Андрей Андреев – Кицунэ. 1 Часть (страница 7)

Никита. -Сейчас я не думаю об этом. И, не пойми неправильно, но не стану обсуждать подобные вопросы с человеком, которого почти не знаю.

Родион. -Ты прав, извини, просто это профессиональный интерес. Я каждый день имею этот процесса с людьми, что не могут разделить имущество усопшего родственника.

Разговоры о наследстве и бумагах, сопровождавших кончину человека, сейчас казались мне чем-то совершенно неуместным. И как только между мной и Родионом повисла неловкая пауза, я поспешил воспользоваться ей.

Никита. -Спасибо, что посетил панихиду. Я пойду.

Родион. -Да, конечно, я не буду задерживать тебя.

Я благодарно кивнул головой и отправился прочь. А Родион ещё немного провожал меня взглядом, вспоминая тот день, когда с осторожностью следил за мной на улицах Владивостока. Спустя бесконечное количество времени я, наконец, вышел за ворота кладбища. Здесь меня уже ждала знакомая машина. Я сел в машину, прикрыв глаза, почувствовал, как автомобиль тронулся с места, увозя меня домой. Весь оставшийся день я провёл, сидя у камина. Мне не хватило ни сил, ни желания подняться наверх и стянуть с себя ненавистный траурный костюм. Злата несколько раз подавала ужин, но я так и не притронулся к нему. Глядя на языки пламени, пляшущие в камине, я старался забыться и выкинуть из памяти сегодняшний день. Так прошло несчётное количество часов.

Седьмая глава.

Следующей ночью после похорон. Когда тёмной тенью надвинулась ночь, Злата вновь попыталась поговорить со мной.

Злата. -Господин, у вас были тяжёлые дни. Вам следует подняться к себе и отдохнуть.

Никита. -Спасибо, Злата, я не устал.

Злата. -Не обманывайте меня, господин. Я же вижу – с тех пор как вы вернулись из поездки, вы почти не спите.

Никита. -Когда я засыпаю, вижу во сне отца. Там он жив, и мы счастливы, как и прежде. А потом наступает рассвет. А вместе с ним приходит разочарование. Когда я понимаю, что всё это было лишь сном, мне делается невыносимо больно.

Злата. -Хотите я заварю вам чаю с травами?

Никита. -Да, от него я бы не отказался.

Мягко улыбнувшись, Злата направилась на кухню. Но не успела женщина миновать гостиную, как кто-то нажал на дверной звонок.

Злата. -Кто это может быть в такой час?

Вспомнив о словах Эрика, я недовольно закатил глаза.

Никита. -Должно быть, это баронесса. Видимо, она не отличается особым тактом. Открой дверь, иначе не уйдёт.

Проводив взглядом Злату, направившуюся в коридор, ведущей ко входной двери, я напряг слух. Сначала я не слышал ничего, кроме лёгких шагов служанки. Затем щёлкнул замок. Открылась дверь. И до моего слуха донёсся взволнованный вздох служанки.

Злата. -Ах!

Никита. -Злата? Кто пришёл? Злата!

Злата в гостиную вернулась лишь спустя минуту. Белая, она ни слова не могла вымолвить. Насторожившись, я поднялся на ноги. Мой взгляд в сторону коридора устремился, откуда уже тяжёлые шаги раздавались. Мгновение, второе, третье. И на пороге гостиной появился он. Сердце быстрее забилось, разум отказывался понимать, что происходит. Ещё один шаг – и в холл дома вошёл Тихон.

Никита. -Папа?

Не веря собственным глазам, я готов был принять отца за галлюцинацию. Но я был не единственный, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Злата стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на отца. Он сделал несколько шагов по знакомой гостиной. И улыбнулся совершенно непривычно.

Тихон. -Злата, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Злата, от страха оцепеневшая, не шевельнулась, ни звука не издала. Я же будто и вовсе позабыл, что такое испуг. Удивлённо глядя на отца, я взглядом плутал по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то разъяснение происходящему.

Никита. -Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя вчера похоронили. Это невозможно, просто невозможно. Тебя не может быть здесь.

Подняв руку, отец медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его глаза блеснули нечеловеческим светло-вишнёвым светом.

Тихон. -Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогой Никита, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные. Но люди не знают ничего, кроме жизни и смерти. Им невдомёк, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь я познал её на собственной шкуре.

В тот же миг лицо отца поменялось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие когти и клыки. Я не успел до конца понять, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Тихон набросился на Злату. Крик Златы на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь я понял, что отец порезал служанке кожу высосал ее жизненную энергию и по рукам пошла молния, а потом вцепился ей в горло, зубами, едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная девушка быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, я инстинктивно отвернулся, боясь увидеть мёртвое тело служанки, с шумом упавшее на пол.

Тихон. -Никита. Взгляни на меня.

Ко мне обратился чужой жуткий голос.

Никита. -Кто ты?

Едва не плача, шепнул Никита. Но вместо ответа расслышал чудовищный лисий рёв неведомого монстра. Вытянув вперёд руки, существо, некогда бывшее моим отцом, устремилось ко мне. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь служанки. А хищные мёртвые глаза, жадно пылающие вишнёвым блеском, застыли, глядя, порез на моей руке, и как на моей шее пульсирует яремная вена. Я понимал, что смерть нещадно летел мне навстречу. Нужно было бежать, уходить, но ноги уже не слушались меня. Попятившись, я врезался спиной в стену. Отчётливо осознав, что это мой конец. Когда обезображенные руки отца должны были поймать меня за плечи, я зажмурился, громко завизжав.

Никита. -А-а-а!

На сквозь собственный крик я вдруг услышал жуткий, захлёбывающийся от злости и боли вопль кицунэ. Распахнув глаза, я с непониманием уставился на отца. Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблёскивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Отец захрипел. И спустя несколько секунд мои глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к моим ногам. Забывая, как дышать, я продолжал вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь передо мной на том самом месте, где несколько секунд стоял отец, возвышался 22-летний молодой парень по имени Вейлин. И я, наконец, решился поднять глаза. В центре гостиной дома, сжимая в руках кол, выдернутый из тела кицунэ, стоял молодой растрёпанный Вейлин. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на отца. Мои руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, я закричал и сорвался с места. Бросившись к лестнице, я помчался в свою комнату, надеясь найти в ней спасение. Захлопнув за собой дверь, я в панике попытался схватиться за комом, чтобы забаррикадироваться изнутри. Но не успел. Дверь с силой отворилась, и Вейлин, только что пронзивший моего отца, вошёл в мою комнату. В безумном отчаянии я метнулся к окну, ища способ выбраться из дома.

Вейлин. -Подожди, не делай этого! Я всё объясню. Пожалуйста, отойди от окна.

Голос Вейлина звучал с волнением и совершенно безобидно. Мягкий, юношеский, с высокими нотками, изредка пробивавшимися сквозь бархатный тембр, он на удивление располагал к себе. Одной рукой отодвигая штору, я всё же обернулся, позволил себе взглянуть на незваного гостя.

Никита. -Не подходи ко мне!

Вейлин. -Хорошо, как скажешь.

Никита. -Кто ты?

–Меня зовут Вейлин. И я лишь на днях добрался сюда из Оттавы. Понимаю, странное знакомство выходит. Но дай мне несколько минут, и я всё тебе поясню. Обещаю.

Никита. -Время пришло.

Вейлин. -Хорошо. Тогда слушай. Я уже назвал тебе своё имя, но оно вряд ли о чём-то сказало тебе, так? Ты любишь читать?

Бегло осмотрев мою комнату, Вейлин наткнулся взглядом на стопку книг у прикроватного столика.

Вейлин. -Вижу, что любишь. Тогда наверняка слышал о романе О графе Кицунэ, я прав?

Никита. -Да, я читал его. Но при чём здесь ты?

Вейлин. -Автор этой книги Райан Рид – мой отец. И я прибыл из Канады в Россию из-за него. Вернее, из-за его кончины. Некоторое время назад отец получил письмо, что невероятно взволновало его. Бросив все дела в Оттаве, он спешно засобирался в Японию. Он собрал вещи и уже спешил на порт, чтобы отплыть на этот континент. Но, к сожалению, на паром он так и не зашёл. Отца нашли мёртвым в грязном переулке на окраине Оттавы. Врач объявил, что причиной смерти стала внезапная остановка сердца. Но я не верил в это. И был прав. Во время похорон я наклонился к отцу, чтобы проститься в последний раз. И тогда увидел на его шее две яркие точки и порез на груди когтями. Укус. Точно такой же, что оставлял на своих жертвах кицунэ граф Цутия. После похорон я отыскал то письмо, что так взволновало отца. Его писала незнакомая женщина отсюда, из Владивостока. Она умоляла отца приехать в Европу и вместе с ней посетить в Японию деревню недалеко от Токио. Говорила, что он совершил большую ошибку, опубликовав свой роман. И вот я пустился в путешествие. Добрался до Владивостока. И что же меня здесь ждало? Разочарование! Та леди, что написала отцу письмо, внезапно скончалась неделю назад. Мне оставалось лишь посетить её могилу на городском кладбище. Покинув кладбище, я нырнул в один из переулков. А теперь представь моё удивление, когда, собираясь уходить, я вижу, как из свежей могилы выбирается некий господин. Я последовал за ним. Так он и привёл меня сюда. Кем он, кстати, тебе приходится?