Андрей Анк – По следам Анубиса (страница 2)

– Но это ведь уже не отшельничество, а целое поселение людей.

Гид немного задумался, подбирая слова, и ответил:

– Да. Но эти люди уходят от . В этом случае слово – это страсти, суета, погоня за удовольствиями. А монахи объединены другой целью, духовной. Однако убежать в пустыню из-за того, что потерпел неудачу, и обрести покой в монастыре не получится. Антоний Великий говорил так: «Если ты не смог ужиться с людьми, то потом ты не сможешь справиться с одиночеством». мира мир  в миру

Но вот молитва закончилась. Теперь мы могли спокойно зайти в это уникальное природное жилище святого. Нам пришлось протискиваться через длинный узкий тоннель, где всем стало немного не по себе. Я подумал, что, ежедневно двигаясь по узкому лазу, невольно почувствуешь себя умирающим и рождающимся каждый день. Мы добрались до кельи. Внутри никакого освещения не было. Единственным источником света стал чей-то маленький карманный фонарь. Но гид попросил его выключить и прочитать молитву, а затем посидеть в тишине и подумать о том, чему посвятил свою жизнь этот святой.

Некоторое время мы сидели в полной темноте. Поначалу было трудно представить, как человек мог проводить столько времени в таком неуютном и даже суровом месте. Но затем возникло четкое ощущение и понимание, что здесь действительно можно продуктивно исследовать себя. Это место отшельник выбрал неслучайно: что-то неуловимое вносило покой в душу и позволяло забыть о мирской суете.

Когда мы покинули пещеру, кто-то из группы воскликнул: «Как будто заново родился!» Наш гид, услышав это, ответил словами святого Антония: «Ежедневно умирай, чтоб жить вечно: потому что боящийся Бога жив будет во веки».

Покинув пещеру Антония Великого, мы направились в монастырь, расположенный у подножия горы. Здесь нас встретил монах Руис, который должен был провести экскурсию по территории обители. Этот седобородый человек сразу вызвал нашу симпатию. В свои преклонные годы он обладал такой внутренней силой, светлой мудростью и чувством юмора, что хотелось попроситься к нему в ученики. Руис рассказывал нам об истории на отличном английском языке. Но меня интересовал вопрос о том, что именно заставляло людей уходить в эту пустыню? Для чего нужно усмирять плоть? Или за пределами телесной жизни существует жизнь иная? Если это так, то значит, после смерти нам откроется мир, который был сокрыт от нас телесными органами восприятия?

В это время Руис привел нас к мощам некого святого и поведал о том, как тот отказался от богатства и славы и ушел в скит, потому что все мирское не может доставить истинного наслаждения и наполнения. Руис попросил у одного из паломников несколько купюр. Продемонстрировав деньги слушателям, он стал гротескно пытаться протолкнуть их сквозь рясу на груди, всем своим видом показывая, что в сердце они проникнуть не могут. После этой красноречивой пантомимы он сказал, что надо искать другое богатство, то, которое сделает сердце по-настоящему наполненным и счастливым. Ведь наши тела смертны, и с собой после смерти мы не сможем забрать никакие накопленные блага.

После этого Руис подвел нас к двери и жестом предложил войти. Внутри он зажег свет, и нашему взгляду предстали стеллажи книг и свитков. Маленькая и весьма запыленная комната оказалась монастырской библиотекой.

Окончив очередной рассказ, он указал на стопку листов бумаги с текстом на английском языке и предложил ознакомиться с его содержанием. Но никто не проявил к этому особого интереса, как, впрочем, и я. Однако, в последний момент что-то заставило меня взять предложенный лист и сохранить его. Заголовок можно было перевести так: « Впоследствии я был немало удивлен содержанием и значением этого текста. Крест и пути человеческие».

Мы прошли в просторное помещение. Руис присел на скамью и знаком пригласил всех расположиться рядом. После небольшой многозначительной паузы он начал следующий рассказ:

« Жил в Каире купец. Однажды послал он слугу на базар узнать, не изменились ли цены на товары и что нового произошло в городе. Но слуга прибежал назад бледный и дрожащий и, еле дыша, сказал:

– Господин, на базаре в толпе меня остановила какая-то женщина в черной одежде, лица которой не было видно. Увидев ее, я понял, что это посланница ангела Смерти. Она посмотрела на меня, сначала сильно удивилась, увидев меня, а потом сказала, что мое время пришло. Господин, дай мне коня, я уеду из этого города, скроюсь от злого рока. Я поеду в Александрию, спрячусь там, и Смерть не найдет меня.

– Конечно, я дам тебе коня и достаточно денег, чтобы ты мог избежать этого несчастья, – сказал купец, искренне желая помочь своему слуге.

Получив коня, денег и припасов в дорогу, слуга отправился в путь. А купец тем временем пошел на базар, разыскал посланницу ангела Смерти, подошел к ней и спросил:

– Почему ты удивилась, встретив моего слугу нынче утром?

– Я не ожидала увидеть его в Каире! Потому что завтра вечером я должна была, по поручению ангела Смерти, прервать его жизненный путь в Александрии…»

Помолчав немного, Руис сказал: «Мы не знаем своего часа, когда придется покинуть этот мир. Избежать смерти никому не удастся, куда бы мы ни прятались от нее. Но завершение земного пути это еще не все. Смерть – это конец одной истории и начало другой… От нас зависит, какой будет эта история».

Назад в отель мы возвращались через суровую пустыню. В лучах заходящего солнца она выглядела словно марсианский пейзаж. Я смотрел в окно, размышляя о прошедшем дне и словах монаха, как вдруг среди песков мелькнула фигура собаки. Она стояла метрах в ста от дороги, по которой проезжал наш микроавтобус. Присмотревшись, я увидел, что это не собака, а какое-то другое животное. Крупные уши, хвост, похожий на лисий. Будто смесь собаки и лисы. Зверь стоял в лучах заходящего солнца и смотрел в нашу сторону. Скорее всего, это был шакал. Точно, это настоящий египетский шакал! «Повезло увидеть!» – подумал я. И вдруг молнией пробила мысль: «Шакал? Анубис… божество смерти Древнего Египта. Недавний рассказ копта о смерти, встреча с шакалом… Эти события показались связанными между собой».

Я вспомнил о листке, который мне дал монах. Времени и моего знания английского языка было достаточно, чтобы прочитать и осмыслить этот текст.

Первые строки озадачили меня. Это не было обычной проповедью:

Бессмертным является то, что неразрушимо.

Бессмертным является то, что осознает.

То, что не может быть развеяно ветром, размыто водой, сожжено огнем, разрушено землетрясением – то, что продолжает осознавать, то бессмертно. Но все же оно на кресте и принадлежит ему, пока не пробудится ото сна.

Крест – это четыре положения солнца.

Душа – это солнце внутреннего космоса.

Душа совершает кругооборот, прежде чем получит новое рождение.

Восход – рождение.

Зенит – расцвет жизненных сил.

Закат – смерть тела.

Зенит загробного мира – приготовления к новому рождению.

Горизонт разделяет мир земной и мир загробный. Сила жизни обновляется в кругообороте.

Живо то, что осознает.

Я уже сталкивался с символизмом солнца как образом глубинной сущности человека, его сознания и источника внутреннего света. Душа – soul – СОЛнце. Действительно, солнце, как символ бессмертной души, использовалось во многих культах древнего мира. Солнце было не просто небесным светилом, но символом постоянного возрождения и, соответственно, бессмертия. Sol invictus – солнце непобедимое в митраизме ничто иное как бессмертная душа. Душа, которая проходит через смерть и рождение. В голове, как эхо, прозвучали слова монаха: «Смерть – это конец одной истории и начало другой».

«Кто в пустыне в своей келье предается тишине, тот неуязвим для трех искушений: слуховых, речевых и зрительных; лишь одна борьба предстоит ему: борьба с чувственностью».

Глава 3. Карнак

Но и твои поникнут в прах твердыни,

Чтоб после путники иной страны,

Останки храмов видя средь пустыни,

Дивились им, величьем смущены.

Карнак, святилище Амона Ра, расположен на восточном берегу Нила, близ Луксора. Сюда я приехал уже не впервые. Это один из самых больших храмовых комплексов на нашей планете, и за одно посещение понять и осознать увиденное невозможно. Поэтому я надеялся получить больше информации об устроении этого культового сооружения. Но главный свой интерес я находил в изучении скульптур и рельефов. Письмена, устилающие стены, хранят загадки многих тысячелетий. Их тайны разгадывают по сей день.

Чтобы пройти на территорию комплекса, мне нужно было присоединиться к экскурсии. Беда была в том, что я уже знал каждое слово экскурсовода и мог бы составить ему конкуренцию в этом вопросе. Да и его рассказ о богах, о жизни фараона и его приближенных казался совершенно неубедительным. Мое разочарование усиливалось, когда между простеньких историй вдруг вставлялась реклама ювелирных изделий из дружественных нашему гиду магазинов. Оно и понятно: заработать деньги непросто, а к проведению экскурсий есть общие требования музейной администрации. Но у нас с экскурсоводом цели разные, и поэтому я решил обследовать храм самостоятельно. Узнав, что я здесь бывал не один раз, гид сообщил мне время, до которого я могу изучать святилище Амона по своему собственному усмотрению, и удалился с группой в следующий зал. А я вздохнул спокойно и с удовольствием отправился осматривать архитектуру Карнака, чтобы сложить о нем собственное представление.