Андрей Арсеньев – А ты не сдерживай слёз и реви (страница 3)
– Ну тяк сьтё?
– А огонь?.. Огнём он дышит?
– Дисит не дисит, нё одинь разь на моихь глязях онь зивьём зязяриль селюю стяю обамзеев (пых-пых), а яни в свяю осередь систят зюби пять разь в день. (Пых-пых.) Как-тя тяк.
Мальчик и Дюклён с выжиданием смотрели друг на друга.
– Пямозесь? (Пых-пых.) Или бяисься?
Да, мальчик боялся, но признаваться в этом не хотел. Но и, обвинив его в трусости, в какую-либо авантюру его этим не заманишь, так как Марти Макфлаем мальчик не являлся. Он желал незаметно переменить тему с Мурдиклиффа на… на вон ту кучку сваленной одежды.
– Это твоя?
Дюклён неторопливо перевёл одинокий взгляд туда.
– Мяя.
– Ты в этом сюда пришёл?
– Угю.
– А почему она… – мальчик разворошил груду и достал оттуда нечто вроде шубы, – такая тёплая?
– Я зь не зняль, сьтё у вась здесь летя!
– А что у вас там? Зима?!
– Кянесьня зимя, сьтё зе есё? У нась всегдя зимя! И не прёстя зимя, а Ряздесьтьво! Во!
Мальчик изумлённо смотрел на этого пыхтящего пришельца из потустороннего мира.
– И всегда Рождество?!
– Кянесьня!
– Каждый день?!
– А тё!
– Обманываешь!
– Я никогдя не обманиваю! И Мурдиклифф етять мне нюзень, сьтёби я рязьвозиль с ним подярки мяленьким сизелёидям. Сьтё ми и деляли, пякя онь не сбезяль от меня – паськудя.
– Сизелёидям?
– Дя.
– А это кто такие?
– Етя я. Тёлькя не маленький, а больсёй, – сказал Дюклён и запыхтел трубкой.
Пока мальчик рассматривал шубу, Дюклён извлёк из кармана какой-то предмет, посмотрел на него, недовольно цокнул, бросил за спину, достал следующий – «Япять не тоть», – следующий…
– Что ты делаешь?
– А! Казеться нясёль, – сказал Дюклён, держа в руках круглый предмет с откинутой на нём крышкой, и затем протянул его мальчику: – Тьвои?
Мальчик всмотрелся в эти карманные часы и замотал головой.
– У меня никогда не было часов.
– Я не спрясиваю тьвои етя сяси лисьня или не тьвои. Я спрясиваю: яни васи? – Мальчик ничего не понял. – Из васегя погяняго миря?
– А! – дошло до мальчика, и он взял часы. – Да, кажется, из нашего.
– Агя! Ню тяк скёлькя тям узе нябезяля? Дя зякатя успеем пяймать Мурдиклиффа?
Мальчик сконфуженно всматривался в циферблат.
– Ню тяк сьтё? Скёлькя тям?
– Ммм… до заката ещё не скоро, – неуверенно ответил мальчик и вернул Дюклёну часы.
– Не скёря етя скёлькя?
– Не скоро это… ммм… – мычал мальчик, ища над головой спрятавшееся за многоэтажным домом солнце, – много.
– Не скёря – етя мнёга?
– Угу, – сморщившись от стыда.
Дюклён задумчиво задымил.
– Нисегё тюпее в зизни не слисял. – Дюклён соображал, почёсывая бороду, – Казеться я поняль… – подозрительно устремив глаз на мальчика, – ти тюпой и не зняесь, кяк узнявать время по сясам.
– Сам ты тупой! Если такой умной, зачем спрашиваешь у меня время?
– У меня етих сясёв селии карьмани! И рязбираться в них мне не ябезятельня, – быстрый и яростный пых-пых, – сямое глявняе сьвоё время знять, а сюзёе мне ня### не нюзьня!
Глаза мальчика раскрылись как зонты. Он мысленно повторил это слово и с содроганием представил, какое наказание получил бы, если бы такое услышали от него мама и папа. О телефоне можно было бы забыть раз и навсегда.
– Мне тоже не обязательно нужно разбираться в таких древних часах! – контратаковал мальчик. – Мама и папа скоро подарят мне телефон и там будет другое время, не такое как здесь – понятное!
– Тебе?! Телефонь?!
– Да!
– Дяй-кя угадяю, – произнёс Дюклён и, извлёкши из кармана шорт блокнот (у него там было много карманов), принялся быстро листать его. – Агя! Скёря – етя на Ряздесьтво?
Мальчик удивлённо кивнул.
– Хе-хе! Месьтяй! Хе-хе! – Дюклён выронил блокнот и со смехом взялся за живот. – Телефонь! Хе-хе!.. – он умирал от дикого приступа смеха и грохнулся спиной на землю. – Телефонь!..
Мальчик долго наблюдал за конвульсиями пришельца. Его ноги содрогались словно под воздействием тока. Мальчик не знал, что думать.
Отсмеявшись, Дюклён с кряхтением перевернулся набок и, уперевшись руками в траву, приподнял своё туловище. Потом улыбнулся мальчику и сказал:
– Ня Ряздесьтво ти оть сьвоей мями пялюсись слявний кястюмсик в виде пясьхяльняго крёлика, сьтёби миленькя тяк сидеть зя стялём перед гястями, а оть пяпи… – Дюклён подавился смешком, – а оть пяпи ти пялусись крепкяе музськое рюкяпозятие, хе-хе, пятяму сьтя незядёльгя дя етяго ти рязябьёсь нёвий телевизяр, кягдя снёвя будесь тянсевать перед ним подь сьвою любимюю рекляму «Глёрия Дзинсь»! Хе-хе!
Дюклён в диком угаре опять свалился на траву. Мальчик не знал верить или не верить его словам. Ведь откуда-то же он узнал про его танцульки под рекламу!
– Ты врёшь! – выкрикнул мальчик, выпятив нижнюю губу с влажными по причине будущей родительской несправедливости глазами.
– Хе-хе-хе!
Дюклён резко оттолкнулся от земли, встал на ноги, и со серьёзным лицом неторопливо продемонстрировал балетный пируэт: крутанулся на носке одной ноги, а вторую вытянул вперёд.
Недокрутив элемент, Дюклён неуклюже упал и захохотал. Мальчик чуть ли не плакал от этой издёвки.
– Ты врёшь!
Спустя время сияющий от радости Дюклён приподнялся от земли, дотянулся до блокнота и дал его мальчику.
– Есьли не верись, ня, сям пясмотри.
Мальчик взял блокнот и принялся изучать написанные там каракули.
И ничего не понял.