Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 56)
Маккейн в задумчивости отвернулся от него, медленно подошел к своим шкафам.
– Правда, мистер Фонтанелли, – медленно произнес он, не глядя на него, – заключается в том, что все это вы один сделать не сможете. Вы можете купить яхту, но не можете купить предприятие – не говоря уже о том, чтобы управлять им. Не сочтите это за критику лично вас или ваших способностей. Но вы не изучали того, что нужно знать для этого, у вас нет двадцатипятилетнего опыта в финансовых вопросах. Все, чего вы добьетесь, если будете сами пытаться пробиться по пути, который я только что обрисовал, – это того, что ваше состояние уйдет в песок.
Он открыл шкаф, где стояло множество папок.
– Текущие балансы важнейших предприятий мира. Сможете прочесть их? Сможете определить, какие из них важны, а какие неспособны двигаться дальше? Вы поймете, о чем идет речь, если будете присутствовать на заседании наблюдательного совета или на заседании Центрального банка? Сможете умело обращаться с Международным валютным фондом? – Он снова закрыл шкаф. – Я готовился двадцать пять лет не только для того, чтобы сказать вам, в каком направлении искать выход. Я делал это для того, чтобы пойти с вами. Чтобы осуществлять всю тонкую работу. Вам нужно принимать масштабные решения. Если вы позовете меня, я брошу здесь все, продам свою фирму, сожгу за собой все мосты, безо всяких «если» и «но». Если вы позовете меня, я на сто процентов с вами. Все, что вам нужно сделать, – это сказать, что вы этого хотите.
Джон невольно принялся массировать щеки. Осознав это, он остановился и снова положил руки на колени. Ему все еще хотелось пить, у него по-прежнему болела голова.
– Но ведь не теперь же, правда?
– Когда бы вы ни позвали, я буду готов. И зовите только тогда, когда будете уверены в своем решении.
– Просто слишком много всего и сразу для одного утра. Мне нужно подумать.
Маккейн кивнул.
– Да. Конечно. Я вызову машину, чтобы она отвезла вас обратно в аэропорт. – Он посмотрел на часы. – Вы как раз успеете на ближайший рейс в Рим. Прошу вас, не сочтите невежливостью, что я не стану провожать вас обратно в Хитроу, – я сказал то, что должен был сказать, и не хочу вас торопить. Прошу вас, рассматривайте это так. Как скромное отступление.
– Да, я понимаю. – Это было ему на руку, очень на руку. Еще одна лекция по истории – и у него взорвется голова. Если этот Маккейн работает так же, как говорит, – без пауз, без оглядки на физические потребности, – имея за спиной триллион долларов, он действительно сможет раскатать всемирную экономику. – Мне нужно это спокойно обдумать. Переспать с этим. – А в аэропорту они с Марко пойдут пообедают.
– Днем больше, днем меньше – не играет роли.
– Может быть, стоит сейчас – раз уж я знаю ваше имя – дать мне свой телефонный номер?
– Я бы и так сделал это. – Маккейн подошел к своему письменному столу, вынул визитную карточку, запечатанную в пленку, как документ. На ней было написано имя «Малькольм Маккейн» и номер телефона, больше ничего.
– Одно слово на дорогу, – произнес Маккейн, когда они пожимали друг другу руки на прощание. – Прошу вас не ждать слишком долго. Хоть один день и не играет роли, время уходит. Я верю в человечество, и мне хотелось бы, чтобы у него было будущее, но я думаю, что план Джакомо Фонтанелли – последний имеющийся у нас шанс.
Когда самолет взлетел, Джон закрыл глаза, и оказалось, что держать их закрытыми так приятно, что он не открыл их даже тогда, когда они оказались в воздухе. Он не спал, даже не размышлял. Ощущение было скорее такое, что настойчивые речи Маккейна вызвали в его мозгу многократное эхо, и теперь он просто слушал, как они звучат внутри него, в конце концов стихая.
Когда принесли еду, он снова открыл глаза, и Марко тут же склонился к нему, словно только и ждал этого.
– Синьор Фонтанелли, можно кое-что спросить?
Джон устало кивнул.
– Конечно.
– Переговоры прошли успешно?
Джон на миг задумался. Что ответить Марко? Что вообще можно ответить на это?
– Пока не знаю.
– Может так статься, что в будущем мы будем часто бывать в Лондоне?
– Хм… – Джон прислушался к своим ощущениям. – Да. Может быть.
Марко широко усмехнулся.
– Мне это подходит, – произнес он. – Лондон мне нравится.
Джон удивленно поднял голову.
– Откуда вы знаете? Вы же практически ничего не видели.
Марко улыбнулся.
– Достаточно, чтобы понять это.
20
– Что бы ты сделал на моем месте с деньгами?
Эудардо поднял плоский камешек и швырнул его в море, и, прежде чем утонуть, тот два раза прыгнул по волнам. Словно в ответ на это, пенный краешек прибоя лизнул его туфли.
– Понятия не имею, – ответил молодой адвокат. – В любом случае не стал бы ломать голову над пророчеством суеверного средневекового купца. Я имею в виду, что есть куча разумных проектов, которые можно поддержать. Помочь парочке развивающихся стран подняться на ноги, в экономическом смысле. Такие штуки. Спусти на это пару миллиардов, все равно тебе столько денег за всю свою жизнь не потратить. Если ты оставишь себе миллионов сто или что-то в этом духе, их хватит на то, чтобы жить хорошо. – Он бросил на него насмешливый взгляд. – Раз уж ты слишком склонен к скромности, если тебя интересует мое мнение.
– Что бы вы на моем месте сделали с деньгами?
Грегорио Вакки серьезно кивнул. Его рука покоилась на переплете книги по юриспруденции, которую адвокат читал до прибытия Джона. Теперь его пальцы принялись тревожно постукивать по ней.
– Я всегда задавался этим вопросом, – признался он и нахмурил лоб. – Что можно сделать с тысячей миллиардов долларов, чтобы исполнить пророчество? Создать всемирную образовательную программу, думал я когда-то, чтобы все люди осознали проблемы планеты. Но, с другой стороны, в развитых странах у людей достаточный уровень образования, чтобы понять все закономерности, и ничего не меняется; так что такая программа ничего не изменит. Или приобрести лицензии на экологичные технологии и экспортировать их в развивающиеся страны, чтобы помешать им повторить все ошибки, допущенные нами с самого начала? Заставить китайцев производить автомобили с катализатором, к примеру? Но, в конце концов, сказал я себе, это все только капли на раскаленный камень, не те решения, которые на что-то повлияют. – Он огорченно покачал головой. – Вынужден признать, что я не знаю. Не могу вам ничего посоветовать.
– Что бы вы на моем месте сделали с деньгами?
Альберто Вакки запустил руку в карман своего передника для садовых работ и достал оттуда садовые ножницы, которыми обрезал засохший побег розового куста.
– Я рад, что я не на вашем месте, – произнес он. – Честно. Столько денег, к тому же это пророчество… Могу понять, что это давит на вас. В любом случае на меня бы давило. Думаю, у вас ни одной ночи не проходит спокойно. Конечно, можно на многое повлиять с такими деньгами, но вопрос ведь именно в том, на что, что может повернуть все в лучшую сторону? И, честно говоря, я не вижу всех хитросплетений сегодняшней экономики. Кто кому принадлежит, у кого какая доля… – Он остановился, начал перевязывать ветку розового куста. – Сегодняшняя экономика – о чем я говорю? Я ее никогда не понимал, по-настоящему. Что-то у меня в голове не может осознать, какое это имеет отношение к моему счастью в жизни. А значит, дело безнадежное, я никогда этого не пойму.
– Что бы вы на моем месте сделали с деньгами?
Кристофоро Вакки сидел с закрытыми глазами на лавке, сложив руки на серебряной рукояти трости.
– Вы это слышите, Джон? Жужжание пчел? Отсюда это слышится как хор, далекий тысячеголосый хор. – Некоторое время он помолчал, прислушиваясь, затем открыл глаза и посмотрел на Джона водянистым взглядом. – Я много думал над этим вопросом, когда был моложе. Но в конце концов пришел к выводу, что советовать в этом деле – не наша задача. И знаете почему? Потому что нашей задачей было сохранить состояние. Мы не смогли бы сделать это, не будь мы семьей хранителей, защитников, если бы в ходе времени не развили абсурдное отвращение к каким бы то ни было изменениям. Тот, кто исполнит пророчество, должен быть новатором, а это настолько же далеко от менталитета нашей семьи, как Южный полюс от Северного – то есть диаметрально противоположно. – На лице старика мелькнула улыбка, выражение внеземной уверенности. – Но я убежден, что вы поступите так, как нужно, Джон. Все, что видел Джакомо Фонтанелли в своем сне, стало реальностью – значит, исполнится и это.
Вечером они снова сидели на террасе, точно так же, как в первые дни, когда Джон приехал в Италию, и стол снова ломился под кастрюлями и мисками, из которых пахло мясом, чесноком и хорошим оливковым маслом. Альберто разлил по пузатым бокалам тяжелое красное вино и поинтересовался, чем он занимается в далеком Портечето.
– Был недавно в Лондоне, – жуя, произнес Джон.
– Понимаю – обновляли гардероб! – кивнул Альберто, а Грегорио кисло вставил:
– В Италии тоже есть чудесные, всемирно известные портные, если уж мне будет дозволено вставить слово.
– У меня были переговоры с владельцем инвестиционной фирмы, – продолжал Джон.
– Можно мне немного соуса? – попросил