Андреас Эшбах – Видео Иисус (страница 11)
– Нет, конечно же нет. Я уже сделал ему выговор.
– Но ведь легко можно представить, что он подменил содержимое мешочка.
– Можно, да. Но для чего бы ему это понадобилось?
– Чтобы сыграть с вами шутку.
Уилфорд-Смит помотал головой:
– Он не из тех, кто играет с другими шутки.
– Хорошо, – писатель переводил взгляд с одного на другого. – Что именно вы хотите, чтобы я сейчас сделал? У меня такое чувство, что у вас уже готова теория, и она состоит, по-видимому, не в том, что кто-то устроил здесь подлог. Может быть, сперва вы сами скажете мне, что вы обо всём этом думаете?
Каун снова вмешался:
– Мы думаем, что подлога здесь не было. Я предлагаю следующее: мы перечислим вам всё, что считаем несомненным, и затем я скажу вам, какие выводы мы из этого делаем. А вы нам скажете, какие заключения приходят в голову вам.
– Это разумно.
– Во-первых, – начал перечислять Каун, разгибая пальцы правой руки и расхаживая взад и вперёд, – слой, в котором обнаружен скелет, имеет возраст две тысячи лет и при раскопках оказался неповреждённым. Во-вторых, мешочек сшит из материала, который использовался в этих краях две тысячи лет тому назад, а в наши дни не используется нигде. В-третьих, материал второго мешочка – однозначно пластмассовая плёнка; она кажется окрашенной под воздействием ещё не известного нам фактора. В-четвёртых, и бумага, на которой напечатана инструкция по эксплуатации, кажется очень старой, как бы странно это ни звучало. Мы, конечно, предпримем исследование при помощи радиоуглеродного метода, чтобы все материалы – ткани, бумага, кости – были точно датированы, но это потребует времени.
– Впрочем, мы обнаружили, – добавил к этому профессор, – в двух зубах черепа амальгамные пломбы. Амальгама впервые начала применяться для пломбирования зубов в 1847 году во Франции.
– Что, утерянное изобретение?
– Нет. У покойника два профессионально рассверленных и запломбированных зуба, на остальных зубах мы видим последствия ужасного кариеса, а некоторые зубы отсутствуют. Если бы в пятидесятом году от рождества Христова были такие прогрессивные зубные врачи, что бы помешало нашему пациенту снова к ним обратиться?
Эйзенхардт вздохнул, сцепил руки за спиной, сделал несколько шагов, потом вернулся и снова отправился тем же путём, остановился перед могилой и стал смотреть на почти высвобожденные из земли кости. В воздухе стоял запах горячей пыли. Череп блестел в свете ламп, только глазницы отбрасывали внутрь тёмные тени.
– Вы думаете, что это путешественник во времени, не так ли?
На один удар сердца воцарилась тишина, потом он услышал, как Джон Каун засмеялся.
– Вот видите, – крикнул он профессору. – Что я говорил? Для писателя-фантаста это всё детская игра. Там, где мы свернём голову от тщетных усилий, он просто глянет – и готово, он уже знает, в чём тут дело!
Он захлопал в ладоши, как ребёнок, но это выглядело у него скорее угрожающе, чем радостно.
Эйзенхардт почувствовал, как его желудок сводит судорога.
– Итак, это ваша археологическая сенсация, – сказал он, – скелет путешественника во времени.
Каун замер.
– Нет, – сказал он таким тоном, как будто ему только теперь стало ясно, что Эйзенхардт так и не понял главного. – Это ещё не сенсация.
– А что же ещё?
– Подумайте сами, – потребовал человек в тёмно-синем костюме. – Путешественник во времени. С видеокамерой.
Эйзенхардт уставился на него. До него дошло.
– О, Боже мой, – вырвалось у него. Каун по-волчьи улыбнулся.
– Да… чего же ещё он захотел бы две тысячи лет назад?
Они искали дорогу назад к машине Иешуа и непроизвольно ускоряли шаг, словно за ними кто-то гнался.
– Забудьте всё, что мы говорили про убийство, – сказал Стивен. – Это никакое не убийство.
– А что же?
– Покойник действительно умер две тысячи лет назад, был погребён, а мы его отрыли.
– А мешочек? С руководством по эксплуатации?
– Тоже.
Что это за город такой, если в половине второго ночи улицы забиты машинами?! Стивен остановился, воззрился на весь этот хаос и потом повернулся к своим спутникам:
– Моя теория звучит совершенно безумно, однако она объясняет всё. Слушайте: в скором будущем некто откроет способ путешествия во времени. Самое раннее через три года, а может, и позже, но в любом случае в то время, когда этот SONY MR-01 будет лучшим CamCorder'oм, какой только можно будет купить за деньги. Этот некто купит его и отправится с ним в прошлое, на две тысячи лет назад. По каким-то причинам ему не удастся вернуться назад в своё время. Он вынужден будет остаться там, жить среди тогдашних людей до самой смерти. Его похоронят, и кто-то вложит в его могилу этот мешочек с запаянной в пластик инструкцией, даже не зная, что это такое вообще. А мы его теперь отрыли – за несколько лет до того, как он отправится в прошлое!
Он смотрел в лица своих друзей, и их нижние челюсти медленно отвисали.
– Но ведь это означает, – сказала наконец Юдифь, – что тот, чей скелет там сейчас лежит, ещё жив?
– Правильно.
Иешуа казался предельно ошарашенным.
– Тогда мы должны его разыскать! Предостеречь его!
– И что тогда?
– Чтобы он не отправлялся в это путешествие.
– Но тогда мы его не выроем, – перебила сестра. – А если мы его не выроем, то мы вообще не придём к мысли предостеречь его. А поскольку мы его не предостерегли, он всё-таки отправится в прошлое. И тогда мы его выроем, – она залилась звонким, как колокольчик, смехом. – Наверное, я всё-таки не такая уж и отсталая!
– Это действительно безумная теория! – беспомощно повернулся Иешуа к Стивену. – У меня голова сразу тупеет, как только я начинаю об этом думать.
Они снова пустились в путь. Из нескольких раскрывшихся на улицу дверей хлынул поток людей, и Стивен не сразу понял, что это закончился киносеанс. Они пробились между сигналящими, воняющими машинами на другую сторону улицы и свернули по команде Иешуа на более спокойную поперечную улицу.
– Дело не в том, чтобы предостеречь этого человека, – сказал Стивен. – Я могу себе представить, что он даже знает, что не вернётся назад. Может быть, путешествие во времени действует только в одном направлении, и он, возможно, сознательно пошёл на это.
– Но кто же на такое пойдёт? – спросил Иешуа.
– Ах, слушай, почему бы нет? Ради такого-то!
– Ради какого такого?
Он остановился и непонимающе посмотрел на них:
– Да вы что? Допустим, я могу отправиться на две тысячи лет назад. Я знаю, что не вернусь, но я могу захватить с собой лучшую видеокамеру, какая только есть. И вы спрашиваете, кого я буду там снимать?
Две физиономии по-прежнему смотрели на Стивена, тупо моргая глазами. Пока до Стивена не дошло.
– Ах, чёрт, – пробормотал он. – Ну, всё понятно. Вы же евреи. Чего с вас взять…
Он глубоко вздохнул:
– Итак, снова да ладум. Подумайте о том, что человек, который отправляется в прошлое, берёт с собой американскую версию инструкции по пользованию. Не японскую, не еврейскую. Возможно, он американец. А для американца, который берёт на себя решение отправиться на две тысячи лет назад и не вернуться, во всём тогдашнем мире может быть единственный интересующий его мотив – Иисус из Назарета. Иисус Христос.
В продолжение одного удара сердца у него было такое чувство, что он вышел за пределы собственного тела и увидел со стороны самого себя, стоящего на узенькой, тёмной улочке Тель-Авива, и услышал эхо своих слов, отражённое от спящих домов вокруг. Потом это мгновение минуло. Он зажмурился. Что он только что сказал?
– Верно, – сказала Юдифь. – Он жил в то время.
– Да, – поддержал ее Иешуа. – Именно на этом факте основано летоисчисление. – Но тут ему пришло в голову, что иудейская культура ведёт собственный отсчёт исторического времени: сейчас у них 5760 год. Но даже правительство государства Израиль придерживается христианского календаря. Навскидку он не мог припомнить ни одного государства мира, которое не придерживалось бы его. Да, можно было с полным правом сказать, что всё современное летоисчисление основано на рождении Христа.
Стивен почувствовал, как его ладони становятся влажными. Мурашки пробежали у него по спине, волосы на затылке встали дыбом. Брожение в мыслях прекратилось, и воцарилась кристальная ясность, от которой у него даже дыхание перехватило.
– Джон Каун, – продолжал он голосом, который странным образом просел, – выстроил такую же теорию. Поэтому он здесь. Он сказал себе, что где-то должна быть и камера, запакованная и запечатанная, чтобы продержаться две тысячи лет в целости и сохранности, а в камере видеоплёнка.
Он увидел, как Юдифь медленно, понимающе кивнула. Он увидел лицо Иешуа в свете уличного фонаря – оно было бледным. Всё стало ясно. Все элементы пазла сложились в законченную картинку.
– Он хочет заполучить это видео, – сказал он.
8