Андреас Грубер – Черная королева (страница 3)
Кольшмид наклонился вперед.
– Экспертное заключение Шеллинг было положительным. Это означает, что при пожаре были уничтожены другие картины, подделки. В любом случае оригиналы не сгорели, но мы не знаем, где они находятся и кто организовал аферу с подделками.
Он взял диктофон.
– Сейчас я воспроизведу вам запись последнего телефонного звонка Александры Шеллинг. Она звонила три недели назад, в четверг, 31 августа, вскоре после 19:00, но в тот момент в офисе никого не было. Она оставила нам следующее сообщение на автоответчике.
Щелкнула кнопка включения устройства.
«Привет, Марга, это Шеллинг…»
Хогарт откинулся на спинку кресла и вслушался в приятный женский голос.
«…не могу дозвониться ни до Раста, ни до Кольшмида по мобильному, но через час попробую еще раз. Хорошая новость: дело раскрыто. Найти необходимые документы и улики было непросто. Суть в том, что нам не нужно, повторяю – не нужно платить страховую сумму! Сгоревшие картины – подделки».
Стук каблуков по кафельному полу было невозможно ни с чем перепутать. Хогарт представил, как Шеллинг прижимает телефон к уху. Невнятный гомон на заднем плане и короткие звоночки напомнили ему звуки гостиничного вестибюля.
«А теперь плохая новость: в сложившейся ситуации я не могу обратиться в пражскую полицию – подробности сообщу позже. Как только вернусь в Вену, передам документы в наш юридический отдел. Если повезет, доступ к оригиналам картин мы получим в течение 24 часов. Вылетаю сегодня вечером. Увидимся завтра в офисе».
Конец связи. Через секунду раздался автоматический щелчок автоответчика.
– Почему она не могла обратиться в чешскую полицию? – после недолгой паузы спросил Хогарт.
Кольшмид вынул кассету из магнитофона.
– Мы не знаем.
– Кому выгодно это страховое мошенничество? Венскому Музею истории искусств и другим музеям?
Кольшмид едва заметно улыбнулся, словно столкнулся с полным культурным профаном.
– Если в результате пожара будет уничтожена картина маслом XVII века, ни один музей не выиграет, независимо от суммы страховки, поверьте мне. Две картины из Музея истории искусств даже застраховали на сумму ниже оценочной стоимости; их стоимость составляла семь миллионов евро каждая. Кроме того, мы поддерживаем хорошие контакты с генеральным директором, доктором Вильгельмом Эшенбахом, который вне всяких подозрений. Значит, за этим стоит кто-то еще. Александра Шеллинг шла по следу преступников, но, к сожалению, не оставила нам никаких зацепок, и обещанного второго звонка так и не последовало.
– Похоже, она уже раскрыла это дело. Зачем вам я?
Хотя Хогарт уже знал ответ, он хотел услышать его из уст Кольшмида.
Тут подал голос Акула:
– Александра Шеллинг забронировала билет на рейс из аэропорта Прага-Рузине в Вену-Швехат. В тот же вечер самолет Австрийских авиалиний вылетел ровно в 21:55. Однако регистрацию Шеллинг не прошла и в Вену так и не прилетела. Таким образом, у нас почти трехчасовое окно, в течение которого она исчезла вместе со своими документами.
– Кто-то за этим стоит. В конце концов, речь идет о тринадцати бесценных картинах маслом эпохи барокко, – снова вмешался в разговор Кольшмид.
– По сути, расследование исчезновения Шеллинг – это дело Федерального управления уголовной полиции, – уточнил Хогарт.
– Ой! Да что вы говорите! – Голос Акулы буквально сочился неодобрением, чем дальше, тем больше проявляемым к Хогарту.
Нарочито медленно, словно пытаясь разрядить напряженную атмосферу, Кольшмид продолжил:
– После того как Шеллинг не вернулась из Праги, ее мать подала заявление о розыске пропавшей. Федеральное управление уголовной полиции в Вене начало переписку с Пражской уголовной полицией, но безрезультатно. После нескольких телефонных звонков и бесчисленных электронных писем и факсов, которые также ничего не дали, двум венским следователям по уголовным делам санкционировали загранкомандировку для выяснения обстоятельств по делу Александры Шеллинг. Однако вернулись они ни с чем. Не стану утверждать, что кто-то недостаточно глубоко копал, но, когда мы связались с Федеральным управлением уголовной полиции, нам сказали, что бюджет у уголовной полиции ограниченный, и, поскольку нет тела, а дела есть и более срочные, по этому делу пока ничего предпринять невозможно. – Кольшмид сделал паузу и добавил: – Это было три дня назад.
– А матери Шеллинг удалось что-нибудь узнать? – поинтересовался Хогарт.
– Ничего не добившись от властей, она решила нанять частного детектива, но за это дело в Праге никто не взялся.
– Гюнтер Кисмайер, – предложил Хогарт.
– Отказался! – оскалился Акула.
Кольшмид кашлянул.
– Тяжело признавать, но мы уже несколько недель топчемся на месте, а решение о том, платить страховку или нет, принимать нам требуется срочно. Поэтому довести дело до конца можем только мы сами. Если вы за это дело возьметесь, вашей задачей будет найти Александру Шеллинг. Только она знает, где находятся оригиналы картин.
Кольшмид достал из папки несколько глянцевых цветных снимков.
– Это она. Снято в день ее отъезда камерами в приемной и на нашей парковке.
Хогарт внимательно посмотрел на поразительно четкие фотографии. Внешность женщины соответствовала голосу, который он знал по диктофону. Возраст, по его прикидкам, около сорока. Высокая. Взгляд серьезный, длинные ресницы и черные волосы до плеч. От нее исходила уверенность деловой женщины, которая всю жизнь только тем и занималась, что карабкалась по лестнице успеха от одной встречи к другой. «Детей нет, не замужем, квартира в центре Вены», – предположил Хогарт. На ней был кремовый брючный костюм, покрой блейзера подчеркивал ее почти пугающе великолепную фигуру. На другой фотографии она садилась в такси, пока водитель укладывал в багажник ее красный чемодан на колесиках.
Кольшмид покачал головой.
– Александра Шеллинг – наша единственная выездная сотрудница без водительских прав. Она летает на самолете, а дальше везде добирается на такси.
«Обычно на выездную работу не берут без водительских прав. Но если корпоративное начальство готово раскошелиться, почему бы и нет», – подумал Хогарт. Это не его дело.
Он внимательно изучил последнюю фотографию – крупный план Шеллинг. У нее отчетливо видны чуть заметные морщинки под глазами. Его внимание привлек двойной виндзорский узел ее красного, под цвет чемодана на колесиках, дамского галстука. Этот узел бросился ему в глаза только потому, что он сам лишь его и научился завязывать. До того как стать независимым страховым следователем, он работал клерком и выездным специалистом в различных отраслях, в том числе консультантом по страхованию крупных клиентов, и ему приходилось носить строгие рубашки с широкими воротниками и галстуки в тон. Но, к счастью, эти времена прошли.
Хогарт сложил фотографии.
– Буду с вами откровенен. Если женщина бесследно исчезла в незнакомом городе три недели назад, вероятность найти ее живой равна нулю. – Краем глаза он заметил, как Раст вздрогнул. – Мне очень жаль, но это правда.
Пока секретарша приносила свежий кофе и включала верхний свет, поскольку на улице начинало темнеть, в кабинете царила ледяная тишина. Когда женщина вышла, Кольшмид вытащил из своей кажущейся неисчерпаемой папки несколько листков.
– Мы подготовили для вас следующий контракт.
– Вы меня не слушали? – подался вперед Хогарт. – Я же сказал…
– Наша стандартная ставка для внешних консультантов включает фиксированную плату 800 евро в день плюс суточные и надбавку за выходные, – не сбавляя оборотов, продолжал Кольшмид. – Мы покроем расходы на аренду автомобиля и проживание. Вам заказан билет на завтрашний утренний рейс. У вас есть четыре дня, до вечера вторника, после чего совет директоров должен принять решение о выплате страхового возмещения.
Он подвинул через стол договор.
– Мы забронировали для вас номер в отеле «Вента-на» в пражском Старе Месте – том самом отеле, где останавливалась Александра Шеллинг. В ваше распоряжение будут предоставлены: прокатный автомобиль, еврочеки, 64 тысячи чешских крон и аванс в размере 2 тысяч евро наличными.
Кольшмид извлек из конверта две пачки денег. Потертые и засаленные чешские купюры и свежеотпечатанные евро.
– Чтобы получить информацию в Праге, на одни только взятки нужно вдвое больше, – заметил Хогарт.
– Тратьте еврочеки.
– Но их расходование невозможно подтвердить документально.
– Документальные подтверждения нам не нужны, мы их сами напишем. Нам нужны результаты! – не моргнув глазом произнес Кольшмид – Вот ваш билет.
Вылет из аэропорта Вена-Швехат в субботу в 7:10 утра. Экономкласс, самолет Австрийских авиалиний. Если он примет предложение, то выходные проведет в Праге. Предложение звучало заманчиво, но Кольшмид забыл упомянуть одну маленькую деталь.
– В случае успеха мой гонорар составит два процента от страховой суммы, – напомнил ему Хогарт.
– 28 тысяч евро за обе картины, – пробормотал Кольшмид.
Он бросил короткий взгляд на коммерческого советника Раста. Тот, ни секунды не раздумывая, кивнул.
– Хорошо. – Кольшмид забрал бумаги. – Мы внесем дополнения в контракт.
– Тогда мы обо всем договорились. – Раст поднялся из кресла и прежде, чем выйти из кабинета, крепко пожал Хогарту руку, при этом понизив голос до шепота:
– Ты единственный, кому я хотел бы доверить это дело. Надеюсь, ты найдешь девушку.