Андрей Антоневич – Трансграничье (страница 2)
– Овца тупая! – донесся до нее из-за спины знакомый голос.
За углом, усевшись на клумбу с цветами, явно кочевряжась перед двумя девочками-подростками, вызывающе выкатив глаза в ее сторону, дымил электронной сигаретой Божко-младший.
– Ты это кому сказал? – развернулась к нему девушка, ощущая прилив негодования.
– Тебе, овца дурная! – презрительно сплюнул на клумбу сквозь зубы увалень.
– Тут курить запрещено. Иди немедленно в палату. Сейчас тихий час, – остановилась в метре от троицы Ариадна, прикидывая, захватывают ли ее в углу камеры видеонаблюдения.
– Да пошла ты в…
Договорить Божко-младший не смог, потому что, получив кулаком в кадык, утратил возможность дышать и от испуга дриснул в шорты.
– Девочки, – уже через плечо кинула на прощание Ариадна, – эта гнида пучеглазая не самый лучший вариант.
– Фу-у-у, – одновременно выдали тинейджерки, снимая на телефоны, жадно глотавшего воздух, словно выброшенная на берег жирная рыба, Божко-младшего.
II
Небольшой автобус подкидывало на каждом «лежачем полицейском» так сильно, что Ариадна, сидевшая на заднем сиденье, подлетала почти до потолка.
Водитель – мужчина с почерневшим от чрезмерного пристрастия к дешевому алкоголю лицом, был расстроен тем, что его заставили пересесть с обычного автобуса на электробус, лишив тем самым дополнительного заработка от продажи честно сэкономленного топлива. Именно поэтому он не слишком заморачивался на сохранности вверенного ему имущества, в тайне надеясь побыстрее его довести до капитального ремонта, чтобы вернуться на свой старенький дизельный МАЗ.
Больно ударившись копчиком о сиденье, Ваненотич Ариадна в очередной раз вернулась к неприятным воспоминаниям вчерашнего дня…
– Жилые помещения социального пользования в наличии есть, но ваше заявление о выделении квартиры удовлетворить мы не можем, – огорошила Ариадну чиновница с деформированной под вдавленное кресло пятой точкой.
– Почему? – чувствуя, как у нее из-под ног уходит земля, срывающимся голосом спросила Ариадна, непроизвольно вцепившись обеими ладонями в подол своего синего ситцевого платьица.
– Нет в наличии свидетельства о рождении, – не отрываясь от созерцания кошачьей драки, проходившей как раз под окнами администрации города, ответила чиновница.
– Но паспорт же ведь у меня есть. И другие все бумажки, про которые вы мне говорили я собрала.
– Бумажки в туалете, а это, – постучала женщина пальцами с дорогим маникюром по пластиковой папке, продолжая наблюдать за кошачьей сварой, – документы. Кроме того, в паспорте про родителей ничего не написано, а в свидетельстве о рождении эти данные имеются.
– При чем здесь мои родители? Если бы у меня они были, я бы не росла в детском доме…
– И я бы не нуждалась в социальном жилье, и к вам бы сюда не ходила каждый месяц пороги обивать, – заморгала ресницами девушка, пытаясь удержать навернувшиеся слезы.
– Мне необходимо свидетельство о рождении, чтобы закончить проверку по базам данных, – в душе болея за драного рыжего кота, удачно вцепившегося в холку упитанному, явно домашнему, черно-белому оппоненту, пояснила чиновница.
– Вдруг, вы аферистка.
– Я сирота, а не аферистка.
– Это мы уже не раз проходили. На одни и те же грабли наступать не приучены… Нет свидетельства – нет халявной квартиры, – соизволила оторваться от окна дебелая женщина и повернула в сторону девушки злое морщинистое лицо.
– Некоторые ушлые родители специально от своих детей отказывались, чтобы потом они в статусе сирот квартиры от государства получили, – пояснила, сидевшая в углу за маленьким, заваленным бумагами столом, худенькая, явно сочувствовавшая Ариадне, девушка-секретарь.
– Вот-вот, – назидательным тоном подтвердила ее начальница, переживая за рыжего кота, оказавшегося прижатым к земле, его более упитанным соперником.
– А почему вы мне раньше не говорили про это свидетельство? – задала резонный вопрос сирота.
– Я не справочное бюро! – взорвалась чиновница, расстроенная поражением рыжего бродяги, ретировавшегося обратно на территорию детского сада, где его подкармливали котлетами.
– Вас вон сколько, а я одна! Где тут со всеми документами справиться! Я всем угодить не могу! Я не справляюсь с таким объемом работы!
– Вы даже со своим геморроем справиться не можете! А с документами и подавно! От вас же судьбы людей зависит! – не выдержала Ариадна.
– Ах, ты… – вскочила на ноги вместе с прилипшим к пятой точке кожаным креслом чиновница, но Ваненотич уже выбежала из кабинета на коридор.
– Подождите! – остановила Ариадну на лестнице, выскочившая вслед за ней из кабинета, секретарь.
– У вас еще есть время до конца месяца, чтобы предоставить свое свидетельство о рождении.
– Где же мне его взять? – горестно вздохнула сирота.
– Оригинал или копия будут обязательно в детском доме в архиве, – подсказала секретарь.
– В том-то вся и проблема, что тот детский дом, куда меня сдал крестный, полностью сгорел со всеми документами. Почему я и оказалась в Бресте в социальном приюте, – кисло улыбнулась Ариадна.
– Может, стоит спросить у крестного? – подала идею худенькая девушка.
– Что вы тут стали на проходе! Другого места не нашли языками чесать?! – недовольно буркнул, ползущий по лестнице вверх, не вмещающийся в дорогой костюм чиновник.
– Надо все варианты попробовать, – подвинувшись в сторону, продолжила секретарь, – может он подскажет, где запись о вашем рождении производилась. Зная точный отдел ЗАГСа, в котором осуществлялась регистрация, свидетельство о рождении можно легко восстановить по заявлению. А, вообще, может у него на руках и само ваше свидетельство окажется. Вы спросите.
– Спасибо, – просияла лицом Ариадна.
– Да, не за что, – улыбнулась в ответ девушка и, придержав устремившуюся было вниз по лестнице сироту за руку, спросила:
– А откуда вы узнали, что у Татьяны Григорьевны геморрой?
– Ни откуда. По ней же видно, – пожала плечами Ариадна и добавила:
– Я ведь медик.
– А-а-а, тогда понятно, – кивая головой, протянула секретарь.
– А у вас в организме аминокислот не хватает. Вам надо сало кушать…
– Ба-бах, – не выдержав испытаний, лопнула левая рессора в электробусе, выдернув Ариадну из воспоминаний в реальность.
– Эй, водила, что-то сломалось! – решил сообщить, притворявшийся до этого спящим, пузатый мужчина со стойким запахом перегара.
– Ничего, – радостно отозвался тот, выравнивая на дороге, вильнувший электробус, – до Микашевичей дотянем!
– Как мы вообще не перевернулись не понятно! Ты, что делаешь злыдня? Ты же не клубнику везешь, а людей! – взвилась одна из пожилых женщин с клюкой, подсевшая на автостанции в Лунинце.
– Он все время выпивши. Я давно уже не пью, я знаю, – поддержал женщину сухопарый усатый мужчина в кепке.
– Гнать таких надо! – забасила полная женщина лет за тридцать, придерживавшая ногами батарею пустых ведер, расставленных на полу у передней двери.
– Молодежь надо брать, а не пенсионеров. Посмотрите, он же в любой момент за рулем гегнуть может, – активно жестикулируя руками, включился в свару высокий парень в зашморганных джинсах, сплошь покрытый витиеватыми цветными татуировками.
– Молодежь за такие деньги работать не хочет, – подала голос интеллигентного вида женщина средних лет в синем брючном костюме, поправляя на носу большие очки в роговой оправе.
– Не отвлекайте водителя во время движения. Будете орать – пешком пойдете! – прекратил раздрай в салоне водитель электробуса, резко снизив скорость.
Так как перспектива остаться стоять посреди не очень оживленной трассы никого не привлекала, все пассажиры электробуса тут же притихли и занялись своими делами. В том числе и развалившийся на заднем сиденье напротив Ариадны пузатый дядя с перегаром, опять уткнулся лбом в стекло и закрыл глаза, притворившись спящим.
Этот дядя ехал с ней из Бреста и сразу же показался ей очень странным еще вокзале. И вот почему…
Рано утром в электробусе кроме Ариадны и шумно ввалившегося в дверь дяди в пожеванных серых штанах и цветастой рубахе, никого больше не было, но он, проигнорировав все свободные места со специальными широкими сиденьями для крупногабаритных людей и инвалидов, цепляясь в узком проходе животом за поручни сидений, упорно пропихнулся на задние двухместные сиденья, плюхнувшись напротив Ариадны. Несмотря на исходивший от него стойкий запах перебродившего в огромном животе алкоголя, глаза у дяди были ясные, без всяких признаков бурного застолья. Разместив тело сразу на двух сиденьях, дядя тут же закрыл глаза и сделал вид, что крепко заснул, но на самом деле он внимательно рассматривал, из-под приоткрытых, лишенных ресниц век, входивших в салон пассажиров. Больше всего Ариадну поразило то, что у дяди не было присущей всем полным людям отдышки. Ей даже показалось, что он вообще не дышал.
Кроме того, у него из живота периодически доносились очень странные звуки, напоминавшие утробную отрыжку.
Она хотела уже было выйти из электробуса и поехать на более комфортабельном маршрутном такси, но, поразмыслив, решила все-таки сэкономить. Рейсовым автобусом поездка хоть и была дольше, но все-таки подешевле.
Каждую свободную денежку она откладывала на приобретение кухни в свою новую, гарантированную всем социальным сиротам государством квартиру, в которую она так надеялась въехать уже в следующем месяце.