Андрей Абрамов – Первая кровь (страница 29)

Оставалось неясным, каким образом похитителю удалось незаметно покинуть территорию дворца. Да ещё и с обездвиженной жертвой на руках. Согласно протоколу, мимо проходных в это время никто не проходил. Не доверять показаниям стражи оснований не было – на каждом посту несли службу от трёх до пяти человек.

Гораздо любопытнее обстояли дела с уликами. Артур выудил из коробки шейный платок с инициалами пропавшей девушки и завядшую тыкву.

– Никогда бы не подумал, что принцессы таскают с собой овощи! – пробормотал черпий. Ощутив на себе суровый взгляд сразу же поспешил объясниться. – Простите. Хочу сказать, что это очень странно.

– Сейчас время уборки урожая. Тыква могла выпасть из корзины, когда её тащили в подвал. Хотя я не встречал кухаря, который бы так безалаберно относился к своим обязанностям.

– Может, её оставил похититель? Или подкинул.

– Визитная карточка? Вполне возможно. Пойдём. Нужно успеть на фуникулёр.

Артур изучил западное крыло как свои пять пальцев. Три дня, что он отлёживался в комнате персонала, тянулись словно резина. Спать не хотелось. Валяться в кровати стало совсем невыносимо. Из доступных развлечений оставались только прогулки. Больше всего ему нравился внутренний дворик – причудливые зелёные фигуры стимулировали воображение, погружая в пучину детских фантазий. Он часами наблюдал за ловким садовником, искусно владеющего большими ножницами.

Сегодня садовника не было.

С кухни доносился грохот кастрюль и крики миссис Киндрет. Суровая домоуправительница не жалела голосовых связок, подгоняя молодой персонал. Время близилось к ужину, а главное блюдо только поставили на угли. Всему виной епископ, устроивший опрос подмастерьев прямо в подсобке.

Пока Брюмо занимался кухонными работниками, черпий осматривал мосток. Двадцать ярдов брусчатки, заключённые в тиски каменных перил. Что же здесь случилось? Мысли беспрестанно обращались к урнам, но нити продолжали молчать. Ни одной зацепки. Себастьян – королевский дворецкий, нервно топтался рядом.

– Здесь я обнаружил платок мисс Нортрик, – придворный указал на куцый кустик, выбившийся из-под парапета.

Куст как куст. Что с него взять? Артур продолжил взгляд до массивного портала. Этим проходом пользовались только члены семьи и придворная обслуга.

– В докладе сказано, что после девяти Вы направились в западное крыло, – черпий установил связь с урной проницательности.

– Всё верно.

– Насколько мне известно, Вы проживаете не в западном крыле, – Артур не стал договаривать, предоставив дворецкому самому завершить мысль.

Лицо Себастьяна покрылось бурыми пятнами. Верхняя губа задёргалась.

– Я никого не похищал!

– В моих словах не было намёка на это. Однако Ваша припозднившаяся прогулка остаётся фактом, – черпий понял, что ухватился за сокрытую нить. Вхожий в королевские покои человек о чём-то умалчивает.

– Мария. Гувернантка. У нас… Мы с ней… встречаемся, – в одночасье взмокший лоб подтвердил слова дворецкого. Он искренне раскрыл причины своих поздних прогулок.

Артур разочарованно вздохнул. Нить оказалась не той.

– Простите. Я не хотел вмешиваться в Вашу личную жизнь. Расскажите, что случилось потом.

– Когда выяснилось, что мисс Нортрик нигде нет, забили тревогу. До утра обыскивали каждый уголок, но всё безрезультатно.

– Спасибо, Себастьян. Вы мне очень помогли. Можете идти, если хотите, – черпий дождался, когда останется в одиночестве и снова подошёл к кусту.

«При чём здесь тыква? Какой идиот мог таскаться с ней в королевский дворец? Кухня ведь в другой стороне», – Артур закрыл глаза, пытаясь представить сцену недельной давности.

Ветер! Конечно! Изначально шарф лежал в другом месте. К кусту его пригнал ветер. Черпий подбежал к покосившей калитке и припал на колени. Пальцы коснулись холодного камня. В стыках ещё остались фрагменты высохших листьев. Вероятно, они выпали из корзины вместе с тыквой. Значит, похититель пришёл со стороны грядок. Артур посмотрел вниз – среди кукурузных стеблей на мгновение показалась согбенная фигура монаха.

Глава 17 По следам прокажённого

Епископ неспешно вышагивал по мостовой. В голове никак не укладывалась логика произошедших здесь событий. Слишком много неизвестных в этом уравнении. Кухари ничего не видели. Миссис Киндрет тоже. Да и что они могли увидеть, проводя весь день за готовкой.

Исходных данных тоже почти никаких. Девушка вышла из зала аудиенций и словно ступила в прорубь! Получается, что последними кто видел Матильду были те, кто её и уличил в подслушивании. Роковой мост же сыграл злую шутку. Воздвигнутый для удобства королевской семьи, он всегда пустовал. Отсюда и отсутствие свидетелей. Не удивительно, что сыскари встали в тупик.

Перед самым носом вырос взволнованный Артур. Черпий прижимал к груди сморщенную тыковку и указывал на пологий спуск, ведущий к огороду.

– Монах. Кто-нибудь с ним говорил? Возможно он видел похитителя.

– Что-то почувствовал?

– Не совсем. Скорее предположил. Если кухонные работники выращивают овощи самостоятельно, у них должен быть помощник. Кто-то же должен ухаживать за огородом и поднимать овощи наверх.

– Я потратил два часа на расспросы и ничего нового не услышал. Здесь нечего искать. Старика опросили первым, раз он работает поблизости. И я сомневаюсь, что похищение вообще было. В тот день король не совсем корректно обошёлся со своей доченькой. Не удивлюсь если Матильда проучила отца.

– Слишком безупречно, чтобы быть шалостью. Больше недели всё-таки прошло, – Артур потряс тыквой. – Кто-то же обронил эту несчастную тыкву. И не поднял. Может он специально это сделал, чтобы подставить того монаха. Нужно искать нить здесь, тогда будет проще двигаться дальше. В городе подавно никто ничего не знает. Сами же говорили, что пропажа девчонки держится в тайне.

Епископ колебался не более секунды. Он распахнул калитку и жестом пригласил Артура спускаться первым. Тот не стал возражать и быстро юркнул в открывшийся проход.

Вблизи огород оказался больше, чем представлялся с мостка. Два десятка грядок ровными прямоугольниками уходили за угол дворцовой стены и упирались в высокую каменную изгородь. Насаждений к этому времени почти не осталось. За выходные большую часть урожая уже убрали. Только капустные вилки одиноко торчали перед компостной кучей.

На краю участка желтела кукурузная делянка. Время от времени среди пожухлых стеблей проглядывалась ссутулившаяся фигура. Высовывающиеся из-под грубой ткани руки без устали теребили кусты. Ободранные листья сыпались на землю, а из зарослей, каждые пять-шесть секунд, вылетал уже очищенный початок. Описав широкую дугу, он исчезал в горловине плетёной корзины.

– Монах то не простой. Смотри какой ловкий! – епископ толкнул напарника локтем. – Давай, ищи свою нить!

Вызов епископа подстегнул Артура. Хочешь – не хочешь, а монаха придётся разговорить, каким бы крепким орешком тот не оказался. Главное не упасть в грязь лицом. Очевидно наставник решил приземлить окрылившегося черпия. Показать на примере, что не всё в жизни так складно, как кажется.

Артур нарочито ступил на сухие стебли, предупреждая о своём присутствии. Раздался громкий хруст. Немного выждав, черпий направился к корзине. Початки вылетали с той же периодичностью.

– Прошу прощения. Моё имя Артур Эдельманн. Мне нужно задать Вам несколько вопросов, – Артур выжидающе уставился в спину церковника.

Реакции не последовало. Капюшон всё также мельтешил в зарослях, а початки залетали в корзину. Черпий вопросительно посмотрел на епископа. Тот пожал плечами.

– Преподобный отец! Мне нужно поговорить с Вами. Вы слышите меня?

Артур подошёл ближе. От монаха его отделяло не более трёх ярдов. Тот стоял спиной. Худые руки с похожей на пергамент кожей ловко очищали початок от ботвы и через плечо отправляли его в полёт. Старец действительно оказался не прост.

Артур сделал шаг, намереваясь дотронуться до его плеча, но в последний момент передумал. Что не так с этим человеком? Может он глухой? Или несёт обет безмолвия? В любом случае, не стоит упускать возможности потренировать свои обретённые навыки.

«Преподобный отец», – черпий мысленно обратился к монаху.

Тощая рука дрогнула. Початок отклонился на несколько дюймов и глухо ударился оземь. Старик повернулся и с удивлением уставился на незваного гостя. Из открытых уст вырвалось прерывистое мычание. Артур сморщился, уловив невнятные образы. В голове словно взорвался морской ёж, пронзая сознание иглами. Когда поток эмоций спал, стали различимы слова:

«Двадцать лет не слышал ничего кроме собственных мыслей. Твой голос мне нравится, – выцветшие глаза старца обратились на подошедшего епископа. – Он научил тебя?»

«Нет. Большую часть знаний я получил в семинарии. Монах Ульрик был моим наставником», – Артур резко оборвал воспоминания. Не хотелось снова переживать случившееся с его однокурсниками и друзьями. О пресвитере Максансе тоже не стоило упоминать.

«С тех пор как я принял обет безмолвия минуло тридцать лет. Тогда мне пришлось собственноручно вырвать язык и вырезать перепонки. Потом конечно пожалел, но с годами привык к тишине и безмолвию. Подумывал уже, что Трёхликий отъял у меня и связь с божественными нитями – а тут ты!»

Черпий не мог уловить настроение старика. Возникающие в разуме слова несли только сухой смысл и были совершенно лишены эмоциональной окраски.