Андреас Эшбах – Видео Иисус (страница 9)

Внутри находился другой мешочек из странно гладкого, молочно-белого материала, с виду похожего на перламутр, а на ощупь напоминающего пластик.

– Ну, видели ли вы когда-нибудь нечто подобное? – с любопытством спросил Каун.

Эйзенхардт медленно покачал головой.

– Думаю, нет. Или я должен был видеть?

Каун тихо засмеялся. Что-то в его голосе вибрировало, как будто он больше не мог выдерживать внутреннее напряжение.

– Я всё же думаю, что нечто подобное вам уже приходилось видеть. Впрочем, и этот мешочек вскрыт с правой стороны – загляните внутрь!

Отчего его руки так дрожат? Что всё это значит? Его пальцы скользнули внутрь так осторожно, как будто он сдавал экзамен на звание дипломированного вора-карманника. На ощупь это было похоже на синтетику. В свете потолочных прожекторов, горевших так же горячо и ярко, как солнце, он действительно увидел разрез – справа и сверху, – как будто сделанный ножом. Эйзенхардт взялся за свободный уголок и осторожно приподнял его.

Он услышал, как профессор сделал вдох. Он почувствовал, как информационный король замер. Он не мог бы сказать, что, собственно, он ожидал там увидеть, но только не это. Уж никак не это. То, что он обнаружил, было настолько неожиданно, что его мозгу, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы осознать те сигналы, которые ему посылали глаза.

Проще говоря, он не мог поверить тому, что увидел.

Это была инструкция по применению видеокамеры SONY.

Стивен поднял руки извиняющимся жестом.

– Мне очень жаль, но такова правда. Я сидел там, как идиот, уставившись на неё, и ждал, что вот сейчас она растворится в воздухе, окажется миражом, следствием теплового удара, я не знаю чем ещё. Но эта штука не исчезла. Я держал её в руках, как вот это меню.

– Инструкция по применению? – Юдифь уставилась на него, на её лице отражалось только одно: недоверие. – Для видеокамеры?

– Для SONY MR-01 CamCorder. А внизу было подписано: «Версия для США». Я не думаю, что эта вещь была тем предметом, который клали в могилы в пятидесятом году от рождества Христова.

Кельнер принёс их заказ. Лицо его блестело от пота, казалось, что за ним кто-то гнался, по крайней мере, он задыхался так, что того и гляди рухнет без сил. Трое раздвинули головы, чтобы он смог поставить им еду, что он и сделал без слов, после чего снова исчез в сутолоке.

– Сперва я подумал, что меня кто-то разыгрывает, – продолжал Стивен, берясь за вилку и нож. Он уже забыл, как называется то, что он заказал, но вид рыбы был привлекательный, и пахла она соблазнительно. – Я сказал себе: вот сейчас ты поднимешь голову, а они выглядывают из-за края ямы, давятся от смеха и только того и ждут, чтоб посмотреть, как у тебя вытянулась рожа. Но потом я глянул вверх – и никого.

Иешуа непонимающе качал головой, в то же самое время снимая с рыбы кожу и отделяя мясо от костей. Он делал это так обстоятельно, как будто работал над археологической находкой.

– И что потом?

– Потом я раздумывал. К тому же очень долго. Думаю, я битый час просидел в своей яме, ничего не делая, только размышляя. Но мне так и не пришло в голову ничего лучше, как поставить в известность профессора. – Стивен взял в рот кусочек и начал жевать. Вкус был так же хорош, как и запах. Действительно находка, этот ресторан. – И его реакция показалась мне заслуживающей внимания.

– Да? – сказал Иешуа.

– Он долго смотрел на находку, не говоря ни слова. Потом он тихо попросил меня пока что никому об этом не рассказывать. «Никому!» – дважды повторил он и настойчиво посмотрел мне в глаза. А после этого отправил меня в подручные к Пьеру. К Пьеру, который говорит только по-французски. А мои познания во французском не идут дальше Oui и Non и ещё Voulez-vous couchez avec mot. (Да. Нет. Вы не хотите со мной перепихнуться?)

Юдифь прыснула. В этих пределах французским владела, кажется, и она.

– А ты взял и всё нам рассказал.

Стивен небрежно махнул рукой:

– Ах, такие вещи меня никогда не трогали; он просто плохо меня знает. То есть, он отправил меня в ссылку, распорядился поставить над ямой палатку, пошёл звонить по телефону, а на следующий день на раскопках появляется главный спонсор, совершает форменный набег с целым войском, как Аттила с гуннами, что всё это может значить? Он что, думает, что я перестал ломать над этим голову?

– И что, ты думаешь, это значит? – спросил Иешуа.

– Ясно одно: мёртвый, которому в могилу положили инструкцию по эксплуатации CamCorder'a, ни в коем случае не был евреем начала нашей эры, – вывел Стивен. – Я думаю, его убили совсем недавно и зарыли там.

Иешуа в ужасе распахнул глаза.

– Боже мой! Ты всерьёз так считаешь?

– Я, конечно, не могу быть уверен полностью. Но это могло бы служить объяснением.

Юдифь задумчиво наморщила лоб:

– А для чего убийце понадобилось зарывать вместе с жертвой эту инструкцию?

– Может, это была решающая улика. Вещественное доказательство, которое выдало бы убийцу.

– Но если оно могло его выдать, он бы его просто сжёг. Или зарыл где-нибудь в другом месте. Могила его жертвы как раз худшее место для улики. Представь себе, что её бы там не было – тогда любой принял бы мёртвого за обычную археологическую раскопку.

За спиной Юдифи опять кто-то начал разворачивать газету. На сей раз верхний край еврейского выпуска задевал её затылок, но она пока не замечала этого.

– Ты же только что сказал, что мёртвый лежал в некрополе. – добавил Иешуа. – В одном ряду с другими могилами.

– Да.

– Это значит, что убийца ещё несколько лет назад знал об этом поселении, разве не так?

– Точно, – протянул Стивен. – А ведь оно было обнаружено на спутниковом снимке только в этом году. Верно?

– Да. И это странно.

– Если бы я хотела спрятать труп, – мрачно вставила Юдифь и провела рукой по волосам, однако не задела газету буквально на миллиметр, – то необнаруженное место будущего археологического интереса было бы для этой цели самым глупым выбором, разве не так? Я хочу сказать, если бы я кого-нибудь убила, я бы хотела, чтобы его вообще никогда не нашли.

Стивен смотрел мимо неё, на газетную страницу, и что-то на этой странице привлекло его внимание, хотя он не понимал на иврите ни слова. А может, всё дело было в человеке, который пытался читать свою газету в сумеречном освещении ресторана?

– А может, убийца хотел, чтобы труп был найден? – рассуждал он вслух. – И хотел, чтобы труп сразу же был идентифицирован как жертва убийства. И вот ещё что: приехал-то Джон Каун со своими людьми, а не криминальная полиция. Что бы это могло означать?

Юдифь снова ощупала на затылке великолепие своих угольно-чёрных локонов, и на сей раз ей удалось поймать краешек газеты. Она в гневе обернулась и накричала на человека, хотя трудно было догадаться, почему она приходит в такую ярость. Стивен улыбнулся, когда щуплый очкарик с внушительной бородой, испуганно рассыпаясь в извинениях, начал обстоятельно сворачивать свою газету.

И тут он наконец понял, что привлекло его внимание.

– Юдифь!

Она растерянно взглянула на него. Он встал, перегнулся через стол, не замечая, что опрокидывает вазу с цветами, и вцепился в газету.

– Это фото! – воскликнул он, вырвал газету из рук мужчины и положил её перед Юдифью: – Что тут написано? Под снимком?

– Стивен? Что ты делаешь?

Он тыкал указательным пальцем в фотографию:

– Это и есть тот человек, который приехал на такси. Как раз когда мы отъезжали. Что здесь написано?

– Какой ещё человек?

– Просто прочти мне, что здесь написано.

– Стивен, какого мужчину ты имеешь в виду?

– Ты доведёшь меня до бешенства, – прорычал Стивен. – Иешуа, что здесь написано, черт возьми!

Иешуа в недоумении, но послушно склонился над газетным снимком, сделанным, по всей видимости, в самолёте.

«Петер Эйзенхардт, известный немецкий писатель, в настоящее время находится в поездке по Израилю, чтобы собрать материал для своего очередного романа…»

– Петер Эйзенхардт! – воскликнул Стивен. – Точно! Спасибо.

Он забрал у него газету и вернул её владельцу, который наблюдал всё происходящее, ничего не понимая.

– Когда мы уезжали из лагеря, там стояло такси, которое подъехало незадолго до тебя, – сказал Стивен, обращаясь к Иешуа. – Я ещё спросил тебя, кто этот человек, помнишь?

Иешуа кивнул.

– Я знал, что уже видел это лицо на фотографии, но никак не мог вспомнить, где. Теперь вспомнил.

Один из участников его бразильской экспедиции был немец, у него с собой было два карманных издания романов Петера Эйзенхардта. На задней стороне обложки Стивен видел портрет автора.

– Ну, и что? – недоумевающе спросила Юдифь. – Мне это имя ни о чём не говорит, к сожалению.

Стивен откинулся на спинку стула, и на мгновение ему показалось, что на него обрушился шум ресторана: поток голосов, говорящих на разных языках, звон бокалов, смех и стук ножей и вилок. Безумная мысль пронеслась у него в голове, совершенно безумная мысль…