Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 72)

Проводя время за разговорами с депутатами Европарламента в Брюсселе, они побывали в «Евроклире», организации, осуществляющей международную торговлю ценными бумагами, скрывающуюся за фасадом из стекла и гранита на авеню Жакмен без какой бы то ни было вывески: неприметное, скрытое, секретное здание. Здесь им не позволили увидеть компьютерный центр, не говоря уже о том, чтобы войти в него, – на это имели право только десять из более чем девятисот сотрудников, – но им показали аварийные генераторы и резервуары с охлаждающей их водой на крыше. В секретном месте, как довелось им узнать, параллельно работает полностью продублированный комплекс устройств, готовый взять на себя все операции, если выйдет из строя главный компьютер. Сделки на бирже совершаются за секунды по одному выкрику, но собственно операция может длиться до трех дней, хотя в распоряжении организации находится лучшее электронное оборудование, которое можно получить за деньги, работает сообщение со всем миром, поскольку наряду с собственно торговыми партнерами нужно подключать брокеров, национальные депозитарии, а также вовлеченные в операции банки.

– А не разумно ли перевести все мои сбережения из других банков к нам? – спросил Джон во время очередного перелета.

– Об этом я тоже уже размышляю, – ответил Маккейн и покачал головой. – Это точно было бы прибыльно. Но, с другой стороны, другие банки дрожат при мысли о том, что вы сделаете именно это. И мне нравится видеть, как они дрожат.

Они неустанно носились вокруг земного шара, проводили гигантские реорганизации и реструктуризации, покупали и продавали, организовывали рационализаторские мероприятия во время заседаний, редко длившихся более получаса. Если было ясно, что конференция потребует больше времени, ее проводили в воздухе, во время перелета к следующей цели, откуда их собеседники могли вернуться на родину рейсовыми самолетами.

Когда они что-то говорили, их слушали, когда они что-то приказывали, им подчинялись, если они кого-то хвалили, тот испытывал облегчение до глубины души. Они были повелителями мира. Большая часть мира не подозревала об этом, но они должны были стать правителями следующего столетия, и они были непобедимы.

26

Владение собственным банком, с невообразимой скоростью превращавшимся в настоящего финансового монстра на всех рынках планеты, в очередной раз открывало неожиданные возможности. Некоторые из этих возможностей были не совсем легальными, например, когда они под покровом ночи изучали движения по счетам, чтобы получить более точное представление о планах, отношениях и взаимоотношениях между конкурентами или найти кандидата для поглощения. Работники из аналитического отдела не спрашивали, откуда у Маккейна списки, которые он клал им на стол, но всегда считали их очень содержательными.

Однако именно самые действенные возможности были абсолютно легальными. Только лишь задавая инвестиционные стратегии и кредитные критерии, они могли поощрять целые отрасли и регионы или же, напротив, вызывать у них трудности, ввергать в кризис правительства стран третьего мира. Вследствие таких кризисов они дюжинами приобретали фирмы в Малайзии, Южной Корее или Таиланде за пресловутый бутерброд. Не было разрешения или концессии, которую не получила бы компания «Фонтанелли энтерпрайзис»; они скупили больше прав на разведку и лицензий на бурение, чем кто-либо смог бы использовать до конца тысячелетия. Уже не было ни единого человека на всем земном шаре, которого прямо или косвенно не касались бы решения, принятые в летающей базе империи Фонтанелли.

– Мы как черная дыра, – восхищался Маккейн, потирая руки, когда самолет в очередной раз взмыл в воздух. – Мы поглощаем все в округе, и чем больше берем, тем больше и непреодолимей становимся и тем быстрее поглощаем остальное. Мы растем и скоро сравнимся по размерам со всем миром.

Джон не смотрел на него и ничего не говорил. Он смотрел в окно, наблюдая за стартом. Мысль о том, что он представляет собой черную дыру, почему-то нравилась ему меньше, чем Маккейну.

Они получили невероятное сообщение. Во время почти забавной акции немецкие и итальянские чиновники из службы по защите налогового законодательства обыскали филиалы банка Фонтанелли во Франкфурте, Мюнхене, Флоренции, Милане и Риме, даже изъяли несколько ящиков с документами, которые, впрочем, незамедлительно были отвоеваны стаей налетевших адвокатов, прежде чем хотя бы один из стражей порядка успел заглянуть в них.

– Что, черт побери, это означает?! – воскликнул Джон, не удержавшийся в кресле. – Что они ищут? И что они могут нам сделать? – Он смотрел в окно, ничего не замечая.

– Ничего, – произнес Маккейн. – Они ничего не могут нам сделать. Не волнуйтесь, Джон, оно того не стоит.

Он стоял спокойно, разглаживал лацкан пиджака, поправлял галстук.

– Но мы ведь должны им как-то противостоять. Мы не можем это так оставить!

– Конечно, нет. Сейчас самое время выступить перед мировой общественностью и представить серьезные возражения. Мы будем очень обеспокоены финансовым положением Европы. Будем подчеркивать значение свободного движения капитала и неизбежность глобализации, неконтролируемость международных торговых потоков. И так далее. – Он рассмеялся, как будто для него все это было веселой игрой. – И они снова поверят каждому нашему слову.

Джон нерешительно смотрел на Маккейна.

– Разве это возможно? Контролировать международные денежные потоки?

Маккейн снова рассмеялся. В высшей степени забавная игра.

– Да, конечно. Все деньги текут через компьютеры банков, и из этой системы не улизнет ни один цент. Разве может существовать контроль лучше?

– А глобализация? Это ведь неудержимый процесс…

– Джон – это мы делаем глобализацию. Мы оба, вы и я, мы и есть глобализация. И если бы все государства объединились, они могли бы остановить нас одним движением руки, конечно. Но вот только они не объединяются. – Он поправил манжеты. – Divide et impera[48], кажется, именно так называется этот принцип.

После стука в дверях показалась тициановская рыжая головка одной из секретарш.

– Мистер Фонтанелли, мистер Маккейн, представители прессы внизу, в вестибюле.

– Спасибо, Франс, – произнес Маккейн. – Мы уже идем.

Джон пожалел, что не может чувствовать себя столь же легко и уверенно, как Маккейн. Все это ему не нравилось. Вдруг показалось, что они ступают по тонкому льду. И, чтобы не слышать, как он трещит под ногами, громко распевают песни и насвистывают.

«Манифорс Ван» летел вдоль побережья Северного Борнео на север. Под левым крылом поблескивала темная синева Южно-Китайского моря, под правым – виднелся туман над темно-зелеными дремучими лесами Борнео.

– Вам понравится, – сказал Маккейн.

Джунгли расступились, открывая большую бухту, посреди которой виднелся город, казалось, паривший над водой. На золотых куполах мечетей и дворцов играли солнечные блики, словно в сказках из «Тысячи и одной ночи». Джон смотрел в окно рядом со своим креслом и не сразу заметил, что от удивления у него открылся рот.

– Вы правы, – произнес он, затаив дыхание. – Мне нравится.

Маккейн оторвался от изучения документа и бросил быстрый взгляд за окно, чтобы понять, что имеет в виду Джон.

– Ах, это, – произнес он. – Это еще что…

Кампонг-Айер, «город на воде», как позднее узнал Джон, действительно был построен на сваях, причем много веков тому назад. Еще арабские мореплаватели Средневековья называли его так. В этом столетии он расширился на материк по обе стороны бухты и теперь стал называться Бандар-Сери-Бегаван, столица государства Бруней-Даруссалам, султаната Бруней. Город, как выяснил Джон, когда они проезжали по широким бульварам, современный и богатый. На улицах не увидишь ни одного старого автомобиля, вдоль шоссе выстроились красивые бунгало и супермаркеты. С минаретов звали на молитву муэдзины, что заставило их водителя остановиться, выйти из машины и расстелить коврик.

– У здешних людей есть все причины благодарить Аллаха, – произнес Маккейн, наблюдая сквозь стекло за тем, как шофер творит молитву. – Им не нужно платить налоги, образование и медицинское обслуживание бесплатные, бедности не существует, выдаются дотации даже на частное строительство жилья. А всю грязную работу выполняют иностранцы, в основном китайцы.

– Все благодаря нефти? – предположил Джон.

– Благодаря нефти, – согласился Маккейн. – Само по себе примечательно уже то, как уверенно Творец разместил почти все крупнейшие нефтяные месторождения в исламских странах, вы не находите? Иногда заставляет задуматься. Наши коллеги из компании «Шелл» платят султану столько, что даже за вычетом всех государственных расходов он может откладывать до двух с половиной миллиардов долларов в год. А отложено уже, кстати, около тридцати миллиардов долларов. Султан Хаджи Хассанал Болкиах был богатейшим человеком в мире, пока не появились вы.

Шофер скатал свой коврик, положил его обратно в багажник и поехал дальше как ни в чем не бывало.

– И что именно нам здесь нужно? – спросил Джон, в душу которого закралось смутное недоброе предчувствие.

Маккейн сделал неопределенный жест рукой.

– Не повредит познакомиться с ним лично. Султан примет нас; он просил передать, что будет очень рад познакомиться с вами.