Andreas Eisemann – Городовой (страница 85)
— А об этом даже думать не хочу. В общем, слушайте, по опросам свидетелей, а мы взялись за это дело очень плотно, выяснилось, что вечером к нему приходили трое господ, и их таки удалось распознать. И имена там прелюбопытнейшие.
— Ну не тяните.
— Главный, конечно, это Николас Родерик О'Коннор, чрезвычайный посол Великобритании и морской атташе. Служил в дипломатических миссиях в Китае, Японии, Османской империи и Египте.
Брови у меня поползли вверх.
— Второй господин — некий Эйлмер Мод, тоже англичанин, работает в британской торговой компании R. & J. M. C. Harvey. Ох, вот же пропасть! Ну и названия, язык сломаешь. — Савельев перелистнул страницу блокнота. — Так, ага, он ещё и журналист, и писатель.
— Ну а как же…
Савельев глянул на меня и продолжил.
— Вместе с женой, Луизой Мод, известен как один из лучших переводчиков Льва Толстого на английский. Симпатизирует толстовскому движению, критикует капитализм, поддерживает социальные реформы. Близок к кругам либералов и умеренных социалистов в Англии.
— А третий кто?
— Барон Николай Фёдорович фон Мекк.
Я чуть повернул голову, смотря на Савельева. Это имя мне ни о чём не говорило.
— Это сын Фёдора Карловича фон Мекка — железнодорожного магната, семьи, связанной с Петром Ильичом Чайковским. Но главное не это, фон Мекк — человек великого князя Константина Константиновича.
— Дайте, пожалуйста, характеристику по великому князю.
— Извольте, если кратко, то — внук Николая Первого и главный англофил, королева Виктория приходится ему родней. Либерал, как говорят про него, английский принц в русском мундире.
— А он флотский или сухопутный?
— Флотский, всю жизнь на флоте. Но в 1882 году переведён в сухопутное ведомство по состоянию здоровья. Вы понимаете, Андрей Алексеевич, в какие дебри мы лезем. Так ведь запросто и без головы можно остаться.
— Вы совершенно правы. В данном случае наше дело маленькое, установили личности — и довольно. Дальше пусть там, — я кивнул наверх, — думают, у них головы большие. А вообще, судя по всему, каша заваривается не слабая. По возможности не копошите это дело. А бумаги по революционерам передайте, куда следует, то есть фон Валю, разумеется, как сделаете копии.
— Вы, я так полагаю, уже сделали?
— Ну разумеется, — чуть улыбнулся я. — Когда документы пойдут выше, их могут потерять, утратить, забыть на лавке на вокзале, мало ли что может случиться.
Савельев только покачал головой.
— Кто ещё знает про эту троицу?
— Вы имеете в виду, ушли ли слухи на сторону?
— Да.
— Почти наверняка, там крутилась пара журналистов, наверняка подмажут, кого надо.
А я подумал: отлично, сольём через них информацию, только придержим имя великого князя. Незачем Романовых в скандал вовлекать, сами разберутся. А так только внимание их к себе привлечь. Зачем мне это?
— Кто будет осуществлять безопасность мероприятия?
— Полиция и жандармерия. Кстати, будет и лейб-медик Отт, его всё это заинтересовало, эти новинки медицинские.
— Отт? Я слышал про него много хорошего.
— Да, известный специалист.
— Ну хорошо, Иван Григорьевич, вроде всё обсудили, спасибо за информацию, увидимся завтра на мероприятии.
— Надеюсь, всё пройдёт хорошо.
— Я тоже.
А сам подумал: посылать или нет моих людей, чтобы тоже всё проверили? Там наверняка будет куча филёров, как бы у них с моими филёрами столкновения не получилось.
Потихоньку наступил вечер, я подъезжал к Лавре, была и усталость, и предвкушение чего-то большего. С одной стороны, что-то уже сделано, но всё зыбко, непрочно. Кажется, какая-то случайность — и весь карточный домик рухнет, похоронив всех под руинами.
Я сидел и смотрел на всех своих старших, за столом сидели Фома, Наум, Гриня, Панкрат, Прокоп. Остальных я звать не стал, это было мероприятие для своих. Конечно, они не знали, зачем я их позвал, но, как мне кажется, догадывались. За это время они уже очень сильно поменялись и продолжали меняться. Наум превращался в серьёзного дельца, хорошо и дорого одетого. Он уже отправил на тот свет бывших пристяжных Большого. Там бесполезно было разбираться, кто прав, кто виноват, тем более что это были люди старой формации, а мне нужны были новые. Пример с Мишей был для всех неким отрезвляющим фактором. С другой стороны, как в старом меме, эти ребята пришли к успеху и показывали собой пример остальным. Естественно, все равнялись и тянулись к ним. Для большинства жулья мои старшие, по их представлениям, достигли каких-то немыслимых высот. Они же их помнили, какими они были совсем недавно. По факту уже другие люди, с иным статусом. Поэтому им достаточно легко было поддерживать дисциплину. Никто не хотел быть выброшенным в отвал. А таких случаев тоже было полно. Люди и воровали, и нарушали приказы Фомы, продолжали грабить на рынке, некоторые даже сбегали с дневной выручкой. Чего только не было. Первое время Фома с Наумом носились, тушили пожары, вместе с Панкратом, который у них выступал силовиком со своими бойцами.
Я был доволен, как их распределил, Фома, например, довольно мирный человек, во всяком случае, он чурался крови и всего такого. По своей природе он жулик, мошенник. Хотя, конечно, может и пером расписать, не без этого. Но предпочитает работать всё-таки головой. Потому и был у них лидером. Сумел их объединить вокруг себя. Сейчас он впервые смог развернуться по-настоящему.
Гриня превратился в настоящего жиголо-казанову. Он был красивым мужиком, бабы таких любят, таким, как он, вообще не надо прилагать никаких усилий, чтобы найти себе женщину, те сами вьются вокруг него. Ему остаётся только выбирать понравившихся. Сейчас он создал целую империю, фактически контролировал всю проституцию в столице. Поскольку он понял, как всё это работает, постоянно улучшал условия как для проституток, так и самих заведений, соответственно, и прибыль постоянно увеличивалась. Кроме того, он через своих мамок собирал статистику по всей отрасли. Что в других условиях было бы просто невозможно. Сам Гриня тоже не любил мокруху, не его это. Он больше по мохнатым сейфам специалист. Но оказался очень неплохим организатором. Работал самостоятельно, выстраивая структуру. Понятно, что, имея неограниченный доступ к девочкам, сам устраивал кастинги лучшим, на его взгляд, кандидаткам, так же поставляя их Фоме и остальным старшим. Я ему подсказал несколько тем с эскортом, хотя в это время всё это, естественно, было, только немного в другой форме.
Наум тоже втянулся в работу, особенно когда мы с ним посидели и я обрисовал некоторые перспективы. После того он уже серьёзно начал заниматься языками. Но он, в отличие от Фомы, может запросто и пристрелить кого-нибудь. Рука не дрогнет. Это именно он рассказал мне про Фому, что тот не любит лишний раз кровь лить.
Совсем не такой Панкрат, он у меня ассоциировался с волжским пиратом, именно такие, как он, были в дружине у Ермака какого-нибудь или Степана Разина. Вот кому кровь лить, что высморкаться. У него отсутствует эмпатия, совершенно безжалостный человек, плюс невероятная физическая сила. Он весь сплетённый из жил и мышц, но сухой, не такой здоровый, как Малыш. Кстати, спарринги у них вошли в традицию. Панкрата зацепило, что мальчишка ему настучал, мы потом посидели с ним, я показал несколько приёмов из боевого самбо и борьбы. Естественно, в тайне от Малыша. И после этого он смог одолеть его. Проходка в ноги, захват на болевой — и дело сделано. Сцена напоминала бой бразильца и Емельяненко, когда тот поборол Последнего Императора. Ходил потом довольный. После этого приставал, чтобы ещё показал что-нибудь. А я и не против. Пусть потом развивает борьбу. Но сейчас у него другие задачи. У него под началом такие же отморозки.
Я постарался максимально дистанцироваться от прямых приказов. У Панкрата тоже вся структура была разбита на несколько групп, которые не пересекались между собой. Так же он работал с одиночками, даже я не знал их. Панкрат работал тоже через прослойку. Между ним и исполнителем всегда кто-то был. Так мы недавно ликвидировали всех доступных Волькенштейнов. Включая самого маленького, племянника, который Владимир Михайлович. Именно он в советское время поставил пьесу, суть которой в том, что русского офицера изображала обезьяна, и якобы никто не видел разницы. Советские ухахатывались. Ну теперь уже не будут. Как я надеюсь, и самих советских не будет никогда. Хотя они уже есть, такие протосоветские, даже великие князья некоторые такие.
Ведь совдепия началась за много лет до революции. В чём вообще суть советской идеи? В первую очередь это опускание русских до самого дна и разгуливание всевозможных инородцев, создание им автономий, республик и всего прочего. Первое, что они сделали, это разделили русский народ на три части, потом начали делить и множить автономии и республики, создавая постоянные конфликты и очаги напряжения. В итоге и получилось, что 17 процентов азиатов руководят Россией, где 83 процента русских. Россия — это мононациональная страна, а не многонациональная. В СССР лучше всех жил Кавказ, а РСФСР хуже всех, все ресурсы оттуда шли на Украину и Кавказ. Да и до сих пор так. В этом ключе можно рассматривать СВО как войну за независимость от Украины, чтобы больше не кормить её. Кто знает, может быть, так же получится и с Кавказом. Раз такое дело, можно вспомнить, откуда есть пошла земля советская.