Андрес Зегер – Мюллер. Нацистский преступник, избежавший петли (страница 5)

Кульминацией времени политических убийств стал июнь 1922 г., когда в результате покушения членов организации «Консул» погиб министр иностранных дел рейха Вальтер Ратенау. После того, как рейхсканцлер Йозеф Вирт сказал на заседании рейхстага сделавшуюся знаменитой фразу: «Вот стоит враг – в этом нет никаких сомнений, и этот враг стоит справа!», адресованную правой оппозиции, правительство рейха отреагировало на политическое насилие рядом новых, более жестких законов. Только после этого в Баварии наметились политические изменения; учреждения гражданской обороны и тайные организации были распущены¹⁰⁰. Начиналось формирование демократической Германии, однако в последующие годы правовые органы относились к коммунистам гораздо строже, чем к уголовным элементам из ультраправых кругов. Примером одностороннего подхода является распоряжение баварского министерства от 26 сентября 1923 г., которым были запрещены коммунистические издания¹⁰¹. Министерство внутренних дел Веймарской республики сильно повлияло на политический климат Баварии¹⁰², издав постановление о борьбе с угрожающими государству организациями (как правило, имелась в виду КПД и ее структуры).

Открытая борьба против коммунистов была прервана в 1927–1928 гг. Распоряжением министерства внутренних дел управлениям полиции от 3 мая 1928 года предлагалось приостановить деятельность, направленную на борьбу с КПД, в связи с предстоящими выборами. Это означало, что можно было запретить проведение собрания, но в графе «причина» не указывать КПД¹⁰³. 15 августа 1930 года начальник полиции Кох сообщил, что, в связи с различными злоупотреблениями на собраниях КПД и НСДАП принято решение запретить торговлю спиртными напитками¹⁰⁴. На заключительном этапе развития Веймарской республики все партии радикалов Баварии находились в одинаковом положении. VI отдел получал информацию большей частью от доверенных лиц и тайных агентов, причем объем информации, получаемый о НСДАП, был ничуть не меньше, чем о КПД¹⁰⁵.

Новые возможности в профессиональной деятельности открылись для Генриха Мюллера по окончании обучения в баварском авиационном училище. 1 декабря 1919 года он был принят помощником в административную часть полицейского управления города Мюнхена. 16 октября 1920 г. переведен в службу безопасности управления полиции Мюнхена. В отделе VI А политической полиции, руководимом доктором Вильгельмом Фриком (министр внутренних дел «третьего рейха»), в компетенцию Мюллера входили наблюдение и борьба с движениями левой ориентации. Именно там он приобрел знания, которые сделали его ценным работником при национал-социалистическом режиме. О своем первом повышении до помощника начальника канцелярии он узнал 1 июля 1921 года, и с 1 августа 1922 года он уже работал ассистентом в той же канцелярии¹⁰⁶.

19-летний Мюллер при поступлении на службу в полицию (фото из архива полицейского управления Мюнхена)

В 1923 г. обучавшийся в частном порядке Мюллер получает свидетельство о среднем образовании Людвигского реального училища Мюнхена. В том же году он был назначен ассистентом полиции¹⁰⁷. После успешной сдачи экзамена по специальности 1 июля 1929 г. он получил должность секретаря в полиции с годовым доходом 2500 рейхсмарок¹⁰⁸. Упомянутый экзамен проходил не регулярно, а только в случае полной укомплектации группы служащих, идущих на повышение. Мюллер получил оценку «очень хорошо» и был вторым в группе по успеваемости. Этот экзамен открывал перед ним перспективы для карьеры в баварской полиции¹⁰⁹.

Знакомства, заведенные с другими служащими полиции во время обучения, позже сыграли большую роль в жизни Мюллера. Его будущие коллеги Губер, Панцингер¹¹⁰ и Гальманзегер¹¹¹ учились на том же курсе в 1929 г. и при переводе Мюллера в Берлин последовали за ним, где, пользуясь его покровительством, сделали карьеру.

Генрих Мюллер продолжил свое образование, тем не менее он не мог отделаться от чувства, что сильно уступает интеллектуалам из РСХА. В одной из бесед с Вальтером Шелленбергом он агрессивно высказался в отношении «интеллигенции»: «Нужно всех интеллигентов запереть в шахту и эту шахту взорвать»¹¹².

В начале 1933 г. полицейское управление Мюнхена состояло из семи отделов. В политической полиции (отдел VI), в которой работал Мюллер, имелось 5 основных подразделений. «Подразделение 1» отделилось от отдела VI а. Бывший коллега Мюллера так описывает методы его работы и отношение к профессии: «Он был деловым, энергичным, со знанием дела выполнял возложенные на него обязанности, в общем, один из высококвалифицированных служащих Веймарской республики»¹¹³. Из просмотра оставшихся фрагментов документов управления полиции Мюнхена можно заключить, что с 1920 по 1934 гг. Мюллер занимался, прежде всего, взятием показаний у подозреваемых коммунистов и закрытием уже рассмотренных дел.

Длинные отчеты в государственную адвокатуру и министерство иностранных дел составлялись, как правило, референтами или руководителями отделов¹¹⁴. Чаще всего арестовывались подозреваемые или действительно «левые» по обвинению в запрещенных политических акциях (например, распространение листовок) или за ношение оружия, как это было с арестованным 4 января 1933 г. членом РФБ Йозефом Г., который вместе со своими товарищами по борьбе занимался нелегальной политической деятельностью. В связи с недостаточностью доказательств он был отпущен несколько часов спустя¹¹⁵.

31 января 1933 г. на члена СА Стиглауэра, если верить его показаниям, было совершено нападение коммунистами на одной из улиц Мюнхена. Среди нападавших якобы был человек по имени Брандл, о котором и заявил в полицию Стиглауэр. Он знал даже его адрес, поэтому арест был чисто формальным делом. Отдел VI/1 управления полиции начал расследование по этому делу. Брандл, который отрицал содеянное и мог даже подтвердить свое алиби, был арестован 20 марта 1933 г. по заявлению баварской политической полиции (БПП) и 5 дней спустя отправлен в недавно организованный концентрационный лагерь Дахау. На очной ставке 4 апреля 1933 г., подвергшийся нападению член СА не смог опознать предполагаемого преступника Брандла, однако арестованный так и остался в Дахау. 12 апреля Генрих Мюллер отослал коменданту лагеря письмо, в котором он запрашивал информацию о заключенном Брандле¹¹⁶.

Институт «охранных арестов» не был нововведением национал-социалистов. Этот институт появился после смены власти и стал действовать после поджога рейхстага и принятого в связи с этим постановления от 28 февраля 1933 г. Согласно этому постановлению, подозреваемый мог находиться неопределенное время под арестом и не имел возможности организовать себе юридическую защиту. Мюллер сразу же перешел на «новые» методы работы.

«Новый, более короткий путь» ведения дел нравился Мюллеру, поскольку до 1933 г. для заведения дела было необходимо длительное наблюдение за подозреваемым. Введение «охранных арестов» повлекло за собой то, что Мюллер часто имел дело с политическими отделами концентрационных лагерей, руководимых служащими гестапо. В Баварии в 1933–1934 гг. было замечено чрезмерное увлечение методом «охранных арестов». Ставленник рейха фон Эпп указывает в своем меморандуме баварскому министру внутренних дел на «многочисленные злоупотребления при выполнении постановления об «охранных арестах». В связи с чрезмерно высоким числом взятых под «охранный арест» в Баварии он просил о дополнительном расследовании дел¹¹⁷.

БПП полностью отделилась от VI отдела управления полиции Мюнхена 15 марта 1933 г. Созданный позднее политический отдел управления полиции Мюнхена продолжал заниматься политическими преступлениями, однако сфера его деятельности была ограничена Мюнхеном¹¹⁸. После вмешательства Баварии 9 марта 1933 г. Гиммлер, в качестве уполномоченного начальника полиции, переехал в Виттельсбахский дворец, в котором позже разместилась и вся БПП. Рейхсфюрер СС был посвящен в должность представителем правительства рейхстага рейхскомиссаром Францем фон Энном. Гиммлер назначил руководителя службы безопасности СС (СД) Райнхарда Гейдриха своим уполномоченным для руководства VI отделом. Министр внутренних дел Вагнер назначил Гиммлера комендантом политической полиции Баварии и руководителем этого вновь созданного учреждения. Обособление БПП выразилось, не в последнюю очередь, происшедшим осенью 1933 г. переездом из здания управления полиции Мюнхена на улице Эттштрассе в Виттельсбахский дворец на улице Бринерштрассе, 50¹¹⁹. Из управления полиции Мюнхена до 1 мая 1936 г. 111 служащих перешли работать в БПП; только 9 из них вернулись из БПП на свое прежнее рабочее место¹²⁰. Хорошо зная русскую систему полиции, Мюллер предложил свои услуги власть имущим. Его секретарша Барбара X.¹²¹ рассказывала о том, что с 1936 по 1938 гг. он беспрерывно писал отчеты о структуре коммунистической партии.

Он диктовал ей собранные сведения, начиная от «Союза Спартака», заканчивая Центральным комитетом в Москве, о целях КПД и ее подпольной деятельности, методах работы, а также о руководстве агентами на востоке через службу в Москве. Эти отчеты посылались Гейдриху, а позже в сокращенной форме Гиммлеру. Мюллер был восхищен методами ведения допросов в русской тайной полиции. Ответственный в РСХА за контрразведку и предотвращение диверсий Хорст Копков вспоминает: «Мюллер нередко говорил мне, что его очень бы интересовало, как русские добились признания своей вины генералом Тухачевским. Он был очень удивлен тем, что сам Тухачевский¹²² на процессе в Москве признался в связи с немецкими офицерами. Он считал, что у русских должно быть какое-то средство, он неоднократно говорил о применении наркотиков, делающих таких людей безвольными, способными на такие чудовищные признания»¹²³.