Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 143)

– Понятия не имею. Думаю, еще не совсем долечили.

– И вы действительно в это верите?

Марвин недоверчиво поглядел на незнакомца. На нем был темно-красный вязаный свитер, из выреза которого виднелись густые черные волосы.

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь уже меня поняли. Никогда не задавались вопросом, что на самом деле стоит за всем тем, что вам пришлось пережить?

– И что же за этим стоит?

– Подумайте на досуге, – посоветовал ему мужчина и повернулся, чтобы уйти.

– Эй, что это все значит? – возмутился Марвин; больше всего ему хотелось пойти за ним. – Вы ведь не можете просто бросить меня здесь? Кто вы вообще такой?

Мужчина на миг поднял руку, не оборачиваясь.

– Я вернусь! – крикнул он. – А вы пока подумайте. – И он исчез среди деревьев.

Больше всего Марвину хотелось забыть эту встречу, но, конечно же, остаток дня он не мог думать ни о чем другом. А среди ночи он вспомнил, откуда знает этого человека.

СМИ не подружились с понятием «всемирный спикер». Даже принадлежащие концерну Фонтанелли газеты и телекомпании не стали с ним долго возиться. Из новостей можно было узнать, что будет избран президент мира. И первые комментаторы, похоже, не были уверены в том, что речь не идет о чьей-то злой шутке.

А ведь им стоило бы переспросить в отделе объявлений. Уже на следующий день практически во всех свободных газетах мира – даже в некоторых правительственных, где обычно не печатали ничего подобного, – появилось объявление на две страницы, оплаченное как положено, которое представляло организацию «Мы, народ» и поясняло план и условия голосования. Удивленные люди со всех концов света узнали о том, что каждый взрослый человек может претендовать на пост всемирного спикера при условии, что он наберет достаточное количество голосов, которые поддержат его кандидатуру, причем половина из них может принадлежать людям другой национальности. В забегаловках и столовых предлагали первые кандидатуры, еще прежде, чем правительства мира оправились от изумления. Уже на второй день после начала кампании послали первые заявления в Нью-Йорк. А выпуск огромных объявлений продолжался. Затем последовали минутные объявления по радио и телевидению в самые лучшие и дорогие часы. Логотип с пятью разноцветными головами появился вдруг повсюду: на стендах для афиш, на станциях метро, на обратных сторонах билетов в кинотеатры и перед каждым фильмом, демонстрировавшимся в любом кинотеатре на планете. На Интернет-страничке организации «Мы, народ» можно было прочесть, что до момента выборов организация потратит на рекламу больше денег, чем корпорация «Кока-кола» за десять лет. Люди поняли, что у «Мы, народ» бесконечное количество денег и что организация готова израсходовать на просветительскую работу столько, сколько понадобится. Люди поняли, что дело серьезное.

Политики разных уровней были достаточно умны, чтобы не высказываться без нужды относительно плана Фонтанелли. Инстинктивно они понимали, что таким образом только поднимут рейтинг его начинания. Но даже если их спрашивали, они увиливали от ответа, говорили о праве на свободное волеизъявление, хвалили проверенные демократические структуры. Комиссар Евросоюза, то есть член того могущественного органа, состав которого был выбран правительствами стран – членов Евросоюза, без какого бы то ни было участия избирателей, заявил, что не видит повода что-либо менять в существующих отношениях.

Интервью, данное Джоном Фонтанелли японскому телевидению, было лишь одной из остановок во время путешествия вокруг света, когда он рекламировал свое начинание. Уже спустя несколько дней он мог предсказать ход любого разговора практически дословно. Куда бы он ни приехал, любой собеседник подробно объяснял ему, насколько отличается его страна от других, как отличается его культура от всего остального мира, и в конце концов задавал те же вопросы, что и все остальные.

– Мистер Фонтанелли, – произнес атлетически сложенный японец, имя которого Джон позабыл сразу после передачи, но визитную карточку отложил на всякий случай, – вы действительно думаете, что такие страны, как Китай, Ирак или Северная Корея, допустят проведение свободного и тайного голосования?

Правительство в Пекине уже согласилось, вот только он никому пока не станет об этом говорить. Китаю нужна пшеница; все просто. Куба – вот это настоящий крепкий орешек.

– Правительство, которое не позволит своим гражданам голосовать, должно понимать, что таким образом оно откажется от какого бы то ни было участия в новом урегулировании глобальной финансовой системы. – Джон удовлетворился этим проверенным утверждением.

– Вы будете давить на такие правительства? – поинтересовался мужчина.

Высокооплачиваемый штат психологов, ораторов и составителей речей разработал на этот ожидаемый вопрос столь же впечатляющий, как и ничего не значащий ответ, но ведь можно было с равным успехом прислать запись, ведь так? Внезапно он испытал непреодолимое желание бросить вызов. Он откашлялся и с мрачной улыбкой произнес:

– Скажем так: если кто-то еще думает, что одна страна может противостоять влиянию крупных концернов, то сейчас самое время получить урок.

Прошла неделя, прежде чем мужчина вернулся снова.

Каждый день Марвин выглядывал его среди огромных стволов красного дерева, в дождь и в холод, но никого не было. Он возвращался на то место, смотрел на следы, чтобы удостовериться, что встреча ему не пригрезилась. И когда он пришел туда через неделю, мужчина уже ждал его.

– Я знаю, кто вы, – сразу заявил Марвин.

– Замечательно, – произнес тот.

– Я видел вас по телевизору. Вас зовут Рэндольф Бликер. Вы представляли брата Джона Фонтанелли, и с тех пор, как раскрылся обман, вас ищет полиция.

Похоже, того это нисколько не обеспокоило.

– Верно, мистер Коупленд, – сказал он. – А вы знаете, что вас тоже ищет полиция?

Марвин уставился на него, словно его ударили.

– Меня?

– Французская полиция с удовольствием задала бы вам пару вопросов в связи со смертью вашей подруги Константины Вольпе. Вы помните мисс Вольпе?

– Константина?..

Воспоминание пришло, словно волна. Он увидел перед собой темные переулки, алжирца, отсчитывавшего франки, пластиковый пакетик с белым порошком… А потом – разрыв пленки. Пробуждение рядом с холодным посиневшим телом. Попытки дрожащими руками набрать телефонный номер. Снова тюрьма. Пока не пришел мужчина с пустыми черными глазами.

– Кто-то привез вас сюда. В безопасное место. Это не просто клиника, мистер Коупленд, – это укрытие. Как бы там ни было, для вас точно. – Мужчина, который оказался Бликером и который в другой жизни пытался одурачить его приятеля Джона и весь мир в придачу, пренебрежительно смотрел на него. – Вы никогда не задавались вопросом, кто это был? И почему он это сделал?

Нет, он действительно никогда не задавался этим вопросом. Марвин нерешительно покачал головой.

– Нет, – признал он. – Я понятия не имею.

– Хотите узнать?

– Да. Конечно.

Бликер шумно втянул носом воздух.

– Вам не понравится, – с сомневающимся видом произнес он. – Вы впутались в дело, которое больше, чем вы можете представить себе в самом страшном кошмаре.

– Эй, – заявил Марвин, – пусть это будет моя забота, ладно?

Бликер некоторое время смотрел на него и, похоже, принял решение.

– Хорошо. Идите сюда, присядем на тот ствол дерева. Вам лучше сесть.

Теперь Марвину стало по-настоящему жутко. В голове что-то застучало, что-то, похожее на пытавшегося вырваться на волю зверя. Он сел рядом с Бликером на ствол дерева, поваленного зимней бурей, и стал ждать неизбежного.

– Вы можете представить себе, – начал человек с грубым лицом, – что за всем, что происходит в мире, на самом деле стоит небольшой круг могущественных людей, которые повсюду тянут нити, манипулируют новостями и преследуют свои интересы, никому не известные? Что все не так, как кажется?

Марвин кивнул.

– Yeah, чувак. Я все время так думаю.

– Так оно и есть. Я знаю это, потому что работал на этих людей.

Безумие! Если бы только не эта головная боль…

– Честно? – спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

Бликер склонился, словно под невидимой ношей, оперся руками на колени.

– Хорошо, – произнес он. – Поэтому я здесь. Вы должны узнать правду.

48

Нельсон Холилала Мандела, родившийся в 1918 году, с 1962 по 1990 год был политзаключенным Южноафриканской республики, а с 1994 года – ее демократически избранным президентом. Он подошел к микрофонам приглашенных представителей прессы и заявил, что Джон Сальваторе Фонтанелли просил его выставить свою кандидатуру на пост всемирного спикера.

– И я решил, – произнес он, – пойти навстречу этой просьбе.

Журналистов, в общем-то, не так-то легко смутить. Они привыкли слышать самые неожиданные заявления и самые шокирующие речи. Но после этих слов в зале разразилась буря. Забыв о дисциплине, все выкрикивали вопросы, доставали мобильные телефоны, быстро надиктовывали нацарапанные на скорую руку сообщения, а снаружи в коридорах было видно, как люди устремляются к телефонным кабинкам.

То, что Мандела не собирается баллотироваться на второй срок, было известно, однако до сих пор предполагалось, что дело в возрасте. Но президент мира?..

– Скоро мы попрощаемся с веком, во многих отношениях ставшим болезненной эпохой человечества. Подводя итоги, мы не можем не заметить, что конфликты и войны все еще царят во многих частях нашей планеты. Мы вынуждены отметить, что большая часть населения Земли живет в бедности и что отношения между народами находятся не в равновесии, в пользу более могущественных. Я говорю это не для того, чтобы посеять отчаяние и безнадежность, а для того, чтобы обозначить определенные сложности, с которыми мы вступаем в новое тысячелетие. Мы видели ужасные примеры собственной бесчеловечности. Мы уничтожали животных и растения, многих вытеснили на грань вымирания, жестоко обращались с окружающей средой. Но нельзя забывать и о том, что мы стали свидетелями многих триумфов человеческого духа в науке, литературе, искусстве и многих других областях. Современные средства коммуникации и глобальная экономика превратили мир в маленькое, обозримое пространство, в котором ни одна страна не может жить замкнуто или самостоятельно решать проблемы. Нам приходится создавать межнациональные организации, эффективно служащие интересам всех, которые могут упрочить единую для всех нас человечность. По этой причине я с радостью и смирением откликаюсь на просьбу выставить свою кандидатуру на должность представителя народов. Одновременно с этим я призываю людей во всех частях Земли воспользоваться историческим шансом и принять участие в голосовании; прошу каждого из них отдать свой голос. Я обещаю всеми силами поддерживать тех, кто честно пытается создать мир, где люди смогут сосуществовать в согласии и дружбе. Благодарю вас.