Андреас Эшбах – Видео Иисус (страница 63)

Но потом это чувство прошло, и он снова осознал себя стоящим неподалёку от Стены плача. Мысли его торопливо неслись вскачь.

– Ты думаешь, странник во времени спрятал камеру в камень, который сейчас находится глубоко в земле?

– Да.

– Но какой в этом смысл?

– Понятия не имею.

Стивен снова уставился на Стену плача, как будто хотел концентрацией мысли поджечь её, он изучал кладку из малоформатных кирпичей, сооружённую выше каменных блоков, разглядывал полузасохшие кустики травы наверху.

– И всё-таки, – сказал он, – это имеет свой смысл.

Юдифь смотрела на него, вопросительно подняв брови.

– Путешественник во времени американец, – объяснил Стивен ход своих мыслей. – У американцев нет опыта с античными строениями и руинами, поскольку они в Америке практически отсутствуют. Возможно, он во время своей познавательной поездки по Израилю видел Стену плача, но думал, что это остатки стены храма. Понимаете? Он принял их за руины. Он думал: то, что мы видим – это нижние части стены. Очутившись в прошлом, он уже знал, что Храм будет разрушен римлянами – но не удосуживался в деталях узнать, что именно будет разрушено. Скорее всего, он даже не дошёл до мысли, что нижняя часть стены окажется погребённой в земле. Даже мне, например, сейчас трудно это себе представить.

– Он думал, второй ряд стены Храма – это и есть второй ряд Стены плача, – кивнул Иешуа.

– Правильно. Поскольку то, как он выбрал удаление от юго-западного угла Храма, однозначно было нацелено на Стену плача. Он хотел спрятать камеру именно в Стене плача.

Юдифь потрясла головой:

– Это безумие. Но наверное ты прав. Он просто промахнулся.

– На двадцать метров в глубину, – довершил её фразу Иешуа.

– Вопрос только, – задумчиво продолжал Стивен, – что нам теперь делать.

– А что ты тут ещё сделаешь?

– Двадцать метров грунта в наши дни не проблема. Один, ну два дня работы экскаватора – и эта штука вырыта.

Иешуа с шумом набрал воздуха.

– О-ого, – с отчаянием вырвалось у него. – Ну у тебя и фантазия! Как ты себе это представляешь?

– А что? Сперва снять плиты, которыми вымощена площадь, прорыть вертикально вглубь яму, обследовать подозрительные камни хорошим металлоискателем…

– Во-первых, под площадью не просто обыкновенная земля, а двухтысячелетняя история города, – поправил его Иешуа. – А во-вторых, здесь всё свято, священно, освящено. Забудь об этом. Забудь саму мысль, что здесь когда-нибудь появится экскаватор.

Ну да. Легко сказать «забудь». Стивен угрюмо огляделся по сторонам. Он не мог согласиться на капитуляцию. Если бы у них в руках было хотя бы письмо в качестве доказательства.

Он упрямо помотал головой.

– Я вырою эту камеру, – заявил он, почувствовав себя при этом слегка безумным. – Я знаю это. Только пока не знаю, как.

Юдифь, не говоря ни слова, обняла его за плечи. Так они постояли немного, и безумная исступлённость в его мыслях улеглась.

Но уверенность так и не исчезла. Он отроет эту камеру. Когда он говорил это, он не просто хорохорился. С тех пор, как он увидел на картинке, как она выглядит, у него в пальцах всё чаще возникало странное чувство, будто он уже держит её в руках. Как будто время постепенно становится прозрачным, давая ему возможность иногда заглянуть в будущее – в события, которые неотвратимо совершатся. Время…

Его внимание привлёк странный шум, напоминающий громкое жужжание. Он повернул голову. Жужжание исходило из окон соседнего здания и оказалось, если прислушаться, многоголосым, громким речитативом.

– Талмудическая школа, – объяснила Юдифь.

Его взгляд бесцельно блуждал – через головы людей, которые приходили и уходили, через зону археологических работ, где тоже виднелись посетители. Эту зону и им не мешало бы осмотреть. Вплотную к колоссальной стене была разбита маленькая серая палатка, похожая на те, что у него дома использовали сантехники при работах с канализацией. Из палатки вышел человек, волоча за собой кабель.

– Надо же, – удивился Стивен. – Да ведь мы его знаем.

– Что? – спросила Юдифь. – Кого?

– Ну, вон того, – он указал на человека с кабелем. Худую, сутулую, изогнутую вопросительным знаком фигуру ни с кем нельзя было спутать.

Это был Джордж Мартинес.

– Всё прошло благополучно? – спросил Скарфаро, когда патер Лукас вернулся.

Лукас лишь кивнул, силясь ничем не выдать растущее сопротивление властной манере человека из Рима. Это была работа – отыскать во всём Иерусалиме, наверное, единственного автомеханика католической веры. Когда он сдавал этому механику машину, в нём ещё больше окрепло убеждение, что религиозная принадлежность не является разумным критерием для выбора мастерской: сам бы он в такой грязный притон, который ему еле удалось разыскать, не отдал свою машину даже для исправления вмятины.

– Пока что мы будем пользоваться вашим «фольксвагеном», – продолжал Скарфаро.

– Боюсь, что не получится, – запротестовал Лукас. Тот оглядел его неподвижными, холодными глазами.

– Да? Почему же нет?

– Мы, эм-м, возим на этом автофургоне продукты.

Почему он так нервничал? Его слова прозвучали так, будто он говорил неправду.

– Какие продукты?

– Для бесплатного питания бедных.

– Бесплатного питания бедных?

– Да. Каждый вечер у нас накрывается стол для бедных и нуждающихся. Продукты для этого мы получаем в разных супермаркетах и отелях в порядке пожертвования. Но нам приходится забирать эти продукты на своей машине.

Скарфаро оглядел его так, будто видел перед собой омерзительное насекомое.

– А вот весь этот цирк откладывается до лучших времён, – сказал он. – Ваша энергия потребуется мне для других задач.

– Как это? Мы же не можем…

– Патер Лукас! – прошипел худой римлянин. – Ваш епископ гарантировал мне вашу полную поддержку, а вы уже во второй раз возражаете мне.

– Но бедные на нас надею…

– На ваших бедных мне плевать, патер. Настало время и вам поднять взгляд повыше тарелочного горизонта. На карту поставлены интересы Рима. Интересы Святой Христианской церкви. А это больше, чем пара набитых утроб. Несоизмеримо больше.

Лукас с трудом выдержал взгляд ватиканца.

– Иисус говорил: Жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть, отпустить же их не евшими не хочу, чтобы не ослабели в дороге, – процитировал он первые пришедшие ему в голову строки на эту тему.

Тонкая, пренебрежительная улыбка скользнула по губам Скарфаро:

– Что помышляете в себе, маловерные, что хлебов не взяли. Ещё ли не понимаете и не помните о пяти хлебах? – последовал без промедления ответ. – Видите? Даже Иисус имел приоритеты.

Идиот, – подумал патер Лукас. – Что бы ему стоило взять машину напрокат? Для таких, как он, деньги наверняка не составляют проблемы.

Ему необходимо было переговорить с братом Джеффри. Они должны что-то организовать. Накрыть стол где-нибудь в другом месте, чтобы Скарфаро ничего не заметил. Найти другую машину, позвать на помощь нескольких соседей…

Скарфаро не желал тратить время на дискуссии.

– Как хотите, но мы забираем ваш автобус. Когда наша миссия закончится, можете снова ввести свое… бесплатное питание.

Патер Лукас смотрел ему вслед с бессильной яростью, поднимающейся где-то в животе. Дверь в кабинет стояла полураскрытой, кабинет они тоже заняли.

Ему ничего не удалось осуществить в своей жизни, кроме того, что он организовал ежевечернее горячее питание для бедных людей. Теперь он сполна за это получил. Он считал самым ярким событием своей жизни ту минуту, когда позвонил в Рим с донесением. При этом он возгордился, и вот теперь понял своё падение.

Поделом мне, – подумал он и отправился на поиски брата Джеффри.

Начальник полиции и его посетитель медленно прогуливались по лужайке. Они беседовали. Поблизости не было никого, кто бы мог их услышать, но в разговоре то и дело возникали длительные паузы.

Чаще всего молчание прерывал посетитель, дорого одетый мужчина лет сорока пяти.

– Скандал с убийством барменши в прошлом году… Мы вас вытащили. У моих людей были действительно отличные снимки, но я сказал себе: кому мы сослужим службу, если опубликуем их? Вы хороший человек, в этом нет сомнений. Но, к сожалению, общественное мнение склонно оценивать человека по его слабым сторонам, а не по сильным, – он с печалью покачал головой. – Как будто мы можем на все руководящие посты поставить святых!

Начальник полиции мрачно глянул на него из-под густых кустистых бровей: