Andreas Eisemann – Городовой (страница 64)

Когда я взял вещи, проверил револьвер и все бумаги, ушёл, закрыв дверь — она так и не сказала ни слова, только смотрела на меня почти не моргая.

Около лавры было непривычно пусто — ни извозчиков, ни людей, все как будто попрятались. Работали, конечно, все заведения, которым положено работать, но людей почти не было. Один лишь мой верный Пахом, как обычно, дежурил. В новом костюме он выглядел немного странно — харя-то всё равно уголовная, её в костюм не оденешь.

Уже на ходу в коляску запрыгнул Женек — сегодня он сопровождал меня. Почти все были распределены по задачам.

— Упражнения делаешь?

— Каждый день — спасибо. Рука почти как прежняя.

— Отстрелялся? Что Прокоп сказал?

— Нормально — так же, как до ранения, результаты.

Я только кивнул.

— Там особо не светись — сиди тут с Пахомом. Не знаю, сколько там всё продлится, и не знаю, что будет после. Если вдруг… что-то пойдёт не так — не вздумайте ничего предпринимать. Слышишь, Пахом?

— А что может пойти не так? — удивился Женька.

— Ну, например, после клиники я поеду с фон Валем, а не с вами. Я тебе просто говорю, чтобы ты в курсе был такого варианта. Если так случится — двигайтесь на расстоянии, наблюдайте, куда мы поедем. Если что — возвращайтесь и доложите Фоме. Если тебя, Пахом, примут, то ты, — я указал на Женька, — постарайся сбежать. Все всё поняли? Ладно, нормально всё будет — приехали почти.

Вышел, потянулся — поездки в телегах это то ещё удовольствие. Местные, конечно, привыкают, но я никогда к этой тряске не привыкну. Дело не в самих повозках, а в булыжных мостовых — там, какие бы хорошие рессоры ни были, всё равно ощущение, что на квадратных колёсах едешь.

Перфильев был предупреждён и взволнован — вместе с Леной встретили меня на крыльце.

— Тебе идёт новая форма!

— Подлецу всё к лицу.

Лена рассмеялась, а Алексей только дёрнул уголком губ.

— Ну что ты нервничаешь — расслабься. Ну, градоначальник — эка невидаль! Нормальный он мужчина — посидим, потрещим о том, о сём, обкашляем вопросики, покажешь ему всё. Лена, если муж заробеет — бери всё в свои руки, я помогу.

— Пока не муж ещё, хотя предложение давно сделал.

— Ну так назначайте дату — гульнём.

— Разрешаешь? — развеселилась Лена.

— Так давно пора — не знаю, что вы тянете.

— Ах ты паразит!

— Лена! Нехорошо так говорить!

— Ну что ты за зануда, Леша… О, а вон, кажется, и гости наши едут.

Все подобрались — действительно, к нам приближалась закрытая повозка, а за ней ещё одна. Ого, прямо кортеж. Баловство, конечно — вроде все серьёзные люди, но понятий охраны, безопасности как будто не понимают. Вернее, конечно, кто надо, охраняется, но это не особо помогает. Да, если честно, никогда не помогало — ни в прошлом, ни в будущем. Захотят убить — убьют. Охрана нужна в основном, чтобы человека не похитили. Само убийство, если хорошо всё спланировано, предупредить почти невозможно. Только если знать заранее — и предотвратить можно на этапе подготовки.

С ближайшей к нам стороны грузно выбрался фон Валь и почти одновременно с противоположной стороны второй человек — я сначала подумал: помощник или камердинер. Но когда он вышел из-за кареты, я, мягко говоря, удивился, а Алексея, боюсь, надо будет водой отливать. Да уж, вот это сюрприз.

— Я смотрю, вся компания в сборе! А Савельев где? Не позвали? — хохотнул фон Валь. — Да, кстати, вы не знакомы — познакомьтесь. Вячеслав Константинович Плеве.

— Рады приветствовать, ваше превосходительство! Это Алексей Перфильев и его супруга Елена — собственно, главный изобретатель и директор клиники.

— Очень рад — наслышан уже о ваших чудо-препаратах.

— А вы, стало быть, тот самый Андреев? Виктор Вильгельмович много о вас говорил.

— Надеюсь, только хорошее?

Плеве рассмеялся и пожал мне руку — рукопожатие у него было сухое и крепкое, мужское, как и у фон Валя. А сам заглянул мне в глаза буквально на секунду — видимо, пытался своим чутьём что-то увидеть.

Интересно получается — Плеве у меня значился номером один в списке, с кем я хотел установить контакт, но не знал, как подойти, так как он был на недосягаемой высоте. Отправлять какие-то документы напрямую значило жёсткое нарушение субординации и поход через головы множества больших начальников — это не принято, сразу наживёшь себе кучу недоброжелателей, а то и врагов. Я всё голову ломал, как к нему подкатить, а тут он сам пришёл. Значит, всё верно делаю — так бывает иногда, как будто чувствуешь удачу, и дела идут как надо. Но бывает наоборот — свернёшь не туда, и всё валится из рук, и сплошные проблемы. Значит, что-то делаешь не так.

Ещё интересно, что оба немцы — фон Валь почти чистый, а фон Плеве наполовину, по матери. Русские немцы — это незаменимая опора русского государства, некий стабилизирующий фактор. Англичане и большевики это знали — и, как и русскую интеллигенцию, так уничтожали и русских немцев, чтобы добить страну наверняка.

Не знаю, что Плеве увидел в моих глазах, но на минуту аж замер, потом спокойно отпустил мою руку. Может, ждал, что начну мяться, потеть, бояться — но наткнулся на спокойный, уверенный и твёрдый взгляд. А возможно, он увидел там что-то ещё…

— Прошу, — я чуть поклонился, беря инициативу на себя.

Показал им больницу, палаты — когда дело дошло до лабораторий, тут уже Алексей расколдовался и подключился к делу, подробно расписывая все процессы. Приятно слушать специалиста в своей области. Плеве внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы.

— Ну что ж, это было очень увлекательно — благодарю вас. Кстати, вашим лекарством уже заинтересовались там, — он вскинул брови, чтобы точно было понятно, где, — так что ждите в ближайшее время кого-то из лейб-медиков. Что же касается меня, то я беру ваше заведение на контроль и буду ходатайствовать о выделении средств на дальнейшие исследования. Дело нужное и важное — я очень рад, что у нас есть такие выдающиеся учёные, которые двигают науку вперёд.

Перфильев покраснел — но было видно, что ему одновременно приятно и в то же время патологическая честность не давала полностью насладиться похвалой. Он даже на секунду скосил взгляд на меня, что, конечно, не укрылось от внимательного Плеве — тот сам посмотрел на меня, а потом спросил у Алексея, где его кабинет.

— Вы не против, если мы на какое-то время его оккупируем для личной беседы?

— Какие могут быть возражения, ваше превосходительство!

— Вот и отлично — так что смело готовьтесь к вашей пресс-конференции. Я не уверен, что буду, а вот господин градоначальник, — он указал на фон Валя, — непременно поучаствует.

Фон Валь учтиво поклонился.

Плеве сел на место директора, Виктор Вильгельмович рядом, а я остался стоять в центре, поочерёдно разглядывая министра и генерала — те точно так же смотрели на меня. Потом отвёл взгляд, чтобы не борзеть. Мне сесть, конечно, не предложили.

Фон Плеве побарабанил пальцами по столу и начал:

— Мы тут ознакомились с вашим делом… Для начала я хотел бы выразить свою благодарность за вашу записку об устройстве этого центра подготовки инструкторов и нижних чинов — это очень своевременная инициатива. И надо сказать, мы оба впечатлены проделанной работой. Но есть нюанс — понимаете, господин Андреев, не вяжется всё.

Фон Валь испытующе поднял на меня взгляд.

— Вы в полиции сколько? Полгода? По большому счёту, три месяца, так как вы были на испытательном сроке. Да, уже заслужили репутацию, получили награды и повышение — достаточно стремительное, надо сказать. Образцово делаете карьеру. Но с другой стороны, мы посмотрели ваше личное дело — я имею в виду то, что собрали на вас наши тайные агенты. Да-да, не удивляйтесь — и открылось много интересного. И мы теперь в недоумении — то ли награждать вас за усердие, то ли… в кандалы заковывать. Что вы можете сказать по этому поводу?

— По поводу кандалов или тайных агентов?

Фон Валь сдержал улыбку, а Плеве продолжал, как он считал, давить.

— И по тому, и по другому.

— Ну, по поводу ваших агентов — не такие они и тайные.

Я назвал имена почти всех — на самом деле это был цирк с конями, как ряженые под бродяг офицеры пытались вынюхивать в лавре. Вскрыли их за секунду — это не старые времена, где там чёрт ногу сломит от нищих и бродяг. Сейчас был жёсткий учёт — всё было под контролем. А после дела с Каханом и его братвой я старательно внушал всем жёсткую шпиономанию, поэтому там все смотрели в оба — любых новых людей сразу брали под подозрение. Таким образом выявили почти всех и скармливали им всякую дезу.

— Поэтому что они там вам понарассказали — одному богу известно. Сведения эти, мягко говоря, недостоверные, а если говорить точно, то мои люди просто скармливали им всякую ерунду. Вы уж извините, но слежка в таких местах, как лавра, — это чрезвычайно сложное дело, а ваши люди к этому совершенно не приспособлены. Хотя не бесталанны, так что ругать их не стоит. Особенно отличились двое ваших сотрудников, — я назвал фамилии, — у этих получилось чуть лучше замаскироваться, мы их не сразу вычислили.

Чиновники молча переглянулись.

— А что касается кандалов — тут, как говорится, по плодам их узнаете их. Думаю, у вас есть статистика преступлений по Центральному району, где я имею честь служить, которая говорит сама за себя.

Тут уж пришлось удивиться чиновникам, особенно после речи про их не очень тайных агентов. Это был удар ниже пояса.