свой одинокий взгляд. Водитель пошёл к нему.

Он не успел ещё закрыть дверь, как двуликий сразу же тронулся с места. Вода стекала с них ручьём.

– Да не волнуйтесь вы, – говорил двуликий, держа руль обеими руками, на которые были натянуты чёрные кожаные перчатки, – это не займёт много времени: приедем в больницу – я проведу вас без очереди – у вас возьмут мочу или кровь – это как вы пожелаете, – и всё, а потом я вас лично отвезу на штрафстоянку. Это, правда, если вы окажетесь не пьяны…

Задержанный не сводил глаз с двуликого, благо тот был повёрнут к нему человеческим профилем. Вода струилась с его чёрных волос.

– Правда, сначала нам придётся заехать в участок, – продолжал звучать тот же хриплый голос, – оформить вас, а то я протоколы забыл.

В этот момент пассажир принялся рыться у себя в карманах.

– Где мой телефон?.. Я его, кажется, в машине забыл.

– Да не волнуйтесь вы. Если всё будет в порядке, вы его оттуда скоро заберёте.

– Остановите машину! Слышите?!

– Успокойтесь, ничего страшного не случится. Через два часа вы сможете поговорить со своей женой, не переживайте.

Пассажир ненадолго замолчал.

– Дайте мне позвонить. Я имею право на один звонок.

– Ну что вы… вы же не преступник какой-нибудь, чтобы иметь право на один звонок. Вы можете звонить столько, сколько вам заблагорассудится.

– Тогда дайте мне ваш телефон.

– Телефон? А откуда он у меня. Я не пользуюсь телефонами. От них исходит опасное излучение. Вот раньше я пользовался им… помню: еду за рулём, так всегда у меня в левой руке телефон, всю дорогу разговариваю, или на работе: правая бумаги пишет, а левая у уха. Да и дома тоже не без него. Но потом, к счастью, я от него вовремя избавился, а то бы того – погиб. Ведь это из-за него у меня такое лицо. – Двуликий повернул голову на пассажира и улыбнулся изуродованным ртом. Водитель был без фуражки, поэтому задержанный впервые увидел его лысую и такую же изуродованную с большой вмятиной половину черепа. – Да и рука, глядите, тоже пострадала, – добавил он и, укусив левую укороченную на четырёх пальцах перчатку (пассажир впервые обратил на это внимание), стащил её с кисти. На ней имелся только большой палец, от остальных остались лишь половины первой фаланги костей. Водитель пошевелил ими. – Так что сами видите: телефоны – зло.

Водитель бросил на задние сиденья перчатку и прижал левую ладонь к рулю. Дальше они ехали молча. Дождь в свою очередь не утихал.

Задержанный ещё раньше заметил, что двуликий везёт его всё дальше от центра города. Подозрения подтвердились, когда машина остановилась у какого-то небольшого заброшенного здания с примыкающим к нему длинным производственным цехом.

– Вот и наш участок, – произнёс гаишник, ставя автомобиль на ручник. – Добро пожаловать!

Двуликий вышел из машины, задержанный не очень-то рвался идти за ним, только когда послышался стук по его стеклу, он вылез наружу и последовал за провожатым в участок, оставляя в грязи свои следы от обуви, которые тут же скрывались под водой. Двуликий подошёл к двери небольшого здания и открыл её одним из многих висевших у него на связке ключей.

– Меры предосторожности, – проговорил он и, держа дверь открытой, кивком головы пригласил задержанного пройти внутрь, тот долго стоял под дождём, не решаясь войти в помещение, но, пистолет, висевший на поясе швейцара, ничего не оставлял ему, кроме как принять предложение.

Внутри всё было похоже на полицейский участок (без полицейских): комнатка дежурного напротив входа, далее за ним тянулся коридор, по стенам стояли стулья для посетителей, а рядом находилась клетка для задержанных, сваренная из стальных вертикальных прутьев. В ней лежали двое человек. Воздух был наполнен гнилью.

– Просыпайтесь, сони! – прокричал гаишник, стуча жезлом по клетке, задержанные не шелохнулись, они продолжали лежать на своих местах: один на скамье, лицом к стене, а второй под ним, на полу, также пряча свою физиономию от полицейского и его гостя. По одежде нельзя было сказать, что они бомжи. – Никакого уважения к гостю, – покачивая головой в стороны, проговорил изуродованный и с улыбкой обратился к неизуродованному: – Прошу.

– Зачем это? – трусливо спросил задержанный. – Вы же сказали, что меня просто оформят и всё.

– Да, так и есть, но я должен быть спокоен, что вы не убежите.

– Я не убегу, – слегка заикаясь.

– Я вам верю, но я ничего не могу поделать – меры предосторожности.

Задержанный стоял, брезгливо косясь на лежебок. Гаишник кивком головы снова пригласил его вступить внутрь, он сдался. Он шагнул в клетку и услышал, как позади него закрылась дверь и ключ в скважине перевернул всё вверх дном. Двуликий, присвистывая (по-своему) какой-то мотив и позвякивая ключами, ушёл дальше по коридору, заключённый стоял в углу клетки, со страхом глядя ему вслед.

Двуликий не появлялся часа два. Задержанный сидел в углу и наблюдал за двумя соседями – те ни разу не шелохнулись. Задержанный встал и подошёл к ним, в надежде найти у них телефон, хотя в то же время понимал, что он у них не найдётся, а если и обнаружится, то будет в нерабочем состоянии. Он медленно приблизился к лежащему на скамье и похлопал его по плечу. Запах здесь был совсем невыносим. Заключённый просто взял и перевернул лежащего на себя, тот свалился на пол, на второго соседа. Заключённый хоть и ожидал этого, но всё равно вскрикнул от ужаса. Его соседи были почти одни скелеты. Он смотрел на них и не знал, что делать. Он хотел выбраться отсюда.

– Что ты сделал? – спросил двуликий, подходя к клетке и жуя бутерброд.

– Я? Я, я, я ничего.

– Зачем ты их убил?

– Убил?! Вы же сами видите, что они давно умерли!

– Ай-яй-яй-яй-яй, а я уже протокол оформил, думал тебя обрадовать, а ты… Придётся тебя задержать.

– Выпустите меня! – крикнул заключённый и кинулся к двуликому, обхватив руками прутья. – Дайте мне позвонить! Я имею право на звонок!

Двуликий смотрел ему в лицо. Он молча орудовал челюстями и улыбался. Прикончив бутерброд, он повернулся и спокойно ушёл к себе. После него на полу остались солидные объедки, спасшиеся из прорехи во рту.

– Это ты их убил! – кричал заключённый ему в спину. – Ты! Ты!..

Он опустился на колени и зарыдал.

Глава 2

– На, поешь, дружище.

Задержанный почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо.

– Ммм… что? – произнёс он, открывая глаза.