Андрей Архипов – Поветлужье (страница 70)

– В самую сердцевину ты заглянул, Трофим Игнатьич, – поджал губы сотник, задумчиво глядя на костер. – Ополчился бы, особенно в этих местах. Да не во мне дело, урона не понес я в те времена, да и пришли булгарцы, занеже купцам их у нас обиду чинили. Слыхал ли ты о кыпчакском хане Аепе Осеневе, который князю нашему тестем приходится?

– Лишь недавно последние вести доходили. Будто он булгар потеснить собрался да походом на них пошел.

– Пошел, да не дошел. Вынесли ему булгарцы из города своего чашу вина, будто говорить об откупном собрались… И потравили насмерть хана и ближников его. Свара промеж половцев началась за главенство, и поход тот ничем не кончился.

– Вот как… – задумался Трофим. – Оттого князь ваш зело зол на Булгарию ныне, так? Про ответ князя Юрия на смерть родича своего не спрашиваю – мыслю, что будет…

– Не сей же час. Сил таких у князя ныне нет. Но будет, – согласился Василий Григорьевич.

– А вас послал в эти места, абы… дань, что местные племена булгарцам платят, на себя перевести?

– И тут в корень зришь, – кивнул сотник. – Племена черемисские, что рядом с нами по правому берегу Волги да на Оке малым числом сидят, во все времена нам дань давали. А за эти места спор между нами и булгарцами с давних пор идет. Вот и послал меня князь наш к кугузу черемисскому, что в городке под названием Шанза сидит. После него еще Ветлуга зачинает на восход солнца чуть заворачивать.

– Река сия вихляет, Василий Григорьевич, аки девица беспутная, с поворотом можешь и ошибиться, как мы в свое время. Но до того городка крепостица небольшая есть, Юр прозывается. Коли память не изменяет, чуть ниже нее волок на Унжу идет по речке Вол. Да и не крепостица это вовсе, а так… Вал земляной вокруг поселения насыпан и ров, однако место приметное. Вот после него Шанза и будет. Редко черемисские городки разбросаны на реке Энер, не чета той же Пижме, Вятке али Волге.

– Энер?

– Иное название Ветлуги… Лишь деревеньки захудалые тут по берегам стоят, хотя рвами старыми и огорожены. Больше на притоках по левому берегу черемисы селятся…

– Благодарствую за наставление, вот там с князька ихнего и спрошу дань нашу. А коли не будет согласия кугуза, князь наш тысяцкого пришлет али сам придет, да не один. – Сотник откашлялся и продолжил: – Прощения прошу, Трофим Игнатьич, сам-то ты под кем сидишь?

– Под кем? Земли свои выкупили мы у черемисов ветлужских. Более не платили им, да и уговора такого меж нас не было. Разное между нами может случиться, однако ныне за помощью к ним идем… Ушкуйники с полуночи волоками заходят сюда да на Вятку-реку, разорения черемисам несут. Вот и на нас напали после того, как гостями у нас побывали. Насилу отбили захваченных ими людишек своих да самих татей порубали…

– Князя ли новгородского те людишки али сами новгородцы? – встрепенулся сотник.

– Не князя, да и новгородцами были ли, неведомо мне. Купец это был, Слепнем кликали его подельники, к булгарцам ходил… Видя силу нашу малую, а показали мы ему неполный десяток воев наших, решил он поиметь с нас прибыток разбойным путем, да нарвался на остальную рать.

– Не слыхал, мелкий тать был, мыслю, – покачал головой Василий Григорьевич. – Да и ватагу себе мог набрать из новгородских низов… Хуже, ежели из молодших детей боярских, кто в разруб[21] не попал… Остались ли видоки с сего дела?

– Почти вся рать наша да отроки малым числом… – Трофим поднял глаза на сотника. – На копе оставшихся судили мы да сторонних людей на сбор сей позвали от соседей. К смерти приговорили…

– А пошто не по Правде Русской? Хотя да, не под князем вы, не к кому вам обратиться. А у новгородцев доброго вас не ждало ништо, как бы сами они виновны ни были. А… не хочешь ли под нашего Юрия? Молодой он, но рука у него крепкая… Своих в обиду не даст. А новгородцы для него… разберется. Начинает ужо князь наш крепиться на путях водных да ругаться с ними за дань от племен окрест тех путей. Тех же мерян, что не токмо в суздальских землях проживают… – Василий Григорьевич прокашлялся, осознав, что хватил лишку, разговаривая про такие вещи при свидетелях, однако договорил: – Но и ближе к Заволочью сидят.

– Про мерян, что среди вас живут и с черемисами рядом, слыхивал. А про Заволочье… Чудь там живет, весь да пермь всякая, но земли те новгородцев издавна… – Трофим поворошил прогоревший костер, на котором перед этим что-то готовили вставшим на дневку воинам с обеих сторон. – Языком трепать на сторону не буду о планах княжеских, не беспокойся о том. А о предложении твоем подумаю с дружинными и сообщу через тебя. То лепо для князя вашего – закрепиться на берегах сих с нашей помощью. И нам защита будет… Тем паче что ради дела этого воев князь пришлет и содержание их на себя возьмет, мыслю. Однако мнится мне, что не до того ему будет. С булгарцами бы разобраться, да и разлад внесется между нами и племенами местными, коли прознают, что мы под руку его пойдем… Одно обещаю – что подумаем о том.

– И то ладно, – согласился сотник. – А вот насчет мерян еще одно дельце… Бежали холопы мерянские… от боярина одного нашего на земли эти, к черемисам. Во многом числе. До двух сотен душ, ежели с семьями считать. Просил он меня присмотреться, ажно встретятся они на Ветлуге реке. Не видал ли часом?

– Нет, – мотнул головой Трофим. – С мерянами не встречались до этого, однако ведаю, что родичи они дальние черемисам… А что за холопы? Обельные?[22]

Невинный вопрос вызвал смущение сотника. Помявшись, он начал издалека:

– Я боярин местный, вотчинный. Через служивых, что при князе состоят и с ним по уделам[23] мыкаются, и милость княжеская и опала спуститься может. А уж ростовский тысяцкий, Георгий Симонович, сын князя варяжского, что послан был в землю нашу Володимером Мономахом и к князю приставлен с малых лет, может все… Он-то и попросил меня за боярина того. Абы поиск я учинил холопам тем.

– Не тяни, сотник, – поторопил его Трофим. – Все пойму, вижу, что не по своей ты воле сие вершишь. Закупы ли они али наймиты, что задаток вдвое вернуть должны были, а сами в бега пустились и оттого обельными стали?

– И не то, и не то. В даче[24] они. Милость им боярин тот оказал. Работать на него год за хлеб единый. От голода те меряне на милость согласны были.

– Без ряда они… Да, то означает, что обельные они али милость им оказали… Срок уговоренный отходили? – нетерпеливо спросил Трофим.

– Отходили бы, да боярин тот продал мерян родичу своему без ведома их и согласия. Года не прошло.

– Без послухов деяние то совершил? Даже ногаты при самих милостью оделенных не дал, дабы возразили они на то? – изумился переяславский воевода.

– Сказывал хозяин… поработил он их за придачу, что сверх хлеба давал, – отстраненно ответил сотник.

– Да… Мало им киевского бунта, что народишко учинил четыре года назад из-за ростовщиков, кои хуже татей были, да охолопление свободных мужей из числа неимовитых. – Трофим разгорячился, вскочил и начал ходить рядом с костром. – Волю дать, всех бы людишек поработили. И Правда Русская им не указ, каждый на свой лад толкует. Оттого копное право нам и милей, сотник! Люди сами судят, по заветам предков своих…

Наконец воевода успокоился и уселся.

– Невиновны меряне те, вот мой сказ. Оттого помощи моей не жди в поимке их, сотник. За переём тех людишек гривны мне как Иудовы серебряники будут.

– И будет воеводе нашему поддержка в том от нас, – добавил Иван, глядя в глаза суздальцу.

– Добре, – ответил тот, по-новому взглянув на собеседников. – Лишь бы не спросили с вас полную их цену, коли дорогу им укажете али поможете чем. С товаром по осени придете, так что спрос тот легче легкого будет. А слух был, что бежали они в точности на берега эти. А насчет товара вашего и пошлин… все у нас как у всех. Разве что мытникам, кои в крепостице Кидекши сидят, обскажете, что гостями ко мне идете, – обиды чинить не будут. Да и с ратью такой не станут имать вас там, на слово поверят. А уж в Суздале придется и с лодьи пошлину отдать, и побережное за стоянку, и явленное за товар на торгу. Скажетесь большей частью гостями моими, так явленое, что поголовно берется, со всех не возьмут. А на самом торгу померное мытнику, аще мерой товар отгружаете, али весчее, аще по весу отдаете, али писчее, аще скот какой поштучно продавать будете и в книгу писать приметы его…

Иван аж закашлялся, когда до него дошло, откуда ноги растут у налогов на Руси. Да и Трофим обрадованным не выглядел, хотя и слышал обо всем не в первый раз.

– Сами же со всеми людишками идите ко мне на постой, – продолжил тем временем сотник. – В тесноте, да не в обиде будем, а мой дом всякий вам покажет. На сторону не ходите – гостиным сбором обдерут как липку, а мне постоем своим дадите провинность свою загладить за промашку мою… Кхм… И другой мой вопрос: сами-то что в низовьях делаете? Помню, к черемисам собирались? Али вы по Волге к тем из них, чье княжество на Пижме и Вятке стоит?

– Нет, с теми дела не имели, – покачал головой Трофим. – Да и к ним по Ветлуге, притокам ее али пешими путями дойти можно… Чуть ниже поселение есть, так там черемис один непростой есть, Лаймыром зовут. Через него хотим на кугуза выйти для доверительного разговора – обещался он советом своим в том посодействовать. Есть ли у тебя к нему спрос?