Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 2 (страница 107)

Дьявол усмехнулся, усмешка получилась почему-то грустной. Отложил журнальчик и серьёзно сказал:

— Феофил, а я тебе кое-что принёс.

— …и остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим, — вдумчиво бубнил настоятель, ни на что более не реагируя.

Гость вытащил из-под стола фирменный пакетик с большой буквой «Д» в качестве логотипа. Потом встал и высыпал содержимое прямо на эротический журнал.

— Аминь! — игумен перекрестился, затем осторожно скосил блаженные глазки вниз. На журнале лежала кучка многострадального праха.

— Вот кости преподобного Алексия! — скривился хозяин преисподней. Он стряхнул сигарный пепел прямо на мощи, и подошёл к монаху вплотную.

Феофил не отвлекался, вылупившись на святые останки. Сухая ручка машинально трогала нагрудной крест. Сильные чувства парализуют нервную систему и она перестаёт реагировать на внешние импульсы, варясь сама в себе.

— Эй, чувак! — герцог небрежно махнул сигаркой перед игуменским носом. Дьявольская энергетика легко сломала праведное оцепенение, игумен вздрогнул и посмотрел в зелёные дьявольские глаза.

— Прошу прощение за кражу раки! — нехотя процедил правнук сатаны. — А также за кипеш, учинённый моими помощниками… и вообще… за всю ту хренотень, что здесь произошла! — гость вдумчиво кивнул. — Бывай, Феофил…

Герцог шагнул к выходу. На пороге он столкнулся с братом Антонием, нёсшим плотный белый мешок. В такую тканевую тару, объёмом пятьдесят килограммов, обычно грузят муку или сахар. Но этот мешок в руках братца явно был лёгким, несмотря на явно плотное наполнение.

— Полегче, щенок! — проворчал светлейший. Он пихнул инока с пути и удалился.

Как только потусторонняя энергетика покинула кабинет, игумен сразу же про неё забыл. Он сделал благоговейный шаг к столу, осторожно взял косточку двумя пальцами. Внимательно рассмотрел. За спиной послышался заговорщицкий шёпот брата Антония:

— Игумен Феофил… — после шёпот стал громче, — Игумен Феофил.

Видя, что начальство не реагирует, монах заорал что есть мочи:

— Игумен Феофил! Зачем к вам приходил дьявол!? И что это за кости!?

Настоятель выронил косточку. Реакция на какой-то звук извне. Обратил к иноку умиротворённое лицо. Скосил взгляд на мешок:

— Что сие?

— Посылка вам.

— Посылка мне?

— Да. Принёс к воротам какой-то странный тип, с мешком на голове и с саблей на боку. Гигант, ростом с нашу колокольню… Сказал, от личности, которую вы хорошо знаете.

— И что там?

— Не знаю. Мы с братом Дормидонтом не открывали… Вам же посылка!

Похоже, Всевышний решил, что у игумена сегодня день рождения. Подарками просто дождит. Сквозь умиротворение на праведном челе проступила ясная улыбка.

— Смотри и радуйся, брат Антоний! — Феофил торжественно кивнул на стол с канонизированными останками. — Это прах святого Алексия, возвращённый нам… Слава Господу! — наставник перекрестился. — Сегодня мы со всеми почестями положим прах назад — в раку, а раку поставим на своё законное место — под Святой Престол!

— Теперь вы верите, что мощи брал дьявол? — произнёс монах, заглядывая игумену в глаза. — Видели, он лично приходил, чтобы вернуть прах по приказу Господа!

— Дурила ты, брат Антоний, — обозвал Феофил, всем своим видом плеская иронию. — А ещё намылился в духовную семинарию поступить… — настоятель перекрестился и простецки добавил: — В общем, если не заткнёшься раз и навсегда, то я тебя предам анафеме.

На лице Антония читалось, что «аллилуйя» он сказать не готов. Однако и предаваться анафеме тоже не дело, поэтому инок молчал.

Феофил пожевал задумчивыми губками и добавил мягко:

— Оставь посылку и ступай, оповести братию о радостном событии. Но прежде… занеси мне целлофановый мешочек. Я сложу прах туда, чтобы перенести в храм.

— Аминь, — легко согласился Антоний. Он сунул настоятелю посылку и навострил лыжи прочь.

— Стой! — попросил игумен приказным тоном. И протянул пакет с дьявольским логотипом. — Захвати это дерьмо и сожги его за воротами обители, а пепел развеешь на ветру.

Инок убежал вприпрыжку.

Игумен взвесил посылку в руках — она действительно была лёгкой, затем поставил мешок на край стола, потянул в стороны верёвочные ручки. Липучки, чмокнув, отлепились друг от друга. Посылка открылась.

Феофил сунул нос внутрь, достал золотой крест с зелеными камешками на перекладинах. Вскричал томно:

— Крест святителя Алексия, украденный Сергием!

Отложил злато, вытянул из посылки листок бумаги, развернул.

Твёрдым почерком, с красивыми завитушками, было написано:

«Здравствуй, верный раб! Возвращаю крест, похищенный монахом по прельщению. И надеюсь, что дьявол принёс глубокие личные извинения! Если нет, то жалуйся, и я надеру ему задницу. Завтра ты получишь сан архимандрита как награду за верную службу. Иисус».

Феофил отложил и письмо, в третий раз залез в мешок. Вытащил ворох купюр крупного номинала. Опережая его реакции, в кабинет как раз влетел брат Антоний.

— Бог дарит деньги как цветы! — расцвёл в улыбке ясновидящий еретик.

61. Перебежчик в аду

Заморыш из Господней канцелярии, в своих очках на пол-лица, ходил у стены в кабинете дьявола и, сцепив ручки на заднице, пристально рассматривал фреску «День Страшного Суда». Было тихо, лишь трещал сверчок.

— Ах, какое чудесное произведение искусства! — шептал очкарик, с благоговением водя носом перед фреской.

Резко распахнулась дверь, пришёл босс всех боссов. О посетителе было доложено, поэтому герцог не удивился, а резко подошёл к гостю. Уставился немигающим взглядом.

Любитель потустороннего искусства немедленно вытянул руки по швам.

— Здравствуй, Светлейший Герцог Мира Сего! — храбро прошепелявил заморыш.

— Здорово, очкарик. Мне сказали, ты хочешь чем-то поделиться со мной. — Босс нечисти оскалил красные зубы в ухмылке. — Больно рожа знакома… Где я тебя мог видеть?

— Я Бонифаций Кьянти. В прошлом, главный инквизитор церковного суда Италии.

— А, ну да, ну да… — герцог покусал нижнюю губку, обошёл гостя, сел на свой трон. — Также известен под именем Благочестивого — помощника Иисуса.

Очкарик споро подпрыгнул к трону, сказал с прогибом, тиская вспотевшие ладошки:

— Бывший помощник! Иисус выгнал меня за поборы, а также за Божье преступление, предварительно выбив зуб! — Инквизитор поднял верхнюю губу, обнажив пустоту в верхней челюсти. — С конфискацией всех активов.

— И что желаешь сообщить? — дьявол выглядел невозмутимым. Ни один мускул не шевелился.

Судя по тому, что хозяин ада всё ещё был одет в синий костюм, он только что приехал из монастыря. Поездка была не из приятных! Не каждый день дьяволу приходится просить прощения у святош. По правде сказать, это вообще случилось с ним впервые!.. И сейчас меньше всего герцогу хотелось вести беседы с бывшим инквизитором и бывшим помощником. Можно было просто выгнать его. Но интуиция подсказывала светлейшему, что экс-помощник Иисуса, заработавший производственную травму в виде выбитого зуба, может быть ему полезен. А своей интуиции дьявол привык доверять.

— Прежде всего, я хочу сказать, что работал на Иисуса по чистому недоразумению! Если быть точнее, то он меня уговорил… ему ведь не откажешь! — страстно сказал перебежчик, по-прежнему, тиская ладошки. — Но в мыслях ты всегда был моим господином! Я, не жалея сил, в далёком прошлом, стремился заслужить твоё благоволение.

— Сжёг на костре Джордано Бруно, — усмехнулся дьявол. — Помню, как же.

— Да-да! — умилился инквизитор. — Я пытал и сжигал тысячи людей!.. Именно я изобрёл пытку, при коей кишки достают через задний проход. И бамбук, прорастающий сквозь человека, тоже я… Пытки холодом и голодом, разрезание человека на кусочки, травля ядовитыми змеями… — это всё придумал я, я, я…

— Ты ищешь работу? — лицо герцога ничего не выражало.

Заморыш униженно кивнул. С вакансиями нынче проблемы, тем паче такой узкой специализации. Да и красавица-жена обещала уйти к более успешному мужчине. А дорогие рестораны, заморские путешествия, элитные проститутки и проституты, а главное — власть!.. Кьянти взвыл в голос:

— Умоляю!

Герцог немного подумал. Спросил простецки:

— А вдруг ты шпион с небес?

— Я не шпион, зуб даю! — поклялся инквизитор. — Поверь, Иисус никогда не опустится до шпиономании! Я его хорошо знаю.

— Я тоже знаком с Иисусом не понаслышке, — дьявол нежданно хохотнул. — Вообще-то, я много слышал о тебе, чувак. Даже те люди, с которыми ты вместе работал ещё тогда, в Италии… они рассказывали, что Кьянти — подлый, скользкий, мерзкий и продажный тип.

— Люди абсолютно правы! — с жаром вымолвил Бонифаций. — Я всех предам и продам, кроме тебя!

Личная преданность — та вещь, которая на дороге долго не валяется. И если ты нечаянно прошёл мимо, то её подберёт кто-нибудь другой. Дьявол нажал кнопку на столе: