Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 2 (страница 108)

— Ну, что ж. Глянем, на что ты щас способен. Профи мне крайне нужны!

В кабинет вошёл маленький толстяк с тройным подбородком, с заплывшими глазками и в чёрном кожаном плаще.

— Конфуз, это Бонифаций Кьянти. Возьмёшь его к себе, в пыточный отдел, — распорядился хозяин.

Толстяк бесстрастно наклонил голову.

— Дай ему сразу должность старшего живодёра. Парень знает своё дело! Если, разумеется, его не расслабила небесная служба.

Новый специалист предвкушающе облизнулся. Заверил со всем возможным почтением:

— Вы не пожалеете, мой герцог! Я покажу грешникам невообразимо страшные пытки!.. А также продолжу изобретать новые…

— Хорош кудахтать, проваливай, — проворчал шеф, кривясь. — Не люблю слова. Колыхать воздух каждый может. Докажи делом, а там рассмотрим дальнейшую карьеру…

— Ага, спасибо… — Кьянти склонился в неглубоком поклоне, попятился, продолжая кланяться…

62. Прошлое трёхдневной давности

— Зала №1, комната №8, — произнёс робкий женский голос. Несмелый кулачок тихонько забарабанил по голубой краске. Дверь немного приоткрылась, и послышался неуверенный вопрос:

— Можно?..

— Да, заходи уж! — вальяжно сказал Саня Сидоркин, откладывая «Новый Завет».

Он спустил со стола ноги в резиновых туфлях. Чуть поддёрнул рукава голубого спортивного костюма. Поёрзал на сиденье, помусолил нос — всё это заняло одно мгновение. Затем новый благочестивый обратил странно серьёзное для себя выражение лица в сторону входа.

Дверь отворилась полностью, на пороге появилась Элиса — племянница антиквара Соломона. В нежной ручке зажата фиолетовая повестка с цифрой «13»…

— Етих… — к серьёзности на Санином лице начали добавляться разные другие эмоции, причём, в геометрической прогрессии.

Как и всяк сюда входящий, блонда сначала глянула вверх. Сквозь стекло потолка проглядывалось белое облако, отделяющее Небеса от Космоса. Взгляд вправо: там три шкафа с папками, рядом массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на рынках. Взгляд влево: электрический камин и несколько венских стульев. Отлично, что у нас прямо?.. А прямо у нас стол, заваленный бумагами, а ещё… два огромных синих глаза, из которых сейчас состояло лицо Сидоркина.

— Вестник Саша?.. — недоуменно заморгала Элиса.

Смех — это святая эмоция. Смех убивает драный мир, являя нам взамен мир милый. Сидоркин искренне засмеялся.

— Етит матит! — послышался сквозь смех знакомый фразеологизм. И Элиса бесповоротно признала в новом помощнике Иисуса — вестника Сашу. Впрочем, он тут «И.О.» (исполняющий обязанности) до того, как Босс обозначит постоянную кандидатуру.

— Привет-привет, — экс-карманник вскочил, подпрыгал к блонде. — Ах, дорогая! — смачно почмокал в обе щёчки. Отстранился и без предисловий спросил: — Ты, как и я, невинно убиенна по приказу дьявола?

— Да… нет, — слабо улыбнулась блонда. — Я… Просто я ночь лежала без сознания в морге… под утро очнулась и сразу пошла в дядину лавку…

***

…Элиска, машинально щупая в кармане ключ от дядиного магазина, погруженная в свои мысли, шагнула на проезжую часть. Сделала ровно шесть шагов, пройдя таким образом, ровно шестую часть магистрали. На седьмом шаге её сбил жёлтый «Москвич» с шашечками, 1987 года выпуска, с номерным знаком республики Франция. Машинка с огромной скоростью летела по проспекту, по встречной полосе. Городской транспорт в ужасе разбегался перед потусторонним беспределом. Демоны с азартом мчались на встречу с Сергием… При ударе тачку хорошо тряхнуло, она вильнула, но быстренько поправила свою траекторию. Хрыщ, изучавший карту Новосиба, коротко оглянулся назад:

— Чёрт, Поня, кажись, ты сбил пешехода!..

— Тебе жалко, что ль?

— Мля, если я об этом сказал, это не значит, что мне жалко…

А племянница антиквара… Удар о бампер был такой силы, что Элиса пролетела по воздуху те самые тридцать шагов, что ей оставалось пройти до антикварной лавки. Под острым углом тело тяжело врезалось в асфальт.

***

Через полчаса возле антикварной лавки стояли труповозка и милицейский «УАЗ».

Тело Элисы в томной позе раскинулось на асфальте, в кровавой луже: голова неестественно склонилась к плечу — шея явно была сломана.

Человек в капитанских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупа ползал эскулап. За лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешёптывания: «Такая молодая…», «Бог взял…», «Интересно, есть у неё дети…», «Симпатичная была девчонка…», «Кажется, я её где-то видела…», «Какие ж мёртвые страшные…».

От трупа девушки нехотя отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией физического тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела. Только перелом шейных позвонков исчез, — голова на плечах сидела так, как ей положено. Душа трепетала в воздухе, как лист ясеня, качаясь на утреннем ветерке.

Элиса зябко передёрнула плечиком, недоумённо осмотрелась, глянула и вниз. Увидела своё тело со свернутой шеей, лежащее в луже крови.

— Ну, ничего себе! — воскликнул дух. — Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Элиса чуть не заплакала. Она шмыгнула носом, вытерла рукавом красной шёлковой блузки левый глаз… Однако времени горевать Элиске не отвели.

— Йех! — Рядом с душой, как джинн из бутылки, возник мелкий седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, с посохом в руке. На сморщенном личике голубые глаза, лучащиеся строгой добротой. В сухой ручке зажаты огромные белые усищи. Высоко-громогласным звучным голосом, плохо соответствовавшим хилому внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

— Ну что, раба Божья, новопреставленная Элиса? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! — Кашлянул в святой кулачок и добавил менее напыщенно. — Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник в мир иной.

— Да ладно!.. — пробормотала Элиса в посмертном оцепенении.

Старичок воровато зыркнул по округе и молвил другим, деловым, тоном:

— Ты погоди минутку, чадушко. Я до магазина и обратно. Суперклей куплю… Хорошо? — и, не дожидаясь ответа, Гавриил плавно отлетел в сторонку. Усы падали, кружась.

Вместо эпилога

— Согласен ли ты, Иисус, взять в жёны Рабу Божью Элису? И жить с ней в болезни и здравии?.. — нараспев тянул игумен Феофил.

— Да, архимандрит, согласен! — чинно кивнул Иисус.

— Согласна ли ты, Элиса?.. — выспрашивал далее игумен.

Действие развернулось в том самом храме, где месяц назад случилась судьбоносная кража. Брачующиеся трепетно стояли перед Феофилом, вокруг вежливым полукругом переминались монахи. Сидоркин и Сергий, с немного скучающим видом, топтались чуть в стороне от основных диспозиций.

— Согласна! — твёрдо ответила невеста.

Игумен одобрительно гмыкнул и забубнил «Отче наш». Монахи поддержали дружным гомоном.

— Почему ты мне не рассказала о золотых ключах сразу, как увидела сон? — шёпотом спросил Иисус, склоняясь к невесте.

— Как?.. Мобильника у тебя нет, храмы не посещаешь, спишь со мной редко… — подмигнула Элиса.

— Теперь мы всегда будем вместе! — пообещал жених.

— Властью, данной мне Господом, — объявляю вас мужем и женой! — громко возгласил игумен. — Целуйтесь!

Пока парочка целовалась, а монахи заворожено наблюдали, бывшие подельники слегка поговорили:

— Серёга, болтают, что ты щас помощник Иисуса? Вместо инквизитора? — небрежно спросил Саня.

— Ага, — подтвердил Сергий, машинально посмотрев вверх. — Женим Хозяина, и на Небеса, домой… на веки вечные! — невнятным тоном добавил экс-монах. Вздохнул и перекрестился.

— Ты себе сочувствуешь или себя поздравляешь? — не вкурил Сидоркин.

Сергий не ответил, а лишь с тревогой покосился на Босса.

— Ну, а я остаюсь тут, — с превосходством ухмыльнулся Саня. — Иисус чуть изменил законы мироздания, и выписал мне справку, что я теперь живой. И убить меня теперича нельзя, буду жить сколько хочу… Вечность-другую поброжу по планетке, а там посмотрим… Может и соизволю умереть, и тогда мой путь будет лежать строго и прямо в Рай.

— …Независимо от количества грехов! — зло сплюнул дьявол, доканчивая фразу карманника, — и вышел из храма прочь. Всю церемонию он нехотя просидел в самом тёмном углу церкви, на стульчике.

— Аллилуйя! — запел монаший хор, дирижируемый игуменом.

— Аплодисменты! — закричал карманник, тискаясь к семейной паре. — Хватит гнать унылый порожняк, аплодисменты, чуваки!

Феофил яростно задирижировал руками, монахи запели ещё громче.

Библиография Андрея Ангелова

1995 — 2019.

Романы (2 полных и 2 мини).