Андрей Абрамов – Мёртвая паства (страница 27)

– Йоркнир выстоял благодаря благоволению Трёхликого и Святого Люция, Ваше Преосвященство. Нам многое следует обсудить, но позднее, – Бравос дал знак офицеру и сделал приглашающий жест. – Старший помощник проводит Вас в каюту. За своих людей можете не переживать. А теперь позвольте мне завершить начатое.

***

Дождавшись, когда пехотинцы разойдутся по каютам, Артур отправился к смотровому мостику. Небольшой пятачок, размерами два на три ярда, служил сообщением между верхней и средней палубами и зачастую использовался для выявления вражеских позиций. С наивысшей точки гондолы взору открывалось почти две трети видимого горизонта. Именно отсюда церковник решил насладиться всеми подробностями военной спецоперации лорда-наместника Бравоса.

Весь правый берег, протяжённостью около тысячи ярдов и глубиной в сто, превратился в невообразимое чёрно-зелёное месиво. Ворохом спичек дымились трёхсотлетние корабельные сосны, выкорчеванные взрывами вместе с корнями. Кое-где среди бурелома угадывались очертания обезображенных фигур исполинов. Всего Артур насчитал четыре. Превосходный результат, если учесть, что жертв со стороны людей нет.

Сторожевой фрегат графа Бравоса находился в центре боевого строя и в данный момент не участвовал в артобстреле. А вот первая линия, состоящая из четырёх боевых дирижаблей, развернулась левыми бортами к опушке леса и прицельными залпами выкашивала снующих под деревьями пустоголовых.

Вскоре обнаружились и два уже знакомых пастыря. Тот, что покрупнее, больше не мог передвигаться из-за оторванной снарядом ноги и пытался укрыться от огня, нагоняя перед собой толпы чурбаков. Судя по тому, что с каждым новым живым щитом движения исполина становились медленнее, силы покидали его и вскоре в королевстве станет на одного представителя реликтовой расы меньше.

Второй, напротив, скакал как блоха от валуна к валуну, подбираясь на расстояние удара. Стремительность и резкость передвижений пастыря сделало использование корабельных девяток малоэффективным и в ход пошли тяжёлые стационарные картечницы. После первых же залпов его тело покрылось кровяными разводами, видимыми даже с расстояния в несколько сотен ярдов.

Чтобы получше рассмотреть устройство ловли магических сфер, Артуру пришлось практически перегнуться через перила. Увиденное одновременно разочаровало и восхитило его. На деле конструкция оказалась гораздо проще, чем выглядела с земли.

Каркас состоял из крепких балок, выступающих от остова гондолы на семь-восемь ярдов. По краям проходили соединяющие перемычки, с которых паутиной свисала сеть из толстой бечёвки. Для придания жёсткости, на дне перевёрнутого купола закреплена деревянная обрешётка.

И как это Уиллис не додумался до такого примитивного приспособления?

А ведь, сколько ушло времени и сил, чтобы оснастить тихоходы дистанционным управлением. Цена этой нелепой ошибки – несколько сотен загубленных жизней и целая эскадрилья боевых дирижаблей.

Артур успел подумать, что исполин вот-вот уже выйдет на нужную позицию, как в небо с треском устремился искрящийся молниями шар.

Сгусток энергии ударил в крайний из четвёртки тихоход. Левый борт осыпало искрами и обгоревшими фрагментами обрешётки. Никаких видимых повреждений на закопчённом боку после этого не осталось. Сделав залп, сторожевой фрегат отошёл назад и вклинился в среднюю линию. Пустующее место в строю сразу же занял ещё не участвующий в бою дирижабль.

– Не сомневался, что отыщу тебя здесь, – справа от Артура появился Максанс. Монах окинул взглядом поле сражения и втянул пропахший пороховыми газами воздух. – Никогда бы не подумал, что запах войны настолько вкусен. Каждый раз стараюсь бороться, но ничего не могу с собой поделать.

– Видимо, события прошлого начинают напоминать о себе. Бывших плоскокнижников не бывает – Ваши слова.

– Не припомню, чтобы когда-то так говорил, – Максанс недовольно покосился на черпия. – Может, это в тебе пробуждаются дремлющие воспоминания, раз ты приписываешь мне свои мысли? Скажи, что ты увидел, тогда в подвале?

– Никак не уймётесь, пресвитер Максанс? Да не смотрите так! Шучу я, – Артур взглянул вниз.

Одновременный обстрел с разных эшелонов вынудил пастыря отказаться от своих замыслов. Ярд за ярдом, тот отходил к спасительному лесу. Реликт потерял большую часть паствы и истощил магический арсенал. Ещё немного и он присоединится к своему менее удачливому сородичу.

Палубой ниже раздался предостерегающий окрик. На только что отстрелявшемся дирижабле вспыхнул пожар. Загорелись обрывки сетей. Экипаж среагировал мгновенно. Надрывно завыла рында. В такт ей затарахтела паровая помпа. Вдоль средней палубы потянулся пожарный шланг. Через минуту в гудящее пламя ударила тугая струя воды.

– Ничего не обычного там не было. Всего лишь обрывки воспоминаний.

– Ты говорил, что он смотрел на тебя. Кто это был? Гиларт-Бренна-Менос?

– Я вроде бы не упоминал об этом вслух.

– Ты не ответил на вопрос, черпий. Он говорил с тобой? Что он сказал? – глаза монаха вспыхнули чернотой.

Артур опустил голову. Ну почему события бегут быстрее, чем того требуют обстоятельства? Ещё слишком рано. Рано, чтобы раскрывать истинные цели. Фигуры ещё не расставлены по своим клеткам. Вспомнился давний разговор о шахматах. Тогда епископ сказал, что возненавидел эту игру. Как же он был прав!

– У меня другой вопрос, пресвитер Максанс, – Артур развернулся к монаху. – Что вы знаете о моём отце?

Черпий видел, как старик пытается усмирить кипящие в нём чувства. Что же он таит в воспоминаниях? Чёрные глаза то разгорались огнём, то угасали, подобно вчерашнему пеплу. Губы дрожали, а дыхание срывалось на хрип.

– Твой отец погиб при инциденте в Блэквилде. Об этих событиях ты знаешь не понаслышке, так же, как и о судьбе отца, – выдавил Максанс.

– Он говорил иначе.

– Кто он? Мне не нравится твой тон, черпий! – с головы монаха слетел капюшон. – Или говори, как есть или…

– Или что? Залезете в мои мозги и сделаете из них фарш? – Артур понимал, что ступает по тонкому льду, но пути назад не было.

– Не зарывайся, черпий! Помни, кто стоит перед тобой! – Максанс предостерегающе поднял палец, но тут же опустил его. Чёрные глаза снова стали тусклыми. – Если б я знал, что всё так обернётся.

– Расскажите как есть. Для меня это важно. Представляете, какого это, спустя десятки лет узнать, что всё, чем ты жил, оказалось сплошной ложью? А самый главный враг, которого следует остерегаться, раскрывает тебе глаза. Вы понимаете, о чём я?

– Если я расскажу, ты возненавидишь всех, кого знаешь, и жизнь твоя обретёт иной смысл.

– Она уже давно обрела иной смысл, пресвитер. Предсмертные слова Мерсидоса хорошо поспособствовали этому.

Монах сложил руки в замок и потёр ладони.

– Мерсидос знал куда бить. С этим не поспоришь, – он замолчал, наблюдая, как после очередного залпа картечницы израненный исполин запнулся и свалился в воронку. Вдогонку дуплетом громыхнули 9-фунтовые пушки. – У тебя не возникало мысли, что твои способности не появились на ровном месте? Эти эксперименты с сознаниями пастырей. Реликтовые сферы. Между прочим, никому не удавалось провернуть подобное!

– О чём вы говорите? Я первый, кто решился перенять магические сферы исполинов. И если бы не контакт с психерой, мне бы ничего не удалось.

– Придётся разрушить твоё представление о мире, черпий. Однажды реликты уже приходили. Правда, он был один и пребывал в спячке. Откуда, по-твоему, появились плоскокнижники? Мы вступили в связь с реликтовой расой. Правда, закончилось это печально. В тот раз, сознание пастыря оказалось непоколебимым. Все, кто отважился проникнуть в него, погибли, так и не успев выбраться.

– И Вы только сейчас об этом говорите? Мы могли бы…

– Единственное, что мы могли, ты уже сделал. Распотрошил гнездо и оставил записку с обратным адресом. Я бы и сказал что тогда, но ты избавил меня от этого решения, в одиночку пойдя на исполина.

– Какое отношение пастыри имеют к моему отцу?! Я просил Вас о другом.

– О-о-о! Самое прямое, юный черпий! Усыпальницу исполина обнаружил не кто иной, как Джозеф Эдельманн.

– Но…

– Похоже, ты один ничего не знаешь про своего отца. Перст, коим владел Мерсидос, достался ему после убийства Джозефа Эдельманна. Я почти уверен в этом! – увидев, как глаза Артура поползли на лоб, Максанс улыбнулся. – Ты сам хотел услышать правду.

– Это не может быть правдой! Отец бы ни за что…– недоговорил Артур.

– Твой отец – адепт Аканитского отлучения. Отмеченный скверной носитель Перста. И именно он – истинная цель нападения на Блэквилд! Вся эта мишура с противниками пара только для отвода глаз. Народ желал узреть великомучеников – получайте! В то время не монарх правил балом. Он был занят сохранением короны. Конклав! Гидра о двух головах! Вот кто отправил тысячи людей к праотцам.

– Арисменди неспособен на такое! Тем более, вступить в сговор.

– Не смеши, Артур, – Максанс усмехнулся. – Карл пешка. Ничего кроме костров инквизиции его не интересует.

Артур попытался вспомнить, каким был отец, но ничего кроме скомканных образов в голову не приходило. Да и виделись они редко, тот всегда допоздна засиживался на работе, чтобы принести в дом на пару доринтов больше. Прокормить семью – жену, старого отца и троих малолетних детей, в то время было делом не из лёгких. Если отец и был аканитом, то очень хорошо скрывал это.