Андрей Арсеньев – Вот и всё. Полное собрание сочинений (страница 19)

– Ну, что у нас сегодня? – присаживаясь за стол, спросил он у секретаря, который сидел на своём рабочем месте, расположенном в углу служебного помещения.

– Сегодня у нас всё идёт хорошо. Новая ветка отлично справляется со своей работой, количество пробок снизилось на 50 %. – Люцифер с довольным видом кивал головой. – Правда, утром произошёл небольшой форс-мажор. Черти по ошибке направили прибывших сладострастников в четвёртый круг, но благодаря нашим тепловизорам и тому, что мы прививаем новичков наркотической сывороткой, мне легко удалось узнать, кто они и где они находятся, после чего мы вернули их на свой второй круг. И ещё, программа прислала уведомление о скором превышении лимита в первом поясе седьмого круга, так что завтра «старичков» придётся вселять в новостройки.

– Да-а, – с удивлённым восторгом протянул дьявол, откидываясь на спинку стула, – что бы я делал без тебя, Джонни?

– Рад помочь, – сказал секретарь и, закрыв ноутбук, он со счастливой улыбкой повторил движения начальника.

Джонни нашёл своё место.

Похороны

Его хоронят в автомобиле, который он выиграл в гонке. Проигравший начал обвинять его в использовании закиси азота, о применении которого они не договаривались, после чего оба вступили в драку, где победитель гонки проиграл. Видимо, он слишком много времени провёл дома, и Улица его покинула. Его окружает Семья. Под песню Despacito в яму гроб-катафалк в одиночку опускает друг покойного – коп.

Да, сегодня похороны Доминика Торетто.

Совет

Он всегда был дрищом, из-за чего и становился мишенью для драчунов. Вот и сейчас он в очередной раз был побит старшеклассником, а вдобавок к этому тот ещё и унизил его, повесив за трусы на турник.

– Когда это прекратится? – заливаясь слезами, говорил он своей подруге, которая помогла ему спуститься с турника. – Я так больше не могу.

– Не знаю… Может, тебе стоит качаться?

Он так и сделал. Вот он качается, качается и ещё раз качается на затянутой вокруг его шеи верёвке, привязанной к турнику.

По-философски

Журналист берёт интервью у пожилого учёного-философа.

– И последний вопрос. Каким вы видите своё поколение?

– Что? Я не расслышал!

– Каким вы видите своё поколение? – кричит журналист.

– Э-э, вы действительно хотите это знать?

– Да, конечно. Я думаю, многие хотели бы представить себе ваше поколение именно таким, каким вы видите его сами. Так сказать, наглядно.

– Вы это серьёзно?

– Конечно. Почему вы спрашиваете? Что здесь такого?

– Ладно, как скажете… Вот смотрите, – проговорил учёный-философ, вставая со стула и стаскивая с себя штаны.

– Эй, что вы делаете? Прекратите!.. Н-да… действительно, по колено.

«Хартик»

– Теперь и в России! «Хартик» – гель номер один в мире для очистки туалетов! – говорит актёр в камеру, подходя при этом к дому.

Он звонит в дверь, и вдруг в этот момент на его лице почему-то появляется счастливая улыбка. Как странно!

Дверь открывается, и за ней взрывается хлопушка. Хозяйка ожидала гостей, но вместо них заявилась реклама.

– Поможет блеснуть перед гостями! – продолжает говорить актёр в объектив камеры, штурмом идя на хозяйку и заставляя ту пятиться назад. – Платье шикарно, – сказал он ей, хозяйка ответила на это, стряхнув с платья невидимую пыль. – А стол! – Стол и вправду был накрыт на славу. – А туалет готов? – ни с того ни с сего.

– О-о-ох, – произнёс актёр, брезгливо сморщив лицо, когда увидел, в каком ужасном состоянии находится унитаз.

– Я постоянно чищу «Хартиком», – заявила хозяйка, держа перед собой в руках этот гель.

Актёр тупо уставился на него… после чего поглядел в сторону режиссёра, у ног которого стоял целый пакет таких же «Хартиков».

– Хуёво чистишь, – упрекнул расстроенный актёр хозяйку и с опущенной головой он направился к выходу, уводя за собой съёмочную группу.

– Эй, куда вы?

– Да пошла ты.

Честный рассказ убийцы

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да. Она думает только о себе. Это из-за неё умерла мама, и это из-за неё мы не можем быть вместе!

– Тише, – сказал я, закрыв ей рот ладонью.

– Ты сделаешь это? – спросила она, убрав мою руку.

– Да. Но надо всё обдумать.

– Не надо, я уже всё подготовила. Сейчас мы всем скажем, что уезжаем на пару дней в гости к тётушке. Я ей обо всём рассказала, и она подтвердит, что мы были у неё. Но мы к ней не поедем. Мы сойдём по дороге и незаметно проберёмся в дом. А ночью, когда Лида пойдёт к себе спать, ты зайдёшь к ней и убьёшь её.

– А ты уверена, что тётушка нам поможет?

– Да. Она ненавидит Лиду. И это она отправит за нами свой экипаж.

– Ладно, тогда… как мне её убить?

– Я об этом тоже подумала. Вот, держи.

Она открыла ящик комода, достала оттуда что-то и вложила мне это в руку.

– Что это? – спросил я, вертя в руках непонятный мне предмет.

– Убиватор.

– Убиватор?

– Да. Тётушка дала. У ней сын недавно из армии вернулся. Надеюсь, тебя не надо учить, как им пользоваться?

– Э-э, нет, конечно.

– Ну всё, любимый, пойдём. Нам пора.

– Подожди. А где ты будешь всё это время?

– Здесь, в комнате. Я буду тебя ждать. Ну что, пойдём? – сказала она и поцеловала меня.

– Пойдём… Подожди!

– Что?

– Я люблю тебя, Жень.

– И я люблю тебя, monsieur le tueur[5].

Мы услышали шаги Лиды и скрип двери.

– Всё, она у себя. Иди.

В комнате было темно, поэтому я не видел Женю, но я держал её за руку. В другой руке я крутил-вертел убиватор.

Я тихо вышел из комнаты и направился к Лиде. Дверь её спальни была закрыта не до конца, и оттуда в коридор проникал свет от керосиновой лампы. Всё это время я размышлял о том, как мне применить убиватор: «Ударить им по голове? Он вроде тяжёлый… и вроде как лёгкий. Надо было признаться Жене, что я не знаю, как им пользоваться…»

Я зашёл в спальню и увидел на кровати голую Лиду, она одной рукой мяла сиськи, а другой тёрла письку.

– Ой, извините, – проговорил я и вышел в коридор, но потом, вспомнив, что должен убить Лиду, вернулся обратно.