Андреас Винкельманн – Курьер смерти (страница 19)
Ну а поскольку он ее помощь не принимал, ей оставалось только одно – принять помощь от него. Какую именно – она пока не знала. Но точно не с Сандрой Дойтер. Ребекка и сама могла выполнить обещание, которое дала матери пропавшей девушки. Какую-нибудь информацию всегда можно откопать, даже если ты не уполномочена вести официальное расследование и гессенские коллеги не предоставят тебе по первому требованию все необходимые материалы.
На самом деле Ребекка уже выяснила, что в Гессене за последнее время было три подобных случая исчезновения людей. Правда, сходство ограничивалось возрастом и необычайно привлекательной внешностью пропавших девушек, и тем не менее…
Натали Драйер, Лизбет Крюгер, Беатрикс Грисбек.
22, 23 года и 25 лет.
Все три исчезли в один год с Сандрой Дойтер.
Для того чтобы получить эту информацию, доступ к полицейским базам данных Ребекке не потребовался – хватило и того, что есть в интернете. Газетные статьи, посты в соцсетях… «Гугл», как известно, знает все.
Натали Драйер – невысокая худенькая брюнетка с карими глазами. У нее есть брат на десять лет старше. Как только она пропала, он начал ее искать, причем именно через соцсети. По тем сообщениям, которые молодой человек оставил в «Фейсбуке» сестры, можно было видеть, как угасала его надежда. В последние полгода они стали редкими и уже не выражали ничего, кроме беспросветного отчаяния.
Кстати, свои посты он размещал не только в профиле Натали, но и на других страницах «Фейсбука». Назначение у них одно и то же, но названия разные: «Поиск пропавших», «Пропавшие люди. Германия», «Германия ищет пропавших». Везде висит фотография Натали с просьбами о помощи. Брат даже пообещал вознаграждение. Правда, денег у него нет, но он каменщик и предлагает себя в качестве бесплатной рабочей силы: построит целый дом тому, кто поможет ему вернуть сестру… Ребекка была тронута до слез.
Объявление о розыске Лизбет Крюгер удалось найти только на сайте полиции. Эта девушка, тоже очень симпатичная, казалась совсем не похожей на Натали. Светлокожая, волосы окрашены в медно-красный цвет, в носу пирсинг. Выразительные серо-голубые глаза застенчиво смотрят в объектив. Характер, наверное, замкнутый.
В отличие от бледной красавицы Лизбет, Беатрикс Грисбек производила впечатление очень энергичной женщины. Ее страничка в «Фейсбуке» пестрела моментальными снимками, сделанными в самых разных точках Германии и мира, а также фотографиями со всевозможных концертов и фестивалей. Многочисленные друзья восторженно откликались на все, что она писала… до исчезновения. Потом тон комментариев резко изменился. Чтобы не травить себе душу, Ребекка решила не вчитываться в то, как люди, которым дорога эта девушка, выражают свое неподдельное горе.
До того как Беатрикс пропала, ей особенно часто писала одна подруга. Судя по их влюбленным взглядам на совместных фотографиях, они были парой.
На популярных сайтах розыска пропавших Беатрикс Грисбек не фигурировала. Ребекка нашла в «Фейсбуке» ее подругу и заметила странную вещь: девушка перестала пользоваться своим аккаунтом примерно за неделю до того, как на странице Беатрикс появились первые посты о пропаже.
Может быть, две любящие друг друга женщины просто сбежали из мира мещанских условностей и ограничений? Мысленно вычеркнув Беатрикс из своего списка, Ребекка пожелала ей и ее подруге счастливой жизни где-нибудь на Ибице или на Мадейре.
Помассировав уставшие глаза и подвигав плечами, которые уже начали болеть от долгого сидения в одной позе, она решила, что пора выключать ноутбук и готовиться ко сну. Но почему-то задержалась. Снова открыла «Фейсбук» и нашла там возлюбленную Беатрикс.
Девушку звали Мелли. Мелли Беккер.
На этот раз Ребекка более внимательно изучила фотографии и сообщения. У нее не сложилось впечатления, что подруги были недовольны жизнью. Никто вроде бы не оскорблял их, не угрожал им…
Тогда куда же они делись?
Где они сейчас – Мелли Беккер и Беатрикс Грисбек?
Ребекка просидела за компьютером до тех пор, пока глаза не стали слипаться, а шея не одеревенела.
И мать, и отец Йенса умерли в больничных палатах, поэтому он ненавидел больницы. Но покой, царивший в клинике этой ночью, действовал на него умиротворяюще. Когда законы дневной суеты теряют силу, все становится другим.
Тяжелая огнеупорная дверь отделила Йенса от тех неприятных вещей, которые тянулись за ним как хвост. Огорчительная размолвка с Ребеккой и начальница, запретившая ему расследовать дело бледной женщины, – все это осталось позади. Сейчас он спокойно займется своей работой.
Дежурная медсестра Ида Людвиг сидела, склонившись над какими-то документами, в стеклянной будке посреди длинного полутемного коридора. Свет низко опущенной настольной лампы обволакивал ее, как защитный кокон. В отделении было тихо, тревожные огоньки над дверями палат не горели.
Подойдя достаточно близко, Йенс заметил, что медсестра кемарит: ее подбородок коснулся груди, глаза прикрыты, в пальцах застыла шариковая ручка, которой она заполняла карточку пациента.
Йенс кашлянул. Ида Людвиг, вздрогнув, проснулась. Буквально за секунду ее растерянный взгляд прояснился. Она вскочила со стула и вышла из-за стеклянной загородки.
– Я, кажется, задремала…
– Со мной такое частенько случается, когда приходится дежурить ночью, – соврал Йенс.
На самом деле он был с Братцем Сном в натянутых отношениях. Особенно после того, как однажды на службе ему пришлось застрелить троих человек. Сон любит показывать людям такие картинки, которые вряд ли могут кому-нибудь понравиться. Уж точно не Йенсу.
На изнуренном лице медсестры появилась благодарная улыбка.
– Вы, наверное, комиссар?
– Йенс Кернер. – Он показал удостоверение. – Большое спасибо, что сообщили мне…
– Первым делом я, конечно, поговорила с главврачом. Он не возражает против того, чтобы вы прямо сейчас еще раз взглянули на пациентку. Правда, она, может быть, уже спит…
– Вы говорите, она громко и отчетливо произнесла какое-то имя? – спросил Йенс, убирая удостоверение.
Ида Людвиг кивнула. Ее умные добрые глаза помрачнели.
– Я… – начала она и осеклась. Поискала внутри себя ответ на какой-то вопрос, но не нашла его и просто покачала головой. – Со мной еще такого не было. Та женщина… Вы только не подумайте, пожалуйста, что я тоже сошла с ума или что это у меня от недосыпа… С моими мозгами всё в порядке, а к ночным дежурствам я давно привыкла. Но у меня такое ощущение, будто, кроме нее, в палате кто-то есть. Она определенно кого-то видит, и мне кажется… Ну я не знаю… Это выглядит так, как если б она могла силой мысли вызвать к себе другого человека.
Медсестра посмотрела на Йенса большими глазами. Ее приоткрытые губы задрожали. Она прекрасно понимала всю странность своих слов и, похоже, испытала некоторое облегчение, высказав то, что ее беспокоило. Теперь она ждала. Нужно было ответить ей правильно.
– Поверьте, я вас понимаю, – тут же откликнулся Йенс. – Я задержал эту женщину ночью в лесу. Мне было жутко, как никогда.
Ида Людвиг расслабила плечи и, выдохнув, кивнула.
– Она смотрела наверх, в потолок, и все время повторяла: «Ким,
– Ким? Вы уверены, что хорошо расслышали?
– Абсолютно. Мне было страшно, но я простояла около нее довольно долго. Она успела повторить эту фразу по меньшей мере раз десять. Нам нельзя уходить, пока пациент не успокоится.
– Она успокоилась?
– Через некоторое время – да. Обмякла на кровати, как будто кто-то вырубил ее из сети.
– Значит, Ким… – задумчиво произнес Йенс.
– Да, так она сказала. Никаких сомнений быть не может.
– Вы считаете, это имя того, на кого она смотрела?
– Мне так кажется. Можно было подумать, что она находилась и до сих пор находится под очень сильным влиянием этого человека. Страшно представить себе, с чем бедной женщине пришлось столкнуться… Наверное, она видела ад на земле.
Йенс молча кивнул.
– Могу я сейчас к ней пройти? – спросил он.
Бесшумно ступая легкими ногами в белых кроссовках, Ида Людвиг повела его в палату. На комиссаре были всегдашние ковбойские сапоги с тяжелыми подошвами. Стараясь шагать как можно тише, он все равно топал как слон. Регина Хессе была права.
Перед дверью Ида Людвиг остановилась, прислушалась и только после этого осторожно нажала на ручку. Вошла в палату и тут же вскрикнула – громко и пронзительно. Кровь! Повсюду! На полу уже образовалось целое озеро, а густая красная жидкость все капала и капала с простыни.
Все, что она чувствовала и о чем могла думать, был холод. Холод полностью подчинил себе ее тело, проник в каждую клеточку. Теперь она поняла, что ОН имел в виду, когда сказал: «Ты будешь идти долго, очень долго».
Перестать двигаться – значит замерзнуть. Время от времени она останавливалась, прислонялась на несколько секунд к твердой стене и снова шла. Руки, вытянутые в стороны, нащупывали путь в непроглядной темноте. Кожа на подушечках пальцев почти стерлась. Еще чуть-чуть, и придется скрести по камню голым мясом, оставляя кровавые следы.
Но она продолжала идти – медленно, с дрожью в коленях и болью в ступнях. Куда? Может быть, по кругу, а может – все глубже и глубже в ничто. Дорога через пустоту – кто знает, что это такое? Есть ли конец у этого пути, или его единственная цель, единственный смысл – каждым шагом продлять мучения идущего?