Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 136)
– Да черт побери, – пробормотал Джон. – Неужели я никогда не смогу потратить свои деньги?
Похоже, Пол не понял волнение Джона. Он пробежал взглядом письмо, спокойно изучил план погашения ссуды, указал на одно из чисел и произнес, потянувшись за калькулятором:
– По-моему, он обсчитался.
– Речь вообще не об этом! – возмутился Джон.
– А о чем же еще? Ты ссудил ему деньги, он их возвращает. Самая нормальная вещь в мире.
– С процентами! – Джон вскочил. – Проклятье, я дал ему деньги, чтобы у него был шанс что-то построить… а теперь я еще на этом и зарабатываю! Чем все это закончится? Я даю людям деньги, они мне их возвращают. Должно же это когда-нибудь закончиться! Иначе когда-нибудь у меня окажутся
Пол откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на него.
– Не думаю, что до этого дойдет. Что тебе когда-нибудь будет принадлежать весь мир, я имею в виду.
– Ты так не думаешь, вот как. Пол, деньги текут ко мне быстрее, чем я успеваю их тратить. Как же все может не прийти когда-нибудь ко мне?
– До сих пор все огромные состояния однажды исчезали.
– До сих пор.
– Если бы все было так просто, как ты думаешь, то весь мир давно принадлежал бы семье Рокфеллеров, если уж не потомкам Фуггеров.
Джон пронзительно вскрикнул:
– А как же? Кто я такой? Я потомок Якоба Фуггера!
– Утверждает некая Урсула Вален. На мой взгляд, ты в первую очередь потомок Франческо Фонтанелли.
– О да! – Джон рухнул в кресло, закрыл рот кулаком и уставился в потолок. Некоторое время царило молчание, нарушаемое щелканьем ручки, которой поигрывал Пол. – А как насчет пророчества?
– А что насчет него? – Голос Пола доносился словно с расстояния в миллион миль.
– Я наследник? Да.
– Джон, – произнес Пол.
– Хм…
– Не знаю, стоит ли мне восхищаться божественным провидением, которое позволяет ломать свои планы с такой легкостью, как это сделал Маккейн.
Джон удивленно поднял голову. Пол сидел за своим письменным столом, вертел в руках шариковую ручку и казался несколько раздраженным.
– Что?
– Я считаю все это величайшей чушью, – сказал Пол. – Без разницы, чей ты потомок и какие там у кого были видения. Важно настоящее. Сейчас у тебя на шее состояние и концерн, и ты должен управляться с ними. До чего другого мог бы додуматься твой кузен? Ему было шестнадцать, боже мой! Разве в этом возрасте можно что-то знать о жизни?
– Что в этом возрасте можно знать о жизни? – Джон встал. – Я тебе покажу, что знал о жизни в своем возрасте Лоренцо. – Он бросился в свой офис, перерыл все ящики в поисках обеих частей статьи в школьной газете и их переводов, сделанных им самим, и вернулся с ними к Полу. – Вот. Почитай.
Пол прочел. Читая, он сначала ухмылялся, потом по мере прочтения стал хмурить лоб и наконец произнес:
– Хм…
– Ну? – нетерпеливо поинтересовался Джон. – Гениально, правда?
– Не знаю. Немного напоминает один из этих памфлетов, которые хотят доказать, будто Эйнштейн был неправ, или то, что не может быть верна теория эволюции. Которые вкладывают нам в руки на Таймс-сквер какие-то ненормальные со вшивой бородой и безумным взглядом. – Он отложил листки в сторону, словно в них поселились блохи.
– Почему? – набросился на него Джон. – Скажи мне, что не так. Я читал, проверял. Создание денег работает именно так. Через Центральный банк и через коммерческие банки. Лоренцо не писал об этом, но ведь я знаю игру по своему собственному банку: кто-то вкладывает деньги, чтобы я мог их дать взаймы, и так далее. Так возникает все больше активов, которые считаются деньгами. Ведь все верно?
– Да, – неохотно кивнул Пол.
– Но то, что он говорит, не написано в книгах, которые я читал. А ведь это так очевидно. Потому что вместе с активами должны возникать долги. Всегда, неизбежно. И причем из-за процентов
Пол Зигель озадаченно заморгал.
– Не знаю. Это довольно неортодоксальный взгляд на вещи… Он противоречит всему, что я учил.
– Да, я догадался. – Джон снова опустился в кресло. – И при всем желании я не пойму, что мне со всем этим делать.
Некоторое время царило молчание. Негромкий шелест, доносившийся с той стороны стола, свидетельствовал о том, что Пол еще раз читает текст.
– У тебя есть две альтернативы, – наконец произнес он. – Либо денежная экономика со всеми ее преимуществами и недостатками, либо вернуться к форме бартерной торговли. Которая обладает в основном только недостатками. Ладно, сегодня легко представить себе, что со всеми этими компьютерами и Интернетом можно сделать все то, что не работало раньше… Но я, честно говоря, не представляю себе, как конкретно это можно осуществить.
– Думаешь, что мы, даже если изобретем гениальную альтернативу денежной системе, не обладаем властью, необходимой для ее реализации?
– Нет, – без колебания произнес Пол.
– Крупнейший концерн мира? Крупнейшее состояние всех времен в одних руках?
– Никогда в жизни. Тут мир вдруг объединился бы. Но против тебя.
– Да, – кивнул Джон, запрокинул голову назад. – Именно так я и подумал.
В голове пульсировало. Он чувствовал какое-то недомогание, примерно такое, как будто он что-то проглядел, какую-то взаимосвязь, какую-то важную деталь, но не мог понять какую. Но, может быть, он просто заболел. Он коснулся лба. Горячий. Неудивительно – после всех этих недель стресса.
Он встал. За окнами уже темнело.
– Пойду домой, – сказал он. Пол удивленно посмотрел на него. – Мне нехорошо. Лучше выпью-ка я травяного чая и пораньше лягу спать.
– О! – сказал Пол. – Так и сделай. – Он поднял переводы статей Лоренцо. – Можно, я пока оставлю это у себя? Может быть, мне что-нибудь придет в голову.
– Ясное дело, без проблем. Спасем мир в другой раз.
Когда Джона привезли к замку, его встретил противный снег с дождем.
– Подъехать через гараж, сэр? – спросил шофер. Таким образом можно было добраться до дома, не замочив ног, хоть и по множеству лестниц, подъем по которым показался Джону в тот момент более утомительным, чем пять шагов под дождем.
– Нет, – сказал он. – Я дойду.
В доме дворецкий снял с него мокрое пальто, протянул ему нагретое полотенце для волос и, после того как Джон высушился, расческу и зеркало. Джон попросил передать на кухню, чтобы ему принесли чай от простуды, и поплелся наверх, в свои комнаты.
Чай принесла горничная – Франческа, спустя столько лет такая же робкая, как и тогда, когда начинала работать на вилле в Портечето. Она принесла поднос, на котором были маленький фарфоровый чайник, подходящая чашка, лимон, молоко, сахар, а также небольшие песочные часы в золотой оправе, показывавшие, когда можно вынимать ситечко, и блюдце для последнего. Поскольку необходимое время как раз подошло, она вынула ситечко и налила ему чашку чая.
–
–
Джон понюхал чай, чувствуя себя больным, а его голова при этом собиралась вот-вот расколоться.
–
Казалось, она никак не может осмелиться рассказать о своем деле.
– Я… э… получилось так, что я, э… – начала она, и каждое слово отдавалось в его ушах с такой силой, что его начинало трясти.
–
– Диск, – выдавила она из себя, размахивая руками, словно у нее начались судороги. – Я купила себе диск и… хотела спросить вас, не будете ли вы против…
Он смотрел на бледную узкобедрую горничную слезящимися глазами и спрашивал себя, неужели она всерьез полагает, что он может разрешать или не разрешать покупку дисков.
– …если я как-нибудь послушаю его на вашей стереоустановке? – наконец выдавила она и отпрянула, словно ожидая, что ее побьют, глядя на него огромными глазами. – Конечно, только когда вас нет дома, – шепотом добавила она.
И это все? Джон устало кивнул.
–
Он пил чай маленькими глотками, и с каждым глотком происходящее с ним все меньше напоминало простуду. Скорее было похоже на то, как будто в голове его начали брожение мысли. Казалось, она стала весить тонну. Может быть, вызвать врача? Или принять таблетку?